Comfort zone

      — Я могу зайти? — тихо-тихо, потому что если голос будет громче, она расплачется. Странная зависимость, преследующая её ещё с детства. Со школы, когда смущенная и пугливая девочка терялась среди шумных одноклассников, не доверяя им и ожидая насмешек.       — Конечно, двери моего номера всегда открыты для тебя, ты же знаешь, маленькая моя, — мгновенно отозвался он, отвлекаясь от компьютера и переводя взгляд на девушку. Обычно он не поворачивался, доверяя ей спину, — она подходила тихо, прижималась объятьями, целовала в шею или щеку. Но сегодня что-то толкнуло его, и он теперь прожигал немигающим внимательным взглядом нервно замершую у двери девушку. Она неловко подняла глаза, и он заметил в них блеск, не радостный, нет, а такой, будто ещё секунда, и она сломалась бы. — Что случилось? Кто тебя обидел?       Мгновенно из расслабленного и почти ленивого кота он превратился в сильного и готового в любой момент броситься защищать свою принцессу дракона. Она слабо вздрогнула, всхлипнула и в следующее мгновение оказалась в тёплых окутывающих объятьях. Он прижимал её к себе, гладил по волосам, жал на шею, чтобы она уткнулась в его кофту, вдохнула родной запах и ей бы стало чуть легче.       — Маленькая моя, девочка, ты хочешь рассказать сейчас, что произошло? — он продолжал её гладить, целовал нежно в макушку и ощущал с замирающим сердцем, как тряслись её руки, которыми она цеплялась за его свободную майку на спине. Она истерически покачала головой, не отнимая лица от его груди, сжимая в кулаках ткань. — Хорошо, тогда давай осторожно пройдём в спальню. Я поведу, не бойся…       Он был бы рад взять её на руки, как принцессу, прижать ещё ближе к телу, но колени и спина, ноющие после долгой сегодняшней тренировки, противились его желаниям. И, чтобы ненароком не уронить её, он просто осторожно вёл в глубь номера, пока его ноги не столкнулись с кроватью.              — Ты не будешь против, если мы ляжем? — мягко спросил он, осторожно отстраняя лицо девушки от своей груди и замечая, что всегда яркие и солнечные глаза сейчас были покрыты поволокой невыплаканных слез. Она быстро-быстро замотала головой, позволяя ему откинуться на матрац и потянуть её за собой.       Как только её тело вновь оказалось в тёплых объятьях, она тихо всхлипнула и разрыдалась. Громко, на грани с истерикой, завывая, цепляясь за его плечи и спину. Он тихо мурчал ей что-то милое и бессвязное на ушко, пытаясь перекрыть её всхлипывания, и сам еле сдерживал слезы, не зная, как помочь его солнышку, ощущая нарастающую боль в сердце от того, что ей было больно.       Тёплые любящие руки, нежные и ласковые слова оказались гораздо более действенным успокоительным, чем таблетки, которые она игнорировала, считая, что её нервы и ментальное здоровье в порядке. Нет. Но с этим она разберётся позже, а пока она просто наслаждалась объятьями с любимым человеком.       — Тебе лучше, маленькая? — тихо осведомился он, заглядывая ей в лицо, которое она поспешила спрятать вновь с тихим смешком. Он обескураженно посмотрел на её макушку и сам слабо улыбнулся, понимая, что самый острый период её переживаний они пережили. — Что случилось, ясноглазая моя? Почему ты прячешься?       — Я некрасивая и опухшая, — пробубнила девушка ему в грудь, потеревшись носом о его майку. Она, к сожалению, была уже бессовестно испорчена после её истерики — на ткани остались мокрые круги от слез, и девушка неприязненно поморщилась, ощущая прохладу.       — Не ври, ты всегда самая красивая в моих глазах. Даже опухшая, — улыбнулся он, приподнимая скуксившееся личико пальцами и оглядывая его. Очаровательно опухшая девушка после слез, с чуть покрасневшими глазами и щечками. А ещё самая любимая. Настолько, что сердце замирало, пропуская несколько ударов от осознания, что она его. — Пошли умываться и кушать или ещё полежим?       — Полежим, — она чуть смутилась от его пристального влюблённого взгляда, и теперь её щеки были розовые не только от слез, но и от смущения. — Только сними или переодень майку. А то тут мокро стало…       — Тебе лишь бы меня раздеть, — улыбка стала ещё шире, и он оставил мягкие поцелуи на щечках, стирая последние следы слез и недавней боли. Она довольно прикрыла глаза, наслаждаясь ласковым касаниями, подставляясь под нежные губы.       — Разумеется, — хитро сверкнула глазами девушка, обвивая одной рукой его шею, а другой поднимая ткань майки. Он смущённо хихикнул и резко притянул снова её ближе к себе, утыкаясь носом в волосы. Она резко заверещала, от неожиданности прижимаясь щекой к мокрой ткани, а потом ещё раз дернувшись для приличия, замерла, расслабляясь умиротворенно и целуя его в шею. Он вздрогнул, покрываясь мурашками и неосознанно сжимая её талию сильнее. Она вновь проделала ту же манипуляцию, прижимаясь губами ещё раз и ещё, ощущая, как дёрнулся его кадык, как напрягалась жилистая шея, как руки начали её гладить чуть настойчивее, опаляя нарастающей страстью.       — А знаешь, я передумал. Ты права — майка лишняя, — мурлыкнул игриво он, перекатываясь так, что теперь она лежала на спине, а он сам нависал над ней, такой хрупкой, драгоценной. А самое главное — его любимой. — Я покажу, что ты прекрасна и любима для меня всегда…       Она для вида возмутилась, когда он прижался поцелуем к её губам, но быстро расслабилась, запуская пальцы в мягкие волосы на затылке и притягивая его ближе. Её сердце трепетало, синхронизируясь с его бешено бьющимся.       И ночь казалась уже не такой тёмной, а будущее — не таким страшным.