Спаситель

Узкие улочки Сан Мун Дона дышали ночной жарой и запахом жареного мяса. Неоновые вывески мигали, приглашая в бары и караоке, а местная молодёжь громко смеялась и шаталась по проспектам. Ки-хун, как обычно, шёл чуть впереди, с сигаретой в зубах и бутылкой пива в руке. За ним спокойно шагал Сан-ву, уставший после работы, но всё равно подтянутый и собранный. Джон-бэ замыкал их компанию, пряча руки в карманы джинсов и слегка сутулясь. – Эх… – протянул Ки-хун, качнувшись в сторону витрины с дешёвыми игрушками. – Сколько можно? Я целыми днями хожу по этим собеседованиям… и что? Ни-че-го! Как будто я проклят! – Может, ты просто не подходишь для нормальной работы, – спокойно заметил Сан-ву, не поднимая голоса. – О! – Ки-хун тут же резко повернулся к нему, указывая пальцем. – Ты ж работаешь в этой… ну… фирме! Джой… Инве… Инве… что-то там … – Joy Investments, – терпеливо поправил Сан-ву. – Вот, вот! – Ки-хун щёлкнул пальцами, довольный, что хоть как-то произнёс. – Возьми меня туда. – Я инвестиционный банкир, Ки-хун. Ты слишком глуп для этой работы, – сказал Сан-ву с лёгкой усмешкой, но тоном, который не оставлял сомнений. – А?! – Ки-хун округлил глаза, будто его только что ударили по самолюбию. – Это что за слова такие? – Но ведь ты сам знаешь, что я прав, – добавил Сан-ву мягко, уголки его губ дрогнули. Ки-хун на секунду надул щёки, как ребёнок, но быстро расхохотался. – Ладно-ладно! Сам виноват, что глуповат. У нас же ты самый умный, Сан-ву. Да что там — во всём Сан Мун Доне самый умный! Сан-ву покачал головой и улыбнулся, хотя и пытался скрыть довольство. – Джон-бэ! – внезапно обернулся Ки-хун к третьему другу. – А у тебя ведь работа есть! Возьми меня к себе, а? Я быстро учусь, честно! – К себе? – Джон-бэ приподнял бровь. – В мясную лавку отца? Ты это серьёзно? – Ну да! Я же у вас раньше уже работал! – Ки-хун расплылся в широкой улыбке. – Опыт есть! Джон-бэ фыркнул. – Опыт… Напомнить тебе, чем это закончилось? – Это не я виноват! – тут же вскинул руки Ки-хун, чуть не расплескав пиво. – Холодильник был испорчен! – Холодильник был в порядке, – сухо ответил Джон-бэ. – Ты качался на стуле, упал и вытащил шнур из розетки. А потом за смену ни разу в холодильник не заглянул. В итоге мясо испортилось. Отец чуть с ума не сошёл. Ки-хун шумно выдохнул и потер шею. – Ну… бывает… – пробормотал он, а потом с азартом добавил: – Но мясо всё равно вкусным было! Никто же не умер! Друзья расхохотались. Ки-хун тоже не выдержал и засмеялся. Улицы Сан Мун Дона звенели их голосами, и даже прохожие оборачивались на шумную компанию, улыбаясь. Смех компании стих, когда впереди показались мигающие проблесковые маячки. У поворота, куда они собирались свернуть, улица была перекрыта полицейскими машинами. Люди толпились у ограждения, тянули шеи, пытаясь рассмотреть, что произошло. – Ого… – Ки-хун присвистнул, вытянув шею не хуже остальных. – Что там, грабёж? Убийство? Давайте глянем поближе. – Ты ненормальный, – Сан-ву скривился и тут же схватил его за шиворот, удерживая от шага вперёд. – Не лезь. Но Ки-хун только ухмыльнулся и сделал пару шагов ближе к толпе. Джон-бэ вздохнул: он уже знал, что удержать друга будет невозможно. Перед самой линией ограждения стоял молодой полицейский в форме. Лицо серьёзное, но слишком юное. Ин-хо, только-только выпущенный из академии, старательно держал линию: руки разведены в стороны, голос твёрдый. – Отойдите, пожалуйста! – снова и снова повторял он, перекрывая гул толпы. – Здесь опасно, просьба не мешать расследованию. Отойдите