Снежный Город

В степи широкой, за рекой седою, Где вечно вьюга дышит над землёю, Стоит Град белый, скрытый от глаза, Под куполами ледяного сказа. Не каждый путник к Граду доберётся, Не каждый снег и стужу перенесёт; Кто по тропинке северной пробьётся — Тот к вратам вечным, хрустя, подойдёт. И в воротах стоят дозорных тени, И шлемы их, как кроны ледяные; Не люди — статуи, застывший сон, Глаза — как льдинки, холод и закон. Говорит легенда: был тот город прежде Жарким и живым, как лето в надежде; Пели там кузнецы, гремели рынки, И струились в сад ручьи, как струны скрипки. Но пришла зима не с юга, не с севера — А из глубин иных, из чрева мира. Ночь развернула белые крыла, В Град ослепительно метель вошла. Всё поглотила: площади и башни, Песни весёлые, свадьбы и пляски, И застыла жизнь в прозрачном льду, Словно в небесах звезду. Старцы говорили: то был дар богов, Чтобы скрыть от злых и жадных врагов; Но другие — молвили в тоске: "То наказ за гордость в высоком пике". Ведь когда-то князь, властитель могучий, В золотом венце, как солнце летучий, Возомнил себя над миром выше всех, Захотел владычествовать, как сам Отец. Тогда боги скрылись в облаках седых, И послали стужу вместо благ земных. Словно бы сказали: "Помни, человек, Вечность — не твой венец, а наш оберег". И с той поры стоит Град во льдах, Ветры свищут, реют в небесах, А в сердце башни, под корой стекла, Спит княжна, как лилия бела. Сказано: коль лёд растопит сердце, Снова засияет жизнь, раскроет дверцы, И город вспыхнет, оживёт опять, Станет рай земной в серебре играть. Но никто не властен тайну разгадать. --- Путник однажды шёл тропой далёкой, Скиталец, сирота, с душой жестокой; Искал он славы, искал чудес, Чтобы подняться выше небес. Увидал вдали он блеск хрустальный, Башни, что тянулись в свет туманны. И пошёл он прямо, не свернув, Через степь, где воет вихрь суров. Ворота вскрылись — сами, без ключа, Будто ждали гостя сгоряча. И вошёл он в Град, и тишина Встретила его, как вдова седна. Дом к дому прижался, весь из льда, Окна — звёзды, тусклые всегда. А по улицам бродят лишь тени, Шёпот, как молитвы на коленях. Скиталец шёл — и слышал зов: "В башне спит княжна, спаси наш кров; Если сердце льда сумеешь ты разбить, Град воспрянет, вновь начнёт дышить". Он поднялся к башне — выше нет, Там окно, как утренний рассвет. За стеклом лежала дева в белом, С волосами, как морозный иней. Лицо её — безмолвная луна, Взор прикрытый, устремлённый в сна. И казалось путнику, что если Дотронуться, то сгинет бесконечность. Он протянул ладонь — и холод жёг, Но внутри звучал небесный рог: "Если сердце чистым ты отдашь, Лёд растает, Град воскреснет наш". Но был ли чист скиталец, сирота? В сердце у него — лишь тьма да мгла. Власти жаждал, золота, венца, Не любви, не жертвы, не отца. И тогда стена, как молния, треснула, Башня застонала, крыша трескучая. Но не лёд растаял, не княжна проснулась — А метель, как зверь, вокруг метнулась. Закружило путника в огне снежном, И исчез он, словно прах безбрежный. Лишь в воротах стражи ледяные Стали на одно лицо — как он, седые. Так и множатся в дозорах тени, Каждый, кто пришёл без света в сердце. Град хранит покой под небесами, Вечный миф, застуженный веками. --- И с тех пор поют седые сказки: "Не ищи в снегах безмерной власти; Где душа черна — не спасёт она, Город превратит лишь в тишину". А иной раз, в зимний час глубокий, Когда месяц светит кривоокий, Можно слышать в степи за рекой Колокольный звон, гул ледяной. То звучит, как будто Град живёт, В сердце лёд трещит, весна идёт; Но никто не знает, правда ль то — Или ветра шёпот, мираж глухой. Говорят, лишь тот, кто любит без меры, Кто отдаст себя, не жалея веры, Сможет лёд растопить и княжну Пробудить от вечного сна. Но давно уж нет таких в пути: Все бегут, как тени, по тропе судьбы. И лишь снег да вьюга, и мороз, И миф, что не ведает звёзд. Так стоит Град — прозрачный, вечный, Словно сон небесный, бесконечный. И никто не скажет, где конец, где край, Где начало мифа, где его туман. И плывёт по миру молва седая: Есть за рекой Город ледяной, Кто его коснётся — себя теряет, И становится врат хранителем иной. А в башне спит княжна бела, И в сердце её горит свеча. Если б нашёлся тот, кто свет хранил — Мир бы заново в Граде воскресил. Но пока метель поёт в степи, И поёт легенду о Граде в груди, Снежный город стоит — мираж и явь, Чудо, что не всяк осмелится узнать. ---