Тихость и туманность

Алф резко сменил привычные свои ментоловые сигареты на вишнёвые. Джаст, когда первый раз, не заметив даже, свиснул у него такую, неплохо так перепугался. Стоял втыкал в темноту с балкона, чувствуя, что что-то не так, но не понимая. Когда наконец дошло, что виной всему непривычный запах, ржал над собой достаточно долго, чтобы выглянувший к нему Альцест начал набирать дурку. Потом ещё с интузиазмом пытался у Алфа выпытать, что за измена принципам и вкусам, а тот на него смотрел, как на долбоёба. Методично объяснил, что никакого подвоха и суперской загадки тут нет, он просто какой-то осенний вайб словил, решил жизнь разнообразить. Джаст опирается на забор, наблюдает за змейками дыма, растворяющимися прямо над головой. Тоже, вон, вайб ловит. Что-то в этом есть. Альцест орёт то ли в трубку, то ли в голосовое, что, если Секби, придурок, прям щас не дособирается, они пойдут без него, перед этим подперев его входную дверь комодом с терассы. Чтоб не повадно было. Они и так уже через забор на территорию перелезли. Тут дофига грязно – как везде, только хуже – какой-то серостью отдают догнивающий деревянный стол с лавками вдали и пустые грядки под ногами. Что бы тут бабушка Секби не растила, от этого вообще ничего не осталось. Странновато. Две маленькие клумбы тоже пусты, в третьей, под окнами дома, убитые холодами цветы. На розы что-то похожее. Алф прекращает наворачивать круги по заборчику клумбы из шин, размашистым шагом подходит, приземляется на забор впритык к Джасту, зацепив его локтем. В глаза заглядывает из-под отросшей пушистой чёлки и редких белых ресниц. Лыбится косо, как всегда. Джаст ему напоминает о том, что забор грязный, как и, теперь, Алфёдова пиджак. Он отшатывается испуганно, но остаётся стоять рядом, отряхивается так, будто может дотянуться до спины. Заглядывает в чужой телефон, в ленту пинтереста, потом тянется в карман за наушниками и отдаёт один. У Алфа плейлист превратился в чередование общепризнанно-осенней Mary on a cross и самого депрессивного депрессняка Буерака. Джаст, как и с сигаретами, сначала прибывал в ступоре, потом перенял настроение. – Поздравляю, парни, – показательно, (и явно несерьёзно), объявляет Альцест, пока Секби спешно, путаясь в руках и пальцах, запирает за собой дверь, – Пока придём, нам уже ни бухла, ни еды не достанется. – А я же говорил, надо своё брать. На такой случай, – Секби сейчас явно не в том положении, чтобы говорить "а я же говорил", но все, как культурные люди, пропускают это мимо ушей. Мероприятие, как обозвали первую вписку этой осени, проводится на чьей-то квартире в центре. "В центре" – звучит круто. Многоквартирные дома есть только на двух центральных улицах и дальнем квартале, где живут Джаст, Алф и Сантос. Весь остальной городок – сплош частный сектор. Но квартиры на квартале с квартирами в цетре – просторные комнаты, высокие потолки, местами по несколько балконов – никак не сравнятся. Мероприятие немноголюдное, с упором на уют, чисто чтобы отпраздновать первые две недели учебного года. И отдохнуть – так, обобщённо, можно сказать, что все уже знатно заебались. На их класс с ходу посыпались проверочные по повторённому и не только материалу; Джаста добровольно-принудительно записали на парочку олимпиад; Алф плохо вникает в материал даже с учётом постоянной Джастовой помощи, уже так и тянется смириться с тем, что не доживёт до ЕГЭ, а если и доживёт, то точно не переживёт; станет дворником, сопьётся и повесится. Они часами сидят на полу над тетрадями, или лежат, может, в обнимку, что усвоению материала, мягко говоря, не помогает, но да ладно; курят в комнате, окно открывая чисто из приличия – от запаха оно уже не спасёт. Вишня постепенно въедается в стены, расстилается густыми облаками под потолком, повисает на люстре и копится в пустых плафонах. От одежды всё ещё несёт ментолом, и вишня, наверно, не скоро его перекроет. Был момент – Секби наслушался от Обсидиана, который наслушался от Душеньки, каких-то упоротых лайфхаков для повышения мотивации учиться. Из разряда "разрисовывайте конспекты, чтоб их приятнее было перечитывать", только ещё тупее. Потащил всю контору сразу после уроков эстетично корпеть над домашкой в библиотеке. В первый раз согласились из-под палки, второй – из-под лопатки, в третий забулили Секби и потопали гулять. А ещё, возможно, библиотекарше нажаловались на их ржачь, и эта суровая женщина, знакомая всем ещё с младшей школы, лупасила бедного крайнего Сантоса указкой. И, возможно, читальный зал так пропылился, что у Алфа обнаружилось две новых аллергии. И, мало ли, на них очень косо смотрела компания школьных интелектуалов с другого конца зала, которые, в отличие от конторы, реально занимались. Атмосфера разношёрстных шкафов и тусклого, ломающего глаза света как-то разочаровала, даже Секби переосмыслил свои замашки, но продолжал из упёртости говорить, что ему очень даже понравилось, а они все бестолочи. Зато Альцест надыбал себе на дальней полке новую консперологическую библию, какие-то затерянные сведения про Розуэльский инцедент и размышления об инопланетянах в Ватикане. Всем знакомым и незнакомым уже расхвастался. Даже сойдя с просёлочной дороги на плитку, ногами продолжают месить грязь. Погода мрачновата, для сентября-то. Холода ударили ещё в последнюю неделю августа, и, даже с учётом того, что температура позже поднялась – следом принесло густые тучи, из-за которых сложно