Просто игрушка

Сегодня был на удивление погожий день. В окно, сквозь ветки деревьев, с которых ещё не до конца опала листва, пробивались последние теплые солнечные лучики, что не могло не радовать. В последние недели две постоянно шел дождь, что не могло не вгонять в тоску и уныние. Если выбирать среди всех времён года, то больше всего я не люблю осень, несмотря на то, что в ней есть что-то волшебное, с течением времени все разноцветные листики опадают с деревьев, теряется эта особая магия уюта и тепла, а на её место приходит короткий световой день, вечный холод и дожди. Оторвавшись от созерцания этой прекрасной картины, которая была на улице, я обратила внимание на своего отца. - Папа, ты куда-то идёшь? – спросила я, подойдя к нему и наблюдая за тем, как он что-то ищет в своём старом, но достаточно чистом и опрятном рюкзаке. Он был одет официально: чёрный аккуратный галстук, который я подарила ему на его прошлый день рождения, висевший почти до пояса, чёрные, до блеска натёртые лакированные туфли, строгие чёрные брюки, которые сидели на нём почти в облипку, будто он с трудом в них влез, единственная белая рубашка из его гардероба, и, конечно же, чёрный строгий классический пиджак. В этом образе он очень напоминал мне какого-то влиятельного, но смертельно уставшего бизнесмена. — Солнце, меня пригласили в игровой клуб, очень важные и влиятельные люди. У нас будет серьёзный деловой разговор. Мне бы не хотелось их огорчать. – сказал он, продолжая что-то усердно искать в своём портфеле. По нему было видно, что он очень переживал, как бы не пытался это скрыть. – Ну всё, не грусти тут одна, я скоро вернусь. Он подошёл ко мне, по-отечески поцеловал в макушку, мягко улыбнулся мне и ласково погладил по щеке большим пальцем. — Ну пап… я же уже не маленькая. Мне целых восемнадцать лет! – Я немного смутилась, сделала недовольное лицо, закатила свои большие от природы глаза. Сжала брови, стараясь выглядеть серьёзной, и напрягла нос. В итоге вышло так, будто я — маленький злой кролик. Это жутко раздражало, так как я всё никак не хотела признавать, что, несмотря на всю мою напускную серьёзность, в душе я всё ещё была маленькой, беззаботной и немного наивной девочкой. — Для меня ты всегда будешь маленькой и самой родной девочкой на свете, Мэри, ─ сказал отец с тёплой улыбкой, поглаживая меня по голове, словно я и правда была милым кроликом и по-другому он просто не мог. Он всегда называл меня так, и на, если уж по правде, была причина. В детстве я очень любила грызть сладкую морковку и любовь эта началась ещё с тех пор, как у меня ещё только росли молочные зубки. Однажды он сделал очень смешной снимок: я двумя руками держала маленькую морковку и пыталась отгрызть от неё хоть кусочек, потому что у меня ещё не было половины зубов. ─ Я Мария! – притворно разозлилась я. Мне хотелось, чтобы он воспринимал меня не как ни в чём не смыслящего ребёнка, а видел, что я уже фактически взрослая девушка и понимаю гораздо больше, чем он думает. Но в глубине души, мне очень нравилось это милое прозвище, так как папа для меня был единственным родным человеком, который всей душой любим меня и восполнил даже материнскую любовь, которой я никогда не знала.

***

Закончив свои немного сумбурные сборы, он поцеловал меня в щёку и, захлопнув за собой тяжёлую входную дверь, ушёл на свою встречу. Мне же оставалось только мысленно пожелать ему удачи. Квартира, в которой мы жили всю мою жизнь, всегда для меня была своеобразной крепостью, где можно было спрятаться от всех бед и проблем. Но вдруг, я почему-то почувствовала себя очень неуютно, будто кто-то тяжёлым и внимательным взглядом сопровождал каждое моё действие, затаившись в укромном месте. Тем временем солнце сменилось серебристым ликом луны. Чувство липкой, из неоткуда взявшейся тревоги не отпускало. То, что внезапно во всей квартире отключился свет, от неё избавится никак не помогло. Я сидела на мягкой кровати, в полной темноте, и дрожала от ледяного страха, окутавшего мою душу, а чувство, что за мной кто-то непрерывно наблюдает, никак не отступало. Через некоторое время, усталость взяла верх, и я всё же погрузилась в беспокойный сон, полный мрачных образов и теней.

***

— Ты не можешь просто оставить всё как есть! — голос был резким и властным. Глава мафии стоял напротив перепуганного мужчины. Высокий, стройный, лет двадцати пяти, с азиатским, почти модельным лицом, в идеально выглаженном и сидящем на нём строгом классическом костюме, с чёрной рубашкой. В его руке блестел чёрный пистолет, дуло которого упиралось прямо в лоб стоящего перед ним, молящего о пощаде, человека. ─ Свой долг ты вернёшь в любом случае, выбор лишь в том, какой ценой всё это для тебя обойдётся. – продолжал напирать мафиози, медленно опуская палец на курок. ─ П-пожалуйста, т-только не убивайте, я молю Вас. У меня дочь, о ней больше некому позаботиться, – не терял надежды переубедить непреклонного мужчину Дэй. ─ Значит, денег у тебя действительно нет? – бесстрастно поинтересовался Дэниал. Мужчина на это только отчаянно закивал, не теряя надежды на милосердие главы, но при этом понимая, что просто так ничего не будет. ─ Сколько говоришь твоей дочери? У меня появилась отличная идея, – оскалился Фрейли. – Я заберу у тебя дочь и забуду о том, что ты должен мне денег. ─ Нет, пожалуйста, я Вас умоляю, у меня никого кроме неё нету, она самое дорогое что у меня есть. Она ни при чём! Лучше убейте меня… умоляю вас… – мужчина резко побледнел, глаза наполнились слезами, а по спине покатился холодный пот. Он, не в силах больше держаться, позволил слезам литься по щекам, но ни на секунду не переставал молить, чтобы его дочь в это не впутывали. Мужчине надоела созерцать это жалкое зрелище, и он подал знак рукой. В этот же момент, упивающийся своим горем мужчина ощутил тупую боль в области затылка. В глазах потемнело и сознание медленно покинуло его.