О нежности любви в объятьях одеял

Мыльные пузыри. Сон о переливающихся на солнце невесомых пузырьках заставил открыть глаза беременного омежку. — Милый? – альфа почувствовал рядом шорох одеял. — Да? – шепотом, будто боялся нарушить тишину, произнес в ответ тихий голосок. — Что-то случилось, малыш? Как ты себя чувствуешь? — Я... – замялся и сильнее укутался в нежно-розовые одеяла омега, – просто, ничего. — Тебе приснился кошмар? — Нет-нет, – затараторил в ответ, – ничего такого. Уже поздно, засыпай. — Ну же, малыш, поделись со мной. Что произошло? Я волнуюсь, – с нежностью в голосе произнес Юнги. Из-за огромного количества одеял тяжело было рассмотреть омегу, но парень попытался раскопать своего любимого. Юнги мягко приобнял свое чудо и уткнулся носом в шелковистые волосы, вдыхая, уже давно полюбившийся ему запах розового лотоса. Ненавязчивый цветочный аромат с травянистыми нотками окутывал спокойствием и умиротворением альфу, он не мог надышаться своим драгоценным малышом. Омега не шевелился, наслаждаясь таким близким присутствием своего мужа, но сон не оставлял его в покое. Альфа чувствовал, что ему необходимо знать, что же все таки заставило проснуться Чимина. — Чимини, – он прикоснулся ладонью к щеке, – расскажи мне, – с толикой грусти просил альфа. — Хён, мне, я же... – Юнги продолжал нежно водить ладонью. Глаза уже немного привыкли к темноте и омега старался отвести взгляд от любопытного мужа. Альфа отступать явно не собирался это Чимин знал точно, Юнги никогда не оставит попытки узнать, что же смогло потревожить его. — Сон. Мне приснился сон, – на выдохе произнес Чимин, – но ничего такого, правда. Не стоит так волноваться. Тебе вставать рано, прости, что разбудил. Давай спать, – он легонько коснулся руки мужа, находя взгляд в темноте. Юнги взял руку в свою, поднес кисть к губам, и невесомо стал покрывать ее поцелуями. Сначала костяшки, потом тыльную сторону маленькой ладошки Чимина, затем перешёл на запястье, оставляя поцелуи бабочки. Лёгкие, непринужденные, нежные. Щеки Чимина, даже спустя три года в браке все равно покрывались румянцем, даже от таких, казалось бы, простых нежностей, но для омеги эти действия были очень интимными, такими, что сердце превращалось в тысячи трепещущих бабочек, кружащихся в танце. Парень прикрыл глаза в наслаждении. Юнги знал, как влияют такие поцелуи на его омегу. Он остановился, ведя носом у запястья, Чимин хихикнул от незатейливой щекотки на своей руке. — Я не смогу заснуть, ты же знаешь, малыш, – прошептал Юнги, утыкаясь в шею омеги. — Это так глупо, – сдался Чимин, – этот сон, такой детский, но мне так захотелось тоже.. Но у тебя работа, я не думаю, что мы сможем уделить этому время, – с грустью продолжил парень. Юнги поглаживал небольшой животик омеги с таким трепетом и нежностью, что Чимину хотелось расплакаться, то ли из-за бушующих гормонов, то ли из-за огромной любви к своему альфе. — Чимини, – с лёгкой строгостью произнес Юнги, отчего омега немного напрягся в руках своего мужа, альфа почувствовал это и бережно поцеловал живот, – я сделаю всё, что ты попросишь, мой хороший. Возьму отгул на работе, если это потребуется. — Пузыри. — Что? – недоумевая произнес альфа, стараясь заглянуть в глаза своего возлюбленного, которые Чимин снова старался спрятать закутываясь в одеяло. — Мыльные пузыри, – чуть слышно произнес омега из под вороха воздушных одеял. — Я могу купить их завтра, – с улыбкой произносит старший, но не понимает при чем здесь работа, – ну же, маленький, не прячься. — Я не хочу так, – всё ещё находясь под одеялами выдал Чимин. Юнги по голосу понимал, что младший надул губы. Его это забавляло. — А как ты хочешь, Чимини? – поглаживая живот интересовался альфа. — Мы сможем уехать в наш загородный домик? – с надеждой спрашивал омега. — Конечно, котёнок. — Мы правда поедем? – показываясь наконец снаружи, неверя спрашивал Чимин. — Правда. Я так люблю вас, малыши, как я могу отказать? – он гладит Чимина по волосам и легко касается губ. Тот поддается навстречу, целуя в ответ. Младший приоткрывает рот и Юнги углубляет поцелуй. Целует мягко, не настойчиво, пытается вложить всю свою любовь и трепет, который испытывает рядом с омегой. Его омегой. Чимин вплетает пальцы в густые волосы мужа, проводя по затылку. Юнги уносит от этих действий. Он, со всей нежностью, ему присущей, слегка кусает губы, а затем зализывает. Чимин стонет. Сладко, протяжно, слабо оттягивая волосы на затылке Юнги. Он притягивает Чимина за талию, пытается быть ещё ближе, проводит рукой по позвонкам, тычется носом в шею. В место где ярче всего ощущается аромат цветов и свежести, и издает звук, похожий на мурчание. Чимин тихонько хихикает. — Я невероятно сильно люблю тебя, котёнок, – шепчет в родные губы. — И я люблю тебя, Юни, – также шепчет, боясь разрушить интимную атмосферу и гладит по щеке. — Иди ко мне, – протягивает руку, чтобы Чимин лег рядом с ним. Чимин поворачивается на бок спиной к мужу, чтобы было удобнее лежать с малышом под сердцем, чувствует, как Юнги прижимается к его спине, накрывая их двоих воздушными одеялами, и утыкается в пахучую железу возле уха. Ведёт носом и ласково целует, оставаясь в таком положении. Чимин чувствует, как старший выпустил свой феромон, убаюкивая его. Омега нежится в руках мужа, наслаждаясь запахом дождя. Он насыщенный, но не давит, плавно растекается по венам и окутывает, будто старается защитить. Петрикор именно так называется приятный запах, который заполняет все вокруг. Запах во время ливня, когда капли касаются земли. Он родной и манящий, заполняет лёгкие и сердце Чимина. Аромат лотоса и зелени сплетается с ним и они засыпают, утонув в любви друг к другу.