Просто игрушка

Тук-тук-тук… Навязчивый стук бьёт по ушам. Сердце замирает от испуга, а озноб пробивает всё тело от кончиков волос до пальцев ног. Дикий страх охватывает сознание, но причину всё никак не удаётся понять. Мысли со скоростью света крутятся в голове, но не получается ухватиться хотя бы за одну. Руки дрожат, голова, по ощущениям, разрывается на части. Ноги ощущаются абсолютно ватными и будто чужими. Дыхание сбитое – его никак не удаётся привести в норму. К горлу подкатывает ком, от тошноты избавиться не получается. Перед глазами – темнота. Невозможно уловить даже очертание предметов. В момент всё замирает. Перед глазами резко вспыхивает картинка. Кинематографичный образ вспыхивает, как ядовитый свет от прожектора, ослепляя и будоража зрение, проходя сквозь мозг. Кадры имеют ту же тревожную, выцветшую яркость, что и цветное кино 70-х, когда оно впервые захватило внимание и подсознание. … я бегу, в отчаянной попытке от кого-то спастись. По пути спотыкаюсь, падаю, разбивая руки и колени в кровь, но всё равно отчаянно поднимаюсь и пытаюсь сбежать. Ноги подкашиваются всё чаще, сил становится всё меньше, они постепенно меня покидают. Руки отчаянно хватаются за разрядившийся телефон, всё не теряя надежды, что он таки включится – но всё тщетно. Всё это время, за мной по пятам следует незримая тень. Почему-то, даже не имея возможности её разглядеть, я знаю, что она до ужаса пугающая. Тень, как охотник, выжидает пока жертва лишится последних сил и только тогда готовится к нападению, намереваясь растерзать меня. Тело пронизывает страх, который парализует. В голове нет ничего, кроме отчаянного «ВЫЖИТЬ», которое бегущей строкой повторяется снова и снова. Чудовище вот-вот настигнет меня, и я ничего не могу с этим поделать. Безысходность настигает внезапно. Вдруг, краем глаза, замечаю трещину, из которой медленно стекает кроваво-красная жижа. За ней ещё и ещё. Через мгновение, меня окружала только эта странная субстанция – я оказалась в тупике. Я не заметила, как перепачкалась во всём этом. От мерзкого ощущения холодной вязкой жидкости на коже, ком в горле достиг своего предела. Вдруг всё тело охватывает дрожь, тошнота всё сильнее подкатывает к горлу. Резкий удар по голове – и всё исчезает, а сознание резко утекает. Будто из-под воды, доносятся какие-то невнятные звуки, разобрать хоть что-то нереально, но чем больше времени проходит, тем отчётливей можно услышать чей-то голос: - Сэр, она приходит в себя.

