Не забудь нажать.
И нам с тобой некуда бежать,
Мы два патрона с одного ружья,
И нам с тобой некуда бежать,
Мы капли крови с одного ножа.
И нам с тобой некуда бежать,
Всё, что было до, никому не жаль.
И нам с тобой некуда бежать,
Я взвёл курок, не забудь нажать!
***
Белый снег падает хлопьями на тёмную, цвета индиго черепицу, растворяются, скачут, блестят в свете звёзд. Эти небесные творения удивительно похожи на снежинки, не находите? Такие же яркие, беловатого оттенка, острые, обжигающие, завораживающие... Пляшут и тени. Длинные, вытянутые, полукругом вокруг безмолвного пространства, казалось, таящие в себе опасность. С заострёнными клыками. Иссиня-чёрное небо улыбается в ответ на их оскал. Морозный воздух пахнет мучительной, предсмертной агонией. Психологической пыткой. Невысказанными словами. И, Совсем немного, Страхом. Два силуэта застыли друг напротив друга. В ночной мгле они словно мираж, тронь - и рассыпается, как пыль и пепел, по щекам мазутом мажет, глаза ладонью закрывает, к губам прикасается и шепчет "Спи". Город спит, погруженный в напряжённую тишину - чуть коснись, и зазвенит струна, отпустит стрелу, и полетит она, вонзится в хрупкие тела, пронзая грудную клетку насквозь. Арбалета нет; Есть пистолет. Нацеленный в грудь человеку в сияющем, золотом костюме, который, несмотря на свою первоначальную задачу, вовсе не приковывал взгляд, не сиял и не дарил большую уверенность. Вернее сказать, они оба были и уверены, и также равно не уверены в своих действиях.И нам с тобой некуда бежать,
Мы два патрона с одного ружья,
И нам с тобой некуда бежать,
Мы капли крови с одного ножа.
И нам с тобой некуда бежать,
Всё, что было до, никому не жаль.
И нам с тобой некуда бежать,
Я взвёл курок, не забудь нажать!
Мойст ухмыляется с видом победителя, стараясь не выдать бездну в глубине зелёноватых глаз. Она смотрит на него снисходительно, облизывает тонкие губы и терпеливо ждёт. Столько времени, сколько потребуется. Столько времени, чтобы затягивать так, что не выкарабкаешься. Столько, что мягкие огни фонарей кажутся смазанными пятнами, а мозг заставляет тебя ошибаться в твоих же воспоминаниях. Ветер свистит печальный мотив. Ледяные, по-холодному прекрасные очи мерцают непоколебимой синевой. Глаза в глаза. Взгляд во взгляд. Смерть напротив Смерти. - А ты любишь поиграть, господин почтмейстер. - Профессия, вернее, -и, обязывают, господин патриций. Оба принимают правила этой игры. Узоры, рисованные рукой Отца Небесного, аль Сатаны, не суть важно, кружат в хаотичном, непонятном обычному человеческому разуму движении. Физика здесь, увы, тоже бессильна. Хочется кричать. Оружие едва заметно дёргается, но пристальный взор улавливает это, и бездна расплывается в хитрой улыбочке. Неприятная эта была улыбочка, скажу я вам! - Боишься? - А ты? - Уже нет. Плащ патриция взметается от фантомной усилившейся вьюги. Размытые отголоски тьмы прячутся среди деревьев вокруг особняка.Пообещай, что убьёшь меня.
Пообещай никогда не врать.
Твоим глазам так идёт луна,
Она все слёзы вернула вспять.
Все мои стихи - угловатый крик,
Что застрял внутри примитивных слов,
Не хватает всех, ведь один твой смех
Станет пищей для моих сладких снов.