назад! Несколько человек послушно сделали шаг, но тут же на их место протиснулись новые. Люди ломились, переговаривались, кто-то даже пытался сунуться вперёд за ограждение. Ин-хо пришлось ещё громче повторять: – Прошу всех разойтись! Сделайте пару шагов назад, это небезопасно! Толпа не унималась. В глазах Ин-хо мелькнула досада, но он не дал себе сорваться — приказ есть приказ. – Новичок! – раздался окрик сержанта. Сержат полиции Ким Дон-сук, крепкий мужчина с короткой стрижкой и суровым взглядом, поманил его к себе. Ин-хо тут же оставил толпу другим коллегам и быстрым шагом подошёл. – Новичок, осмотри здание вокруг. Любая мелочь может вывести нас на преступника. Следы, брошенные вещи, что угодно. Понял? – приказал сержант Ким. – Так точно, – отчеканил Ин-хо, и в его глазах мелькнуло облегчение: наконец-то поручение, где не надо держать толпу. Достал фонарик, направился к переулку сбоку от здания. Тёмные окна, мусорные баки, брошенные коробки — всё могло скрывать подсказку. Ин-хо включил фонарь и сразу начал методично осматривать каждый уголок, радуясь, что его руки теперь заняты поиском улик, а не сдерживанием любопытных зевак. Толпа гудела у ограждения, но Ки-хун быстро потерял к ней интерес. Вздохнув, он отступил в сторону. – Да ну их, – пробормотал он. – Ничего всё равно не видно. – Ки-хун? – окликнул Сан-ву, но друг уже скрылся за углом. Джон-бэ и Сан-ву переглянулись и поспешили следом, чтобы не потерять его в темноте. За зданием было тише, только редкий свет фонарей ложился на трещины старых стен. Именно туда, в заднюю часть небольшого строения, ушёл Ки-хун. И именно там он увидел молодого полицейского, который сосредоточенно светил фонариком по углам. Ин-хо методично осматривал территорию: мусорные баки, тени у крыльца, ржавые трубы. Он был настолько поглощён поиском, что не заметил, как сверху с крыши кто-то шевельнулся. Ки-хун, лениво наблюдавший за работой полицейского, вдруг насторожился. В следующее мгновение он отчётливо увидел, как сверху летит кирпич. – Эй, осторожно! – выкрикнул он и рванулся вперёд. Сан-ву и Джон-бэ, ошеломлённые внезапным рывком друга, хором крикнули: – Ки-хун! В одно мгновение Ин-хо оказался на земле, сбитый неожиданным телом. В ушах зазвенело, но зрение прояснилось быстро. И первое, что он увидел, — необычной красоты лицо парня, нависшего над ним. Высокие, чёткие скулы. Большие карие глаза, блестящие в свете фонаря. Длинные, хоть и тонкие ресницы. Чёрные, как смола, волосы падали на широкий лоб, обрамляя лицо с тонкими, почти хрупкими чертами. Ин-хо на миг потерял дар речи, ошарашенно глядя на незнакомца. – Ты в порядке? – раздался низкий, чуть хрипловатый голос. Слова прозвучали слишком близко, и Ин-хо не сразу понял их смысл. Он продолжал смотреть, словно стараясь запомнить каждую черту. Ки-хун, не замечая его смущения, приподнялся и сел удобнее — прямо на бедра полицейского, будто это было самое естественное положение. Ин-хо, придя в себя, приподнялся на локтях. Их лица оказались ближе, чем стоило бы, а напряжение только усилилось. Теперь Ин-хо мог рассмотреть его торс — подтянутый, крепкий. – Кажется, попал в плечо, – пробормотал Ки-хун, поднимая руку и массируя её. – Чёртов кирпич. Только теперь слова дошли до Ин-хо. Он резко вскочил, усаживаясь. Ки-хун дёрнулся от движения и чуть не завалился назад, но сильные руки полицейского легко поймали его за ворот джинсовой куртки, удержав от падения. Их взгляды снова встретились. На этот раз ещё ближе. — Это ты в порядке? Дай посмотреть… — его руки