Письмо, что не отправлено

      "Дорогой Вицек..."       Вздох. Ещё один. Почему так трудно разговаривать с человеком, с которым выросла под одной крышей? Они всё время - уж до школы точно - играли вместе. Кася сажала куклу в игрушечный автомобильчик, и Вицек катал пассажирку из поместья в поместье - роль домиков играли картонки из-под шляп и туфель. А какой славный у них был "театр" из той же куклы, фигурки рыцаря (стоит теперь у отца, пылится на полке) и куска красного бархата! Кася прикрыла глаза и увидела перед собой разыгравшегося брата, милого синеглазого мальчика в домашнем сером костюмчике... что же он делает теперь? Играет с людьми, конечно. С их жизнями.       "Ты, наверное, забыл обо мне..."       Как тут не забыть. Товарищи-мальчики быстро показались Вицеку интереснее общества сестры. Он забросил их детские забавы, заявил, что он взрослый, а скоро и Касе предстоит оставить кукол. Когда же это было? "Ты уже большая, тебе целых семь лет!" Правда, в остальном Вицек был неплохим братом: по-рыцарски делился орехами и сластями, книгами и мыслями - но мнения Каси не спрашивал.       "...но я помню тебя и прошу..."       Плевать он хотел на её просьбы. Нет, как воспитанный шляхтич, напрямую он не даст этого понять, но...       "...сдаться."       Как ножом под ребро.       "Отец не струсил, он просто принял мир таким, каков он есть. Прошу тебя, прими и ты. Нет смысла воевать против людей, которые искренне желают хоть чего-то хорошего для Польши. Понимаешь, Польша сама не справилась, и..."       Нет, так не пойдет. Вицек скажет, что она дура. Надо подкрепить мнение авторитетом мужчины.       "...и отец с Миреком считают, что наша политическая и экономическая зависимость проистекают из объективных факторов."       Господи, как будто протокол партсобрания пишут. Срочно разбавить. Придать душевности.       "Милый мой братик, я прошу тебя сложить оружие и присоединиться к нам в мирной жизни. Пойми..."       Ничегошеньки он не поймёт. Кася закрыла усталые глаза, чуть не опрокинула чернильницу: Мирек неслышно подошёл к ней. Даже костыль стучал очень тихо. - Оставь, солнышко, - прошептал Мирек. - Он не вернётся. - Я отказываюсь в это верить. - Касенька... не подставляй себя под удар. Сожги.       Но Кася упрямо отвернулась от мужа. Мысль о том, что Вицек потерян для неё, казалась крамолой. - И потом, адресата не найдут. Милая, солнышко, оставь эту тяжёлую затею...       Мирек опустился на стул. Это был тот редкий случай, когда милый и нежный Миречек расстраивал свою Касю. Но даже своим упрямым нутром Кася чуяла, что муж прав. Отца только жаль... и того мальчика, юного рыцаря, с которым она делила своё небогатое детство.