Первый грех

Её грудь была больше, чем у Алисенты, и ей пришло в голову, что она должна была бы чувствовать зависть. Но она не чувствовала. Вместо этого в её животе затрепетало знакомое волнение, рот наполнился слюной, и взгляд, которым она смотрела на свою лучшую подругу, был чем угодно, только не завистью. Рейнира сидела неподвижно, почти скучая, разглядывая свои чистые, ухоженные ногти, пока её служанки снимали с неё нижнее бельё, аккуратно складывая его рядом с креслом. Она была так… бесстыдно открыта в своей наготе, совсем не похожа на Алисенту. Но почему бы ей быть иной? Она была великолепна, с её мягкими изгибами и округлыми бёдрами, ей нечего было стыдиться. Алисента внезапно осознала, как, должно быть, выглядит сама, и отвела взгляд. Она сидела в своём нижнем белье, потому что Рейнира, войдя в комнату, объявила, что у них будет девичник. Алисента не могла отказать, хотя хотела посетить септу перед сном и дочитать книгу, последняя глава которой закончилась неожиданным поворотом сюжета. Рейнира назвала бы её занудой. Принцесса отпустила служанок взмахом руки, и те ушли с опущенными головами, оставив их наедине. Алисента могла предугадать, что последует дальше. — Ты что, не собираешься раздеваться? Не оставляй меня мёрзнуть в одиночестве, — сказала Рейнира. Алисента поднесла ноготь ко рту и прикусила его. — Я не думаю, что это необходимо, мы… Рейнира перебила её. — Я хочу, чтобы наш девичник прошёл именно так. Мы лучшие подруги. Что в этом плохого? — Когда Алисента замешкалась с ответом, она добавила: — Я наследная принцесса, Алисента, ты должна делать, что я говорю, помнишь? Алисенте всегда не нравилось, когда Рейнира угрожала своей властью. Она знала, что та никогда не приводила угрозы в исполнение, но всё же могла, если бы захотела. Глубоко вздохнув, избегая зрительного контакта, она спустила своё нижнее бельё, краснея под взглядом Рейниры. Алисента была стройнее из них двоих, единственным изгибом на её теле была едва развивающаяся грудь, и она надеялась, что к своему шестнадцатому дню рождения та подрастёт. Она сомневалась, что многие сочтут её привлекательной невестой, если она не будет выглядеть соответственно. — Ты очень красивая, Али, — мягко сказала Рейнира, используя её прозвище, словно заметив её неловкость и желая её успокоить. — Ты гораздо красивее, — настаивала Алисента, искренне веря в свои слова. Рейнира покачала головой с лёгкой улыбкой. — Нет, я бы сказала, ты самая прелестная девушка при дворе. Твоему отцу не нужно никого в этом убеждать, все и так видят. Алисента почувствовала, как её щёки ещё сильнее залились краской при упоминании отца. Она знала, что он пытается найти ей подходящую партию с богатым лордом и даже обмолвился пару раз о короле, но она понимала, что не может выйти за него — отца своей лучшей подруги. И она знала, как отреагировал бы её отец, увидев её сейчас: он бы рухнул на месте, хватаясь за воротник, словно его душат. Он проклял бы её имя, умирая, осуждая её за грех. Но она не грешила, пока нет. Быть обнажённой с другой женщиной не казалось грехом. Конечно, это было непристойно, но Рейнира была девушкой. Её подругой. Они ничего не сделают, и всё же чувство вины кольнуло её сердце, но она старалась его игнорировать, когда Рейнира подошла ближе. — Ты когда-нибудь целовалась с мальчиком? Может, с мужчиной? — спросила Рейнира. Алисента покачала головой. Она не пропустила ухмылку, появившуюся на губах принцессы. Тогда ей стало неловко. Рейнира, вероятно, целовалась с сотнями красивых лордов — не секрет, что она была самой завидной невестой во всех Семи Королевствах. — Я могу научить тебя, если хочешь. Я никогда не целовала девушку. Интересно, будет ли это иначе, — сказала Рейнира. Рот Алисенты открылся, затем закрылся, и, хотя она понимала, что выглядит глупо, не могла заставить себя ответить. Это было неправильно. Рейнира вздохнула. — Алисента, в священных книгах нет ничего, что запрещало бы целовать другую девушку. Они запрещают блуд, но не уточняют, что это именно так. Всего один поцелуй. Боги не поразят тебя за это. Алисента посмотрела на другую девушку, чуть ниже ростом, наследницу Железного Трона, принцессу, которая пыталась убедить её поцеловаться. Что-то в ней шевельнулось, заставило её рот заговорить раньше, чем разум успел вмешаться. — Хорошо. Один поцелуй. Рейнира придвинулась ближе, её грудь коснулась нижней части груди Алисенты. Она положила руку на её подбородок, как мужчины целовали женщин в историях, которые Алисента читала в темноте своих покоев поздно ночью, и прижалась губами к её губам. Алисента была неловкой и неопытной, её щёки пылали, пока она пыталась справиться, но Рейнира не торопила, молча направляя её, скользя языком по её языку, двигая губами ритмично, позволяя Алисенте повторять за ней. Она даже не заметила, как колено Рейниры переместилось, прижимаясь к её центру, заставляя её колени дёрнуться, и она ахнула в поцелуй от неожиданного прикосновения. Это был не просто поцелуй. Это не был секс — по крайней мере, она была почти уверена, что это не то, как её септа описывала его в неловком тридцатисекундном объяснении несколько лет назад, но то было между мужчиной и женщиной. Рейнира не была мужчиной, но вела себя так. Она почувствовала, как рука сжала её грудь, и застонала, её рука нерешительно двинулась, чтобы коснуться груди другой девушки, мягко и неуверенно. Она не знала, сколько это длилось — секунды, минуты, часы, — но, когда они отстранились, чтобы перевести дыхание, улыбаясь друг другу, она знала, что хочет этого снова. Хотя в глубине души она понимала, что ей придётся молиться днями, чтобы изгнать это из мыслей, если это вообще когда-нибудь уйдёт, и что отец каким-то образом узнает и заставит её вымаливать прощение, она не могла заставить себя переживать об этом. Она хотела только Рейниру. — Хорошо… Может, ещё один поцелуй.