уже тянулись к куртке Ки-хуна. — Всё хорошо, — попытался отмахнуться Ки-хун, улыбаясь как ни в чём не бывало. Но стоило ему сделать резкое движение, как по лицу пробежала тень боли, и он скривился, схватившись за плечо. — Ты всё-таки поранился, — твёрдо сказал Ин-хо, и в его голосе прозвучала тревога. — Позволь мне осмотреть. Ки-хун немного поколебался, но всё же послушно помог снять с себя джинсовую куртку. Его друзья, Джон-бэ и Сан-ву, стояли чуть в стороне, не сводя глаз с этой странной сцены, не понимая, что именно разворачивается перед ними. Когда ткань сползла с плеча, перед глазами Ин-хо открылась тёмная гематома, расплывшаяся чуть выше лопатки Ки-хуна. Сердце Ин-хо болезненно сжалось, будто удар пришёлся и по нему. — У тебя сильный ушиб… — тихо выдохнул он, чувствуя вину за случившееся. — Прости. Это моя оплошность… Если бы я внимательнее смотрел… Но Ки-хун вдруг засмеялся, мягко махнув руками, словно прогоняя его слова: — Что вы, при чём тут вы? Виноват тот, кто кинул кирпич. Ин-хо на миг застыл, осознавая, что из-за своей сосредоточенности на Ки-хуне он упустил преступника. Эта мысль больно ударила его по самолюбию: теперь придётся отвечать перед сержантом Кимом за свою невнимательность. — Что здесь происходит?! Вдруг раздался резкий, грозный голос. Ки-хун и Ин-хо одновременно отшатнулись. Ки-хун потерял равновесие и рухнул на траву, больно ударив и так больное плечо. Ин-хо сначала метнул взгляд на сержанта, а затем, услышав болезненный стон Ки-хуна, вновь перевёл взгляд на него, чувствуя тревогу. Джон-бэ и Сан-ву услышали крик и, заметив офицера, мгновенно подскочили к Ки-хуну. Сан-ву схватил друга за плечи, осторожно приподнимая его. Сержант Ким Дон-сук, увидев парней на месте происшествия, принял их за преступников, участвовавших в ограблении. Он резко достал оружие и нацелился прямо на них: — Руки вверх! Чтобы я видел! Ин-хо на мгновение растерялся, не сразу сообразив, что делать. Но, увидев выражение страха на лицах парней, быстро пришёл в себя. — Стойте! — твёрдо выкрикнул он, шагнув вперёд. — Они не имеют отношения к ограблению! Парни подняли руки, как приказал сержант, и начали оправдываться, объясняя, что они не преступники. Ин-хо встал перед ними, ставя себя между оружием сержанта и ребятами, стараясь убедить сержанта: — Всё произошло случайно! Этот парень — Ин-хо указал на Ки-хуна –спас мне жизнь! Внутри Ин-хо осознал, насколько опасной была ситуация. Лишь про себя он понял, что если бы не этот молодой человек — смелый и удивительно красивый, всё могло закончиться трагически. Но вслух он не произнёс ни слова о собственном страхе, полностью сосредоточившись на защите ребят. Сержант Дон-сук всё ещё смотрел настороженно, но оружие постепенно опустилось. Ин-хо продолжал стоять между парнями и офицером, сердце его бешено колотилось, а взгляд не мог оторваться от того, кто только что спас ему жизнь. Сержант Ким Дон-сук шагнул вперёд, взгляд его был суров и пронизывающе холоден. — Молодой человек, объясняйся. Что за халатность? — голос был ровный, твёрдый, лишённый малейшей улыбки. — Преступник на свободе, а вы отвлеклись! Ин-хо не смел ответить, лишь кивнул, стараясь сохранить ровное дыхание. — Не кивками меня выручишь, — продолжал Дон-сук, делая шаг ближе. — На тебе гора отчётов. И после смены — мойка служебного автомобиля. Понял? Ин-хо сжал кулаки, не поднимая глаз, но твёрдо кивнул. — Я приму к сведению, сержант, — выдавил он сквозь зубы, удерживая голос ровным. — Слушай внимательно, — Дон-сук продолжал, сжимая подбородок. — В