Твоя госпожа

Во дворце царила тишина. Коридоры освещала лишь луна. Стража стояла только у главного входа, но не у комнаты своей госпожи – никто не смел тревожить её в такие часы. Хван стояла у камина. Пламя отбрасывало золотые отблески на её лицо, а в руке мерцал бокал вина, густого и тёмного, словно кровь. На плечах алый атласный халат, сползающий по линии ключиц, подчёркивая изгибы тела. Она слегка прищурилась, глядя на пламя. Муж уехал… наконец-то. И наверняка в очередной раз будет прохлаждаться, растрачивая её деньги на дешёвое вино и чужих женщин. Йеджи усмехнулась, сделала глоток вина и медленно провела пальцами по ножке бокала. После чего раздался стук. Дверь мягко скрипнула, и в комнату вошла Рюджин. Её шаги были уверенными, но взгляд выдавал усталость и раздражение. — И почему ты без настроения? — спросила Хван, не оборачиваясь сразу, а продолжая смотреть на огонь. — Все в порядке, — отозвалась Рюджин. Но голос прозвучал так, что ложь в нем слышалась отчётливо. Герцогиня медленно повернулась. На её лице появилась легкая ухмылка. — Если ты думаешь, что тот сопляк для меня важнее, то ты ошибаешься, — она сделала шаг к рыцарю, глядя прямо в глаза, — Ты –приоритет, Рюджин. Шин не ответила. Она подошла ближе, оказавшись за спиной своей госпожи. Осторожно, но все же решительно, опустила подбородок на её плечо. Горячее дыхание коснулось кожи Йеджи, и та едва заметно дернулась. — Тебя мне достаточно, — тихо прошептала герцогиня, — Знай это. Пальцы Шин скользнули к поясу халата и развязали его. Атлас распахнулся, обнажая тело госпожи в мягком свете камина. Хван усмехнулась, слегка склонив голову вбок, но не оборачиваясь. — С каких пор ты действуешь без моего приказа? — Вы сегодня столь обворожительны и сексуальны, — выдыхая, шепчет младшая — Прошу простить меня за мои действия. Йеджи подняла бокал к губам, сделала глоток, а затем медленно повернулась лицом к рыцарю. В её глазах горел огонь. — Прощение дорого стоит, Рюджин, — сказала она, обводя пальцем её губы, — Но, быть может, ты сможешь его заслужить этой ночью... или наоборот? Йеджи вдруг резко схватила Рюджин за воротник её рубашки и рванула на себя. Шин едва удержалась на ногах, но не посмела сопротивляться. Они дошли до кровати. Хван толкнула её вниз, младшая упала на мягкую поверхность. Сердце колотилось, а лицо пылало. Хван не спешила. Она повернулась к шкафу, открыла его и медленно провела пальцами по ряду предметов внутри. В свете камина металл блестел, кожа отливала тёмным сиянием. Наконец её пальцы обхватили плеть. Она вытащила её и обмотала вокруг ладони, играясь. — Раздевайся. Младшая встала, подчинилась. Сняла рубашку, скинув её на пол, следом штаны и белье. Сильное тело, привычное к броне и мечу, теперь стояло обнажённым под взглядом госпожи. Герцогиня подошла ближе, обвела её кругом, как хищница. Кончик плети скользнул по ключице Рюджин, задержался на груди, затем прошёл по животу и остановился у бедра. Хван чуть наклонила голову, наблюдая, как мышцы под кожей девушки напряжены. Тело ждет прикосновения. — Смотри на меня, — приказала герцогиня, касаясь плетью её подбородка и приподнимая голову, — Ни на огонь, ни в сторону. Только на меня. Глаза рыцаря встретились с её взглядом, и от этого в груди стало тесно. В глазах Йеджи переплелись власть и нежность, но сильнее всего в них пылал огонь. Первый удар плети раздался резко. Полоса на коже мгновенно покраснела, Рюджин стиснула зубы, но выдох сорвался дрожащим стоном. Герцогиня склонилась к ее уху, облизнув