- Сапфирам так идёт луна. - Крови тоже. - Хэвлок. Одно слово. Одно имя. Но оно пробуждает всё. Обрывчатые, нечёткие образы и картинки поднимаются из глубин памяти. Выведенные красивым, слегка размашистым почерком стихи. "Ты - моё видение, и моя отрада... Ты мой яд, моя смерть и награда...". Хрустально чистые дорожки слёз на бледных скулах. Смех, улыбки, слишком сверкающая и лучистая радость. Такая, что глаза режет. Сны, настолько туманные, что собственных ног не разглядеть, но несомненно объединённые одним. В прямом смысле одним. Попытки заставить себя вновь дышать. Звуки, запахи, ощущения - всё смешалось в кучу, пытаться выудить оттуда нечто подробное и полное - всё равно что надеяться, что у Достабля сосиски будут не "почти свиными". - Ты обещал. Молчание. - Дважды. Молчание стало более горьким. - Прошу тебя.Загони меня туда, куда обычно не залезть,
Ведь я так хочу придумать себе новую болезнь,
Ведь я так хочу заставить себя всё это терпеть,
Либо выйти из себя, либо укутаться в себе.
Загони меня туда, куда обычно не залезть,
Ведь я так хочу придумать себе новую болезнь,
Ведь я так хочу заставить себя всё это терпеть,
Либо выйти из себя, либо укутаться в себе.
Бездна крепче стискивает когти на горле. - Пожалуйста. - повторяет один из силуэтов. - Я так устал... Тени танцуют на внетренней стороне век. Бездна давит, наступает, не давая ни глотка воздуха. В уголках сознания, куда он предпочитает не лезть добровольно. Терпит, стискивая зубы, а мрак в голове обрастает новыми красками, если, конечно, у чёрного есть краски. Вместо крови по венам несётся нефть. И, немножко, алкоголь вперемешку с предсмертным бредом. Больно. - Я так устал. - повторяет силуэт. - И мы ведь не прощаемся. Мужчина напротив чувствует, как ладонь покрывается холодной изморосью. Тонкие пальцы, сжимающие сталь цвета воронова крыла, белеют ещё сильнее от накала и мрачного усилия. - Нет. - Прощай. - слабая, но искренняя улыбка разрезает исхудавшее, печальное лицо. Бездна готовится распахнуть пасть... ...и закрывает её, не успев даже хищно облизнуться. Прогремел выстрел.Рвущийся миокард,
Я снова сожгу мосты и запрыгнул в Mario Cart,
И мир, как теннисный корт,
Вернётся каждый аккорд,
И тот, у кого нет фишек
Теряет всю силу карт,
Хоть покер и не таро,
Как мир, это всё старо.
Я ты да мы, ты да мы,
Но не принявшие сторон,
И каждый раз в новой драке
Пули бы не растратить,
Раньше тебя любил -
теперь, в общем-то, насрать.
Так что я жму курок!
Мосты пылают. Обжигают. Р-а-н-я-т. Мир тут же превращается в чёрно-белые пятна, без намёка на надежду и будущее счастье. Будто бы счастье само умерло в этот момент. Лишь огонь стоит перед внутренним взором, насыщенный, великолепный, и человек внезапно чувствует навалившуюся на плечи усталость. Сгорбленная, облачённая в строгий костюм фигура медленно подходит к краю над пропастью за крышей. Брызги крови окропили её совсем чуть-чуть, но ей кажется, что она тонет в океане крови, ничего при этом не чувствуя внутри. Раньше там может что-то и было, но теперь нет. Теперь точно нет. Сердце вновь покрывается каменной крошкой. - Прощай. - тихо отвечает покою силуэт. И уходит, не оборачиваясь. Полы развеваются вновь, будто окрест некогда двух живых накрыл их куполом, сквозь который ничего не могло проникнуть. Который разлетелся вдребезги, как всё, окружающее людей, иногда любит делать. Окровавленный пистолет блестит в лунном свете.И нам с тобой некуда бежать,
Мы два патрона с одного ружья,
И нам с тобой некуда бежать,
Мы капли крови с одного ножа.
И нам с тобой некуда бежать,
Всё, что было до, никому не жаль.
И нам с тобой некуда бежать,
Я взвёл курок, не забудь нажать!
Не забудь нажать
Я жму курок