полиции нет места отвлечённости. Ты обязан быть сосредоточенным каждый миг, особенно на месте происшествия. Любая оплошность — ответственность только твоя. Понял меня? — Да, сержант, — тихо, но чётко ответил Ин-хо, держа спину ровно. Сержант Дон-сук ещё раз окинул взглядом парня, затем слегка расслабил плечи, но строгость не ушла из глаз: — Чтобы больше такого не повторилось. — Да, сержант. Ин-хо почувствовал тяжесть слов и строгости. Он едва сдерживал эмоции, понимая, насколько близка была опасность, но наружу выдавливал только дисциплину и хладнокровие. Ин-хо сжимая кулаки, внутренне проклинал себя за невнимательность, но при этом бросил быстрый взгляд на Ки-хуна. Парень, всё ещё сидящий на траве, упирается спиной к другу. А Ин-хо почувствовал странное чувство... ревности? Ки-хун закрывая глаза и глубоко вздыхая, невольно коснулся больного плеча. Ин-хо подошёл и осторожно присел рядом с Ки-хуном, чуть наклонился и тихо спросил: — Очень болит? Ки-хун лениво открыл глаза и улыбнулся, чуть приподняв плечо: — Да ладно тебе, всё в порядке. Ну… — он чуть скривился от боли, — немного неприятно. — Думаю, нам стоит поехать к врачу, проверить, нет ли наличия серьёзных травм. Ки-хун скривился, пытаясь сдержать боль, и покачал головой: — Да что вы, всё нормально. Это всего лишь легкий ушиб… ничего страшного. — Плечо опухло. Лучше перестраховаться — настоял Ин-хо, не отводя взгляда. Ки-хун усмехнулся и покрутил плечом, стараясь снять серьёзность ситуации: — Честно, боль терпимая. Всё хорошо. Сан-ву, наблюдавший за ними, скрестил руки и вмешался строго: — Он прав. Синяк быстро растёт, уже заметна припухлость. Лучше осмотреть плечо у врача, чем потом мучиться. Джон-бэ кивнул, поддерживая друга. Ки-хун тяжело вздохнул, прижимая руку к груди, и сдался: — Ладно, ладно… Поедем в больницу. Но только потому, что вы все настаиваете. Ин-хо кивнул, его взгляд стал мягче, голос чуть теплее: — Хорошо. Я просто хочу, чтобы с тобой всё было в порядке. Ки-хун слегка улыбнулся, скривив плечо, понимая, что сопротивляться бессмысленно. Друзья облегчённо вздохнули, готовясь сопровождать его к машине. Ин-хо помог Ки-хуну подняться с земли, осторожно поддерживая его за талию. Ки-хун слегка морщился, но не отказывался. Джон-бэ и Сан-ву шагали рядом, при этом шептались между собой, всё ещё не понимая, что происходит между их другом и молодым офицером. — Садись аккуратно, — сказал Ин-хо, открывая пассажирскую дверь. Ки-хун забавно нахмурился, пытаясь выглядеть храбрым: — Эй, я не ребёнок. — Ты получил травму, — спокойно возразил Ин-хо, помогая ему усесться на сиденье. — Я просто хочу, хоть чем-то тебе помочь. Ки-хун чуть улыбнулся, глядя на сосредоточенное лицо полицейского. Его голос был тихим, но с лёгкой игривостью: — Значит, вы заботитесь обо мне… офицер? Ин-хо слегка покраснел, не ожидая такой прямоты, и отвёл взгляд, пытаясь сосредоточиться на двери: — Я просто выполняю свою работу. Ты должен быть в безопасности. Ки-хун тихо рассмеялся и чуть наклонился к нему: — Работу… или заботу? Ин-хо дернулся, но не отстранился, а наоборот осторожно проверил, ремень безопасности у Ки-хуна: — Это одно и то же, если речь идёт о безопасности граждан, — тихо сказал он. Ки-хун улыбнулся про себя, прижавшись спиной к сиденью, и на мгновение между ними возникло молчание, наполненное странным теплом. Даже Джон-бэ и Сан-ву, сидя сзади, переглянулись и удивлённо улыбнулись, осознавая, что всё же что-то необычное происходит между полицейским и их другом. Машина тронулась, и Ин-хо