***

Сознание медленно возвращается. Я пытаюсь осторожно приоткрыть глаза, но тут же жмурюсь от яркого белого света, от которого режет глаза. Во всём теле чувствуется невыносимая боль. Пытаюсь поднять руку, чтобы потереть глаза, но понимаю, что не могу ею пошевелить. Паника начинает захватывать все мысли, а губы раскрываются в попытке вымолвить хоть слово, но и этого не удаётся сделать. Мозг отказывается соображать, и я никак не могу понять, где я и что происходит. В голове всплывают события из сна. Или это был вовсе не сон? Может я просто сошла с ума? Как понять что со мной происходит?.. Мысли проносятся с невероятной скоростью, гул в голове всё нарастает, и я никак не могу собрать мысли в кучу. Немного придя в себя, пытаюсь снова пошевелить руками – вновь безуспешно. На лице, в области губ, ощущается неестественная стянутость. Мысли немного проясняются, паника отходит на второй план, а холодный рассудок берёт бразды правления. Итак, что мы имеем? Я сижу на стуле, руки связаны за спиной, а рот заклеен скотчем. Я решила осмотреться, чтобы хотя бы попытаться оценить обстановку. Передо мной были одни лишь бетонные стены, возле одной из которых стоял стол с какими-то бумагами, а над головой – единственная на всё помещение лампочка. Скорее всего меня держат в каком-то подвале. Вопрос только в том, кто и зачем? В комнате было очень сыро и холодно, что я поняла только сейчас. Но, несмотря на всё это, тут было чисто и опрятно. Я повернула голову чуть в сторону и обомлела. По спине пробежал холодный пот, а за ним сознание окутал животный ужас. У противоположной к столу стене стояло множество стеллажей, которые были буквально усыпаны плоскогубцами, топорами, ножами… И ещё бесчисленным количеством пыточных орудий, которые имели разную степень давности и методы нанесения увечий. При виде предметов для сексуальных пыток, даже мысль об их применении была невозможна — желудок моментально сводило от тошноты. - Почему я здесь?.. Я же ничего не делала… - началась истерика, голос в голове дрожал, а слёзы уже были готовы сорваться сквозь ресницы и проложить дорожки на щеках. Я абсолютно ничего не понимала. Ни того, кто меня похитил, ни того, с какой целью или по какой причине. Резко дверь в помещение распахнулась, и в комнату вошли две мужские фигуры. Из-за того, что они находились за пределами освещённого пространства, разглядеть их удалось не сразу. Первый — крупный, лысый мужчина средних лет, очень мускулистого телосложения. В его руке блеснул пистолет .33 калибра, отчего моё тело мгновенно оцепенело от шока. На нём была броневая форма, способная защитить от пуль и осколков, а крепкий торс полностью исключал любую мысль о сопротивлении. Второй... он был идеален. На вид ему не было и двадцати, и его миловидная азиатская внешность (казалось, смесь корейской и канадской крови) резко контрастировала с его взглядом. Эти охотничьи карие глаза смотрели на меня, как на беспомощную жертву, готовую к немедленному поглощению. Он был одет в простую, но явно дорогую домашнюю одежду, которая пахла властью и роскошью. На его запястье сверкали золотые часы «Rolex», а на ключице, слегка обнажённой чёрной майкой, виднелась татуировка — странный, но очень знакомый символ. Почему-то он был мне знаком, будто я его где-то видела, и не раз. Татуировка — это был мак, нарисованный простыми чёрными чернилами, но имеющий форму сердца. Он был проткнут ножом, из раны которого казалось, сочится кровь. Статный мужчина медленно приблизился ко мне, оставив своего спутника у двери. - Здравствуй, дорогая моя Мари, – он улыбнулся, будто даже ласково, но от этого мне стало жутко. – Ты знаешь, почему ты здесь? Я истерично покачала головой из стороны в сторону. - Значит, не знаешь… Ну тогда слушай, – он снова улыбнулся. Эта улыбка, которой он так напоминал модель, была совершенно бессердечной. Он приблизился, и я почувствовала себя беспомощной, как пойманная рыба на крючке. – Твой отец, – он произнёс это слово с отвращением, – оказался жалким неплатежеспособным должником. Он не смог вернуть мне очень крупную сумму, которую взял взаймы. А я, как ты понимаешь, – он выпрямился, демонстрируя свою власть, – не привык терять своё. Его карие глаза, смотревшие на меня как на добычу, засверкали холодным расчётом. – Раз уж он не может расплатиться деньгами, он отдаст мне самое дорогое, что у него есть. Тебя. Ты здесь, чтобы погасить его долг. И пока ты будешь выполнять каждое моё желание – неважно, насколько оно будет странным или болезненным – я позволю ему жить. Попытаешься сбежать, или, – он окинул взглядом стену с арсеналом, – проявишь непокорность, и твоему отцу придёт конец. Он резко провёл пальцем по моей ключице. Его прикосновение было холодным, властным и омерзительным. – Твой отец нанёс мне финансовый ущерб. И раз я не получил удовлетворения от прибыли, я получу его от истязания его имущества. Ты – всего лишь моя новая игрушка, Мари, и я буду ломать и выбрасывать тебя, как и всех предыдущих. А теперь... – его голос стал жёстким, – хватит слёз. Начинай платить. С этими словами он направился к стеллажу, полному устрашающих орудий.