мочку. — Так то лучше… я хочу слышать твой голос. Второй удар плети обжег её грудь. Тело рыцаря дрогнуло, выгнувшись дугой. Дыхание сбилось, губы приоткрылись, но звук застрял в горле. Старшая, не отводя взгляда, медленно наклонилась. Кончик её языка скользнул по капле крови, выступившей на коже, и она слизала ее. — Мм… мне нравится вкус твоей крови, — прошептала она, ее голос был низким и хриплым, полным удовольствия. Плеть со стуком упала на пол. Йеджи резко схватила Рюджин за руку, потянула вперёд и рванула вниз, бросив на кровать. Рыцарь тяжело осела на матрас, вновь уперлась ладонями. Алый халат скользнул с плеч Хван, сползая вниз и открывая ее тело. В свете камина кожа герцогини сияла, а каждая линия изгиба казалась созданной для поклонения. Она напоминала не женщину, а богиню, требующую жертвоприношений. Тёмные волосы младшей рассыпались по подушке, пряди прилипли к влажной коже висков. Её грудь тяжело вздымалась, дыхание рвалось наружу, обжигая губы. Йеджи нависала сверху, властная, безжалостная и невероятно соблазнительная. Её пальцы сжимали запястья рыцаря так сильно, что та не могла даже пошевелиться. Колено герцогини грубо втиснулось между бедер, заставив их поддаться, раздвинуться шире. Ткань простыней натянулась, тело Шин выгнулось в ответ, и с её губ сорвался хриплый стон, полный желания. — Моя госпожа... Хван накрыла ее губы поцелуем, он был грубым. Их зубы столкнулись, дыхание смешалось, а Йеджи лишь усилила натиск, впиваясь в ее рот так, будто хотела лишить девушку воздуха. Зубы госпожи сомкнулись на нижней губе Рюджин, прикусив её до боли. И только тогда герцогиня оторвалась, оставив на губах рыцаря тонкую полоску крови, смешанную с привкусом вина и её поцелуя. Боль, кровь и голос – вот то, что возбуждает и приносит настоящее удовольствие. — Слышишь себя? — шепнула старшая, — Это звук покорности, милая. Её колено прижалось сильнее к центру между бёдер рыцаря, заставив ту выгнуться дугой. Йеджи медленно провела пальцами по её животу, спускаясь все ниже, оставляя горячие следы. Бархатная кожа покрывалась мурашками. Каждое прикосновение это пытка. Пальцы остановились у самой грани, дразня и сводя с ума, но дернулись выше. Хван чуть придавила коленом сильнее, и Рюджин выдохнула так, будто её лишили воздуха. — Чего ты хочешь? Скажи, Рюджин-и. — Госпожа… вставьте в меня свои пальцы, — это был отчаянный шёпот. Улыбка скользнула по лицу герцогини. Она наклонилась ниже, губами накрыла грудь рыцаря, языком очертила сосок и жадно втянула его в рот. Зубы слегка прикусили, и Рюджин выгнулась дугой, не сдержав стон. — Так… вот так я и хочу тебя слышать, — прошептала старшая, её слова утонули между поцелуями и влажными следами, что она оставляла на коже. Её ладонь вновь медленно скользнула вниз, к животу, затем ниже. Кончики пальцев дразнили, едва касаясь, заставляя младшую извиваться под ней. Воздух был наполнен запахом вина и тихими стонами, которые становились всё громче. И лишь когда рыцарь уже почти потеряла контроль, Хван раздвинула её бёдра шире и глубоко скользнула внутрь пальцами, резко, без промедлений. Тело Шин задрожало, голос сорвался на крик. — Ты моя, — сказала Йеджи твёрдо, надавливая, не оставляя девушке ни малейшего шанса на сопротивление. — Прошу, госпожа, быстрее, — умоляюще просит брюнетка. Горячий сок стекал по складкам, оставляя следы на простыне. Два пальца проникли глубже, медленно, сгибаясь внутри, находя чувствительную точку. Большой палец упорно массировал клитор, влажный и распухший