периодически поглядывал на Ки-хуна, готовый в любой момент поддержать его, если плечо начнёт болеть сильнее. Ки-хун, в свою очередь, тихо посматривал на Ин-хо, ощущая странное, непривычное возбуждение от его заботы. В больнице Ки-хун устроился на кресле, слегка рукой прижимая больное плечо. Ин-хо стоял рядом, осторожно поддерживая его за спину. Джон-бэ и Сан-ву стояли в углу кабинета. Врач внимательно осмотрел плечо парня, и объявил диагноз: — Ничего серьёзного, — сказал он, улыбнувшись. — Просто ушиб. Главное, пару недель не нагружать руку, и через две недели даже синяк полностью исчезнет. Ки-хун тяжело вздохнул, сжимая больное плечо и жалобно посмотрел на друзей: — Эй… а как я буду справляться левой рукой? Я же правша! Это же катастрофа! Ин-хо едва сдержал улыбку: — Не переживай, — мягко сказал он. — На пару недель можно потерпеть. Я помогу. Я ведь тебе должен за спасение. Джон-бэ и Сан-ву, стоящие рядом, не смогли удержаться от смеха: — Ты прямо как маленький ребёнок, — засмеялся Джон-бэ. Ки-хун фыркнул, делая вид, что обижается, но глаза его блестели от веселья. Ин-хо осторожно наклонился к Ки-хуну, чтобы поправить ремешок фиксатора на его шее. Его пальцы мягко скользнули по ремешку, аккуратно фиксируя его так, чтобы было удобно, не нарочно касаясь пальцами голой кожи Ки-хуна. Тёплое прикосновение было едва ощутимым, но достаточно, чтобы Ки-хун слегка вздрогнул. — Слушай, если будешь соблюдать покой, всё быстро заживет. А я буду рядом, если нужна помощь — тихо сказал Ин-хо, не отводя взгляда, его голос был мягким и внимательным. Ки-хун слегка повернул голову в сторону Ин-хо, глядя на него с игривой улыбкой: — Надеюсь, ты серьёзно, офицер… потому что без твоей помощи я совсем пропаду! Ин-хо лишь чуть покраснел и отвёл взгляд, улыбнувшись про себя. Джон-бэ и Сан-ву снова засмеялись, а Ки-хун тихо фыркнул, но не мог скрыть лёгкой радости, что рядом с ним такие заботливые друзья. — Спасибо, доктор! — хором вскрикнули все четверо, слегка поклонившись. Четверо парней неспешно шли по длинному больничному коридору. Лампы на потолке мягко отражались в полированном полу, отдавая холодным светом на их лица. Ки-хун шёл чуть впереди, Ин-хо держался рядом, следя за каждым его шагом, взглядом проверяя — не слишком ли тяжело ему. Сан-ву и Джон-бэ замыкали процесс, о чём-то тихо переговариваясь. Они вошли в лифт. Металлические двери сомкнулись, и на мгновение повисла тишина. В этом тесном пространстве дыхание каждого слышалось особенно ясно. Ки-хун нарушил молчание, с иронией качнув головой: — Ну и ночка... никогда не думал, что буду спасать полицейского от летающего кирпича. Ин-хо хмыкнул, уголки губ дрогнули в улыбке: — А я, что кто-то будет рисковать своей жизнью ради меня. Сан-ву поднял брови, но ничего не сказал. Лифт мягко остановился, двери разъехались, и они вышли на первый этаж. В коридоре пахло антисептиком и свежей краской, медсёстры с папками в руках мелькали мимо, не обращая внимания на четвёрку парней. На парковке воздух был другим — свежим, влажным, с лёгким запахом бензина. Лампы мерцали холодным белым светом, отбрасывая длинные тени на асфальт. Ночь была тёмной, небо заволокло облаками, и только редкие огни в окнах соседних корпусов разбавляли темноту. Служебная машина Ин-хо выделялась в рядке припаркованных автомобилей. — Может, пойдём в кафе? — предложил Ки-хун, глядя на всех сразу, но взгляд его задержался на Ин-хо. — Выпьем по стакану Соджу. Ки-хун счастливо улыбнулся. Его глаза мягко блеснули в свете фонаря, и он, слегка приподняв