было иногда оспределить, утро сейчас или вечер; предательскую морось – глядишь в окно, думаешь, ура, наконец сухо, а оказывается, что дождя просто не видно, он слишком мелкий – и густой утренний туман. Листья на деревьях не успели пожелтеть-покраснеть, сразу на холоде сгнили, и держатся теперь на ветках грязно выглядящей серо-коричневой массой – это уже привычно, красивой осени с открыток никто из них никогда не видел. Обсуждая это, сошлись на том, что яркие листья в старинных фильмах – это тоже ИИ. Им бы в близжайие пару недель сходить в сешку – единственную в городе, зато огромную и более популярную, чем большенство нормальных магазинов. Секби постоянно жалуется на отсутствие тёплой обуви, а у них с Алфом один свитер на двоих. И надо ещё демонстративно поискать плащи, которых там явно не будет, чтоб Алф перестал докапываться до дырок и разошедшихся швов в джастовом любимом. Центральные улицы с их старыми кирпичными трёхэтажками, первый этах которых практически полностью занимают магазины, смотрятся, как локация из второсортного хоррора двухтысячных, события которого привязаны к Хэллоуину. Пока собирались в кучу, дожидались Секби и неспешно так добирались до места с остановками на поржать, успели смириться с тем, что шутка Альцеста про то, что ничего им не достанется, перестанет быть шуткой. Но каким-то образом пришли одними из первых, почти вовремя. Причина такой удачи заключалась скорее в том, что все остальные гости не особо спешили, но они всё равно причислили это своим личным победам. На кухне подготавливали стопки – традиционно на входе каждых опрокидывает по одной, как посвящение – в углу гостиной Ямакаси собирают кальян из подручных материалов, в дальней комнате кто-то, вроде незнакомый, шумит. Водку мешали с дешёвым переработанным соком, закусывали чем-то между оливье и кошачим кормом. "Организаторы" выбрали странноватый фильм, в который в итоге непонятным образом все втянулись. Значит знали, что выбирать. Алф Джаста сначала вытянул за рукав на балком покурить, хихикал уже как-то пьяно, глазками, при тусклом освещении кажущимися глубоко-синими, сверкая, всё никак не отпускал его руку и лез целоваться. Слава длинным тёмным шторам, отгораживающим балкон от гостиной. Когда тот всё-таки соизволил поискать по карманам сигареты, нашлась только пустая пачка. Перекинувшись парой фраз со спорящими в коридоре Клайдом и Куркумой, решили выбежать в магазин в соседний дом. Алф схватил ту же самую вишню, уже не скрываясь совершенно держал Джаста за руку, перебирал чужие пальцы. Ладони у него сегодня теплее, чем обычно, Джаст отпустил тупейшую шутку о том, что тот больше не снеговик. Стоит только захлопнуться подъездной двери, Алф тормозит, опять лезет, цепляется недовольно за очки, убирает их то ли в карман, то ли ещё куда. Потом, кстати, не возвращает. Альцест по приходу шутит на тему "А чего это вы так долго пропадали", а они глаза закатывают, с серьёзным лицом называют его извращенцем и просят оставить свои фантазии при себе. Тот цыкает только, тащит их играть в бункер, который в итоге переформировался в мафию, потому что кто-то справедливо решил, что в бункере они только перессорятся. В мафии все тоже перессорились, смена игры никакой роли не сыргала. Напиваться ни у кого цели не было, но под самый вечер всё равно начался какой-то пиздец. Под пиздецом подразумивается разворошённый кальян и упоротый стендап на кухонном столе. Раз в минуту-две кто-то из Ямакаси выскакивает с очередной скорее даже непонятной, чем тупой, шуткой, сталкивая предыдущего. Джаст в какой-то момент снова выскальзывает на балкон, посидеть просто, и там находит Сантоса. С кружкой чая. Никаких стульев здесь не стоит, хотя размеры балкона позволяют. Они переговариваются кратко, полушёпотом, вслушиваясь в мерное постукивание мелкого дождя. Джаст шум не любит, а на таких вот мероприятиях, в большой компании, шумно всегда, даже если без музыки и культурно. Но сама атмосфера здешняя вынуждает раз за разом приходить, (как и друзья, считающие это обязательной частью жизни). Чуть позже приходит криво улыбающийся Алф, кажется, игравший до этого с кем-то в карты. Опускается прямо на холодный, уложенный плиткой пол, и за собой тянет Джаста, чтобы потом деловито зацепиться за чужой локоть и улечья ему на плечо. Джаст пальцами зарывается в белые волосы, ворошит монотонно пряди, и очень старается лыбиться не так по-глупому. Хотя Сантос – не Секби и не Альцест, свои пять копеек тупой шутки не вставит. – Это, вообще, Клайда квартира, – Сантос тоже на пол садится, отодвигается в угол, подальше от края балкона, куда попадают капли, – Он сказал, мы все тут можем остаться. Ночевать. Место где-нибудь найдёт. Джаст хмыкает. Ловит себя на осознании, что до этого момента как-то совсем не задумывался об обратной дороге до квартала, по темноте. А ведь никаких гарантий того, что переночевать получится на месте, не было. Оглядывается сквозь стеклянную дверь на расплывающуюся – остаётся надеяться, что Алф очки не потерял и не сломал – гостиную. Когда только пришли, зажжена была одна настенная лампа и подсветка над столом. Сейчас не то, чтобы многое изменилось – притащили только откуда-то из глубины квартиры ещё настольную, развернули её плафоном в потолок. Алф на плече уже мирно посапывает – главное, чтоб не заболел и жопу не отморозил. Сантос со звонким стуком опускает пустую кружку рядом с собой. Гости постепенно расходятся.