Исповедь сожженных влюбленных

      Происходящее казалось издевкой. Стоя на входе в одной из кофеен, Мона указывала большим пальцем за свою спину, куда пялился Майкл, и говорила:             — Смотри, Хилл. Это принцесса Нью-Йорка, Хейз, красотка или просто Дани. У нее дорогая одежда, приятный запах и умные глаза. Понял что-нибудь?       А рыжеволосый парень понимал только то, что это была подстава.       Сидящая за самым дальним столиком Даниэль привлекала взгляды посетителей. Ее узнавали, несмотря на светлое пальто и облегающее вязаное мини-платье. Заказав себе кока-колу, она писала на салфетке комплимент заведению, убрав свои длинные белоснежные волосы за уши, и иногда незаметно закидывала себе в рот разные таблетки. А Бэйтс была слишком довольна этой «случайной» встречей.             — Мне нужно было догадаться, почему ты так вырядилась и заставила так одеться меня, — тихо, стараясь не привлекать к себе внимания, произнес Майкл, показывая на свою белую водолазку с короткими рукавами, серебряные цепи на шее и рокерскую куртку с джинсами. — Откуда у тебя вообще эти шмотки?             — Соскребла с наших богатеньких жертв, — отмахнулась охотница.             — Но какого хрена она опять без телохранительницы?             — Потому что это гребаный центр, и единственные, кому здесь угрожает опасность, это мы.       Хейз же по-прежнему их не замечала. Друзья стояли слишком далеко от ее столика, но даже так Хилл видел чужую невыносимую красоту.       И ему рядом с ней было не место.       Посмотрев на Даниэль в последний раз, Майкл развернулся и направился к выходу, бросив короткое и суровое:             — Я пошел, нам здесь делать нечего.       Бэйтс, заметив чужое настроение, со скоростью небольшого хищного зверька пронеслась мимо парня и, расскрыв руки в стороны, перекрыла собой выход.             — Будешь заставлять девушку ждать? А ну живо иди, бесстыжий!       Закатив глаза, Хилл сжал руками плечи своей подруги под дубленкой и, подняв ее как что-то мешающее, переставил в сторону.             — Придурок, да я даже цветы тебе для нее нашла!       Майкл, почти поверив, посмотрел в сторону девушки с фиолетовыми волосами и вдруг заметил, как она забирает одну из принадлежащих кафе ваз с гиацинтами, протягивая ее Хиллу:             — Бери и иди к ней, иначе я не буду платить за этот веник и просто сбегу отсюда.             — Да зачем ты все это делаешь? — начиная злиться, прорычал рыжеволосый парень.             — Потому что вам давно уже надо было поговорить, а ты все никак не соберешься. И когда будете разбегаться, попроси разрешения посмотреть, как эта милашка уходит на своих дорогущих дизайнерских каблуках!       Последнюю фразу Мона почти прокричал в след, потому что Хилла рядом уже не было: дав Бэйтс деньги для оплаты цветов, парень направлялся к столику «принцессы вампиров», ненавидя то внимание, которое теперь притягивал и он.       Дани заметила своего рыжеволосого спасителя почти сразу, как только он вышел из укрытия. Разрезав уголки губ в самой яркой из своих улыбок, блондинка приподняла руку, помахав. И только когда Майкл присел за стол, молча протягивая гиацинты, дружелюбно произнесла:             — Какие красивые цветы, Ангел-хранитель! Готова поклясться, что видела такие же на входе.             — Это лучшие из них, — не собираясь врать, произнес парень.             — Почему ты так считаешь?             — Потому что они в твоих руках.       Услышав чужой ответ, Даниэль подарила Хиллу очередную мягкую улыбку, и рыжеволосый парень вдруг понял, что Хейз была неправа.       Она ошибалась, называя его «ангелом-хранителем». Ошибалась, потому что ангелом на самом деле была она сама: белоснежным, нежным, со светящимся нимбом.       Но на самом деле никто из них не был прав, потому что ангелы считались воинами Бога, и в основном под их опекой находились самые жестокие люди. Работа с ними означала железную волю, дисциплину и строгость. Именно поэтому ангелами были скорее Доминика Адэрли, Грэй Мерфи и их подчиненные.             — Мона сказала, что ты искала меня, — аккуратно начал Майкл. — Она соврала?             — Вовсе нет, — открыто любуясь чужими бледными веснушками, отозвалась Хейз. — Просто найти ее оказалось проще, чем тебя.             — Но зачем я тебе нужен? — не мог понять Хилл.             — Я хочу написать книгу про жизнь Салема и на окраинах, — понизив голос до шепота и наклонившись над столом в сторону парня, ответила Даниэль. — Но для этого мне нужно поговорить с теми, кто там жил.             — Это исключено.       Тема чужой книги была почти просьбой сжечь зеленоглазую девушку заживо в один из четвергов, и Майкл это понимал, поэтому отказывался. Но Даниэль, почувствовав чужую решимость, тоже уже не могла отступить.             — Ты не понимаешь, в центре должны знать правду…             — Нет, это ты не понимаешь, — сквозь зубы процедил охотник. — Центру правда не нужна.       Они сидели друг напротив друга: Дани, опустившая взгляд в букет цветов и постукивающая по нему кончиком ногтя, и Хилл, спрашивающий себя, знала ли о чужой причине встретиться Мона. Но Хейз отвлекала от мыслей: она, спрятав взгляд в цветах, заметно грустила, и Майкл ненавидел себя за то, что был причиной этого.             — Послушай, писать про это действительно опасно, — проглотив собственную гордость, снова заговорил рыжеволосый парень, пытаясь встретиться с взглядом чужих глаз. — Эту книгу не выпустят в печать, а за тобой, как за автором, придут люди из Священной инквизиции, и тогда тебя не спасет ни статус принцессы Нью-Йорка, ни даже я. Ты погибнешь в подвалах Священной инквизиции совершенно ни за что.             — Но ведь кто-то должен рассказать о том, что на окраинах тоже есть жизнь, — противилась Дани. — И люди вроде тебя тоже заслуживают право на существование, хоть его у них и пытаются отобрать.             — Я все равно не расскажу тебе про жизнь в Салеме и на окраинах.             — Тогда расскажи хотя бы про свою.       Смирившись с чужой позицией, Хейз попыталась узнать информацию по-другому. И Майкл, не поняв это, произнес:             — Зачем тебе моя жизнь? Твоя все равно наверняка интереснее.             — Моя известна всем и каждому из телевидения. Но я хочу послушать про твою.       Замявшись, охотник отвел взгляд в сторону, искренне не понимая, зачем кому-то настолько бесполезная информация, но все же, не глядя на девушку, заговорил:             — Я точно не помню, родился ли я в Салеме или на окраинах. Помню только, что жил в приюте «Светлое будущее» вместе с младшим братом. Нас забрали туда в один из дней после смерти наших родителей.             — Они умерли из-за возраста? — попыталась угадать Дани.             — Они умерли, когда мы были детьми, — равнодушно пожал плечами Хилл. — Нам с Каспером тогда не было и восьми лет. Едва ли мы понимали происходящее: просто после смерти родителей нас нашли соседи и притащили в приют всех в синяках и озлобленных, как волчат. Но в приюте оказалось ничуть не лучше, чем было дома.             — А где Каспер сейчас? — заметив чужую паузу, насторожилась Даниэль.             — Где-то. Он сбежал из приюта до выпуска, как и я, еще до моего правала задания с тобой. Но оно и к лучшему, иначе его бы там замучали. Проблема только в том, что я до сих пор не могу его найти.             — Мне жаль, — тихо прошептала блондинка, бросая на парня полный вины взгляд. — Возможно, если бы ты все же убил меня тогда, то вы бы сейчас были вместе.             — Не смей жалеть, что ты жива, — со всей серьезностью ответил Хилл. — Если бы мы с Каспером не сбежали, завербовавшая нас Организация продолжила бы использовать нас и дальше. Хотя даже в приюте были свои плюсы: например, я познакомился там с Бэйтс. Правда, ее притащили к нам намного позже. Насколько я знаю, Мона сбежала из дома, и ее привели в «Светлое будущее» после попытки кражи, потому что она отказывалась возвращаться домой и даже говорить, где живет и как зовут ее родителей.             — Но ее родители были живы?             — Скорее всего. Бэйтс никогда о них не рассказывала. Я знал только то, что она их ненавидит.             — Когда ты спас мне жизнь и сбежал из приюта, ты был совсем ребенком… Как ты вообще смог выжить?             — Чудом. Но однажды меня нашла Мона, и с тех пор мы выживаем вдвоем.       Размышляя на чужими словами, Хейз закинула одну ногу на другую и поправила слегка задравшуюся юбку. А Майкл вдруг понял, что вовсе не обязательно нужно сдохнуть, чтобы попасть в Рай.       Сидящая перед ним девушка была буквально из другого мира. И Хилл готов был смириться со многим: со скоростью времени, с озлобленностью жизни, с тем фактом, что половина Салема уже сожжена. Но Даниэль была похожа на революцию, а, как известно, смириться с революцией невозможно.       Видимо прийдя к какому-то заключению, Хейз заговорила вновь, затягивая охотника в ловушку своего тягучего и нежного как сливочное какао голоса:             — На самом деле я хотела встретиться не только из-за книги. Я хотела сказать спасибо за то, что ты пощадил меня тогда, в детстве, и убедить тебя в том, что ты неплохой человек.             — Это безнадежная идея, — не сдержав издевательской усмешки, ответил Хилл. — Я убиваю людей, принцесса.             — Я тоже далеко не святая. Но даже если я недостойна Рая, надеюсь, я также не заслуживаю и Ада. Это все, чего я хочу: не быть наказанной за то, что недостаточно хороша.       В голове Майкла никак не укладывались чужие слова. Все это казалось сном, бредом. Однако сидящая перед охотником девушка, сжав букет цветов только в одной из своих рук, взяла ладонь Хилла в свою и продолжила:             — Ты был всего лишь ребенком, когда тебе сказали, что ты должен страдать, чтобы выжить и заслужить безопасность для себя и своего брата. В итоге ты оказался маленьким солдатом с огромным сердцем, который не стал убивать человека даже рискуя собственной жизнью. И посмотри на себя, ты выбрался. Поэтому я прошу, не позволяй прошлому тянуть тебя вниз. Я тебя уже давно простила.       Хилл, не веря, напрягся еще сильнее. Он был готов заслуживать прощение этой девушки хоть всю оставшуюся жизнь, но вместо этого она, незаметно для остальных посетителей поднявшись и приблизившись, ласково целовала чужие синяки на лице, вены, веснушки и контур обкусанных губ.       И пусть внутри Майкла жили звери, которые рвали его в клочья каждый раз с наступлением ночи, Даниэль оставалась причиной того, что Хилл жив.       Оставив на прощание только запах своих духов и темно-ежевичные следы от помады, Хейз ушла не попрощавшись. И пусть оставшийся в кафе Майкл не предложил ее проводить, она все равно знала, что он сделает это в тайне, для их общей безопасности.