здоровую руку, воображаемо сложил пальцы в жест стакана. Медленно поднёс его к губам, и сделал вид, что пьёт. Спасибо, — спокойно ответил Ин-хо. — Но мне пора обратно на работу. Ки-хун удивлённо вскинул брови. Его улыбка растаяла, он медленно опустил руку и с лёгкой обидой спросил: — Как на работу? Ты разве не закончил смену? Ин-хо тоже посерьёзнел. Внутри у него защемило: эти парни, а особенно Ки-хун, за короткое время стали ему так близки, словно они знали друг друга с детства. Он вздохнул и тихо пояснил: — Я сегодня на ночном дежурстве. Это моё наказание за невнимательность. Я сказал сержанту, что сопровожу гражданского в больницу… того, кто пострадал из-за ошибки полицейского. Ки-хун опустил голову, и на его лице появилось тень разочарования. На секунду ему показалось, что Ин-хо вовсе не заботился о нём, а просто выполнял приказ. — Иначе он бы не отпустил меня с вами, — добавил Ин-хо. — А я… очень переживал за тебя. После этих слов Ки-хун резко поднял взгляд, блаженно выдохнув так громко, что услышали все. Джон-бэ и Сан-ву переглянулись и усмехнулись. А Ин-хо, встретившись с ним глазами, тепло и чуть застенчиво улыбнулся. — Ладно, ребят, — Ин-хо всё ещё улыбался, но в голосе слышались едва заметные нотки разочарования. — Мне пора. Меня ждёт гора отчётов и мойка служебной машины. Ки-хун тут же оживился: — Может, я помогу! Отчёты писать, конечно, и не умею, но машину отдраить точно смогу. Прежде чем Ин-хо успел что-то сказать, Сан-ву вмешался, хмыкнув: — Участок — это не проходной двор, Ки-хун. Туда не пускают кого попало. Ки-хун нахмурился, губы недовольно поджались. Ин-хо тихо рассмеялся, глядя на милое выражение лица Ки-хуна. — Твой друг прав, — сказал он мягко. — Туда тебя не пустят. Но всё равно… спасибо за предложение. А тебе лучше отдохнуть. Он помолчал и добавил: — А давайте я отвезу вас в кафе. Джон-бэ махнул рукой: — Мы лучше пройдёмся. Ночь свежая, прогуляемся немного. Сан-ву кивнул в знак согласия, и они вдвоём отошли чуть в сторону, переглянувшись — очевидно, оставляя пространство для Ин-хо и Ки-хуна. Ин-хо повернулся к Ки-хуну и протянул руку. Его голос прозвучал тише, чем прежде: — Спасибо, Ки-хун. За то, что спас мне жизнь. Ин-хо задержался на этих словах. Ему понравилось, как имя Ки-хуна звучит с его уст. Ки-хун замялся на секунду, но всё же вложил свою ладонь в его. Контраст был ощутимым: широкая, тёплая рука Ин-хо обхватила холодную тонкую руку Ки-хуна. Они задержались в рукопожатии дольше, чем следовало, и ни один из них не торопился отпустить. Ин-хо невольно провёл большим пальцем по запястье, чувствуя пульсацию. Движение вышло естественным, почти интимным, и обоим оно не показалось странным. Наоборот — в нём было что-то удивительно правильное. — Ещё раз спасибо, — тихо повторил Ин-хо. Он медленно разжал пальцы и, открыв дверцу машины, сел за руль. Перед тем как закрыть дверь, бросил через плечо: — Надеюсь, мы ещё увидимся. Ки-хун улыбнулся и, не двигаясь с места, ответил: — Конечно увидимся. Ты ведь сам сказал — "я обещаю помочь тебе за спасённую жизнь". Он смотрел вслед уезжающей машине Ин-хо. В ночной темноте её фонари отражались на асфальте, а тихий гул двигателя постепенно стихал. В его улыбке было тепло и надежда, будто он уже видел будущую встречу, где они снова будут вместе, и обязательно выпьют соджу. Парни рядом переглянулись, усмехнулись, но Ки-хун почти не заметил их. В его взгляде осталась только ночь, тихий свет фонарей и чувство, что это не прощание, а лишь небольшая пауза до следующей встречи.