от желания, вызывая дрожь, которая прокатилась от низа живота по всему позвоночнику. Рюджин выгнулась дугой, задыхаясь, тело дрожало и поднималось навстречу пальцам, словно требуя большего. Её бедра непроизвольно подталкивали руку Йеджи, влажность между ног становилась всё ощутимее, смазка стекала по внутренней стороне бёдер. Руки бессильно сжимали простыни, пальцы впивались в ткань, пытаясь удержать себя на месте, но тело полностью подчинялось чужой воле. Дыхание учащалось, грудь поднималась и опускалась, соски напряглись, кожа покрылась мурашками. Каждый толчок пальцев был словно электрический разряд – больно приятно, невыносимо сладко. Йеджи схватила бедра Рюджин руками и прижала её к себе всем телом. Ладонь второй руки скользила по влажной от пота коже, впиваясь в ягодицы, сжимала, тянула к себе, заставляя бедра реагировать на каждый толчок. Поднявшись выше, старшая уже смотрела в темно-карие глаза. Сильные укусы оставляли тёплые пятна на коже, которые мгновенно окрашивались в ярко красные следы. Шин вскрикивала, выгибаясь навстречу, а ногти оставили болезненные следы на спине своей госпожи. — Так значит, ты у нас котенок? — слегка игривый шёпот прозвучал от Хван, когда она видела, как Рюджин отдаётся полностью. Волна удовольствия накрыла рыцаря, и вскоре тело Шин сжалось в дрожащем экстазе, дыхание сорвалось, стоны стали громкими и дрожащими. Старшая позволила ей немного расслабиться, но не отошла, а легла сверху, прижимаясь всем телом. Герцогиня оставляла свои засосы на шее любимой, губы скользили по коже, оставляя влажные отметины. Она наблюдала за дрожью младшей, за тем, как та постепенно успокаивается, дыхание медленно возвращается в норму, а тело ещё сжимается в ответ на каждое прикосновение. Йеджи не торопилась, наслаждаясь моментом полного обладания и близости, пока Рюджин не пришла в себя полностью, дрожа и сияя от недавнего экстаза. Хван провела рукой по лбу младшей, убирая прядь волос, и мягко прижала её губы к своим. Взгляд герцогини был глубоким, сияющим, нежным и ласковым. — Госпожа… вы любите только меня? — спросила Рюджин, голос дрожал, глаза бегали, но не смотрели в другие. — Глупышка, разве это не видно? — улыбнулась Хван, медленно проводя пальцами по плечу рыцаря. Шин осторожно обвила ладони вокруг затылка Йеджи, притягивая её к себе в долгий, страстный поцелуй. Хочется растворится в этом моменте, в этом тепле. — Отрави моего мужа, — спокойно произнесла герцогиня, — Этот ничтожный человек живёт на моих деньгах. Мои цели достигнуты. Сейчас он лишь мусор. Рюджин осторожно привстала, удерживая Хван на себе, и протянула руку к прикроватной тумбочке, где лежало маленькое зеркало. Стукнув об угол, в мгновение ока осколок оказался у неё в руках, и тонкая линия коснулась кожи на предплечье, вырезая букву «Y». Йеджи ловко забрала осколок, бросив его на пол, и уголком одеяла прижала рану девушки, не давая ей кровоточить. — Я польщена твоей решимостью, но не стоит доходить до крайностей. Я больше не твоя госпожа, Рюджин. — Что?.. — выдохнула рыцарь, широко распахнув глаза. — Может, начнёшь звать меня по имени? — мягко, с улыбкой сказала Хван, наклонившись ближе. Лицо Рюджин вспыхнуло ярким румянцем, руки моментально закрыли щеки. Йеджи осторожно убрала их, заглядывая прямо в глаза девушки, улыбаясь: — Ты меня любишь? — Люблю… Люблю тебя, Йеджи. Мягкая улыбка, слеза по стекающая по щеке. Поцелуй, а после объятие. Полностью принадлежать ей, быть её собственностью и одновременно её огнём, её страстью, её всем.