***

Раннее утро окутало это Богом забытое место жарким светом. Солнце палило с небес, отражаясь на склонах гор. Потайной кабинет находился под толщей земли, словно укрытый от всего мира. Жаркие лучи утреннего солнца, что палили на горы, сюда не проникали ни одним проблеском.Тепло от солнца оставалось где-то наверху, а здесь, под землёй, царил холод, такой же, как в душе мужчины, которому принадлежал этот кабинет. Его комната большая, строгая, окутанная тенью и мягким золотистым светом. По левую сторону располагалась внушительная барная стойка, её тёмная древесина блестела под лампами, отражая слабое сияние. Слева от стойки стоял маленький журнальный столик, на котором тихо и почти незаметно вращался старый проигрыватель. Классическая музыка мягко наполняла пространство, её звуки скользили по тёмным стенам, создавая атмосферу настоящей роскоши. По центру комнаты стояло одиночное кресло, рядом — маленькая тумба, на которой лежали лишь необходимые мелочи. В кресле сидел мужчина. Взрослый, спокойный, с холодным, внимательным взглядом. В его левой руке — стеклянный стакан с дорогим виски. Он медленно поднёс его к губам и сделал глоток, смакуя жёлтую горькую жидкость. Лёгкая ухмылка скользнула по тонко сжатым губам. Перед ним стоял широкий экран, на котором мелькали кадры людей. Глаза мужчины бегали с одного лица на другое. Он смотрел безразлично, без эмоций, игнорируя страх на их лицах, каждый выстрел казался лишь частью бездушного спектакля. И вдруг всё изменилось. Его взгляд застыл. Холодная пустота, которая так долго царила в его глазах, мгновенно исчезла. Камера зафиксировала едва заметное движение развивающихся длинных волос на ветру, и в этом мгновении мужчина узнал знакомые черты лица. Всё было так же: большие глаза, длинные ресницы, идеальные линии лица. Во взгляде читался страх, а в уголках глаз появились маленькие морщинки, мягкая печать прожитых лет. — Ки-хун… Шепот сорвался с его губ, тихий, едва слышный, как будто сам звук был запретным, но неизбежным. Имя того, кто за прошедшие двадцать лет не покидал его памяти ни на секунду. Сердце мужчины сжалось. Внутри поднялась волна эмоций, которую он давно научился прятать. Взгляд, который до этого был холодным и расчётливым, наполнился удивлением и странным трепетом. В этом мгновении весь мир вокруг перестал существовать. Перед глазами мужчины оказался тот, кого он уже не надеялся встретить никогда. Дверь кабинета тихо скрипнула, и в комнату вошёл старый мужчина. Его взгляд был спокойным, но пронзительным, словно умел читать души. Он остановился, заметив мелькнувшую растерянность на лице Ин-хо. — Всё в порядке? — спросил он мягко, но с такой внимательностью, что скрыть свои эмоции было невозможно. Ин-хо на мгновение опустил глаза, обдумывая, что ответить. Его руки слегка дрожали, а сердце, казалось, билось быстрее, чем обычно. Он сделал глубокий вдох, пытаясь вернуть привычное равновесие. Иль-нам сделал шаг ближе, не торопясь, наблюдая за ним с тихим терпением. Ин-хо снова поднял взгляд, стараясь вернуть холодный, внимательный взгляд, присущий ему всегда, но что-то внутри уже не позволяло полностью скрыть трепет, внезапно вспыхнувший при виде Ки-хуна. — Всё хорошо, — холодно ответил Ин-хо, взяв себя в руки. Но на экране, как назло, всё ещё был Ки-хун. Он хаотично продвигался вперёд, стараясь не наступать на мёртвые тела, которых с каждой секундой становилось всё больше. Ин-хо следил за ним, сжимая кулаки, в груди поднималось напряжение и тревога. Иль-нам нахмурился, явно не поверив словам Ин-хо. Его взгляд метнулся к игроку 456, а затем снова вернулся к Ин-хо. Хитрая ухмылка скользнула по губам старика — он понял, что его «любимчик» прошлых игр столкнулся с кем-то знакомым. Иль-нам отошёл к барной стойке, взял чистый стакан и налил немного водки. — Я хочу, чтобы ты заменил меня, — его голос прозвучал слишком громко, эхом отражаясь от тёмных стен комнаты. Ин-хо невольно вскинул брови, не понимая своего босса. — Зачем? — наконец спросил он, заметив, что старик не спешит раскрывать свой план. — Знаешь, мой дорогой Ин-хо, участвовать намного веселее, чем просто наблюдать, — старик подмигнул и залпом осушил стакан. Он слегка сутулился, направляясь к выходу, обдумывая, как бы ему поиграть с другом Ин-хо, оставляя за собой едва заметный шлейф запаха водки и лёгкого предвкушения игры. Ин-хо заметил, как глаза Иль-нама на экране задержались на Ки-хуне. В каждом взгляде старика сквозила заинтересованность — и всё это из-за него. Сердце Ин-хо сжалось: он понял, что Ки-хун оказался в центре игры, став объектом хитрой стратегии старика. Он надеялся лишь на одно: чтобы Ки-хун быстро не надоел Иль-наму и тот не захотел его убрать. Чтобы его друг остался в игре живым. Мысли о Ки-хуне переплетались с ощущением тревоги и бессилия, и в глубине души Ин-хо ощущал странное противоречие — горечь от неизбежности происходящего и слабую надежду, что всё может обернуться иначе.