Невидимый круг

Я стояла посреди просторного кабинета с высокими окнами, тяжёлыми шторами и запахом дорогого табака, не понимая, как оказалась здесь. Передо мной, за массивным столом из тёмного дерева, сидел мужчина с резкими чертами лица и глазами цвета раскалённого угля. Он говорил спокойно, но в каждом слове ощущался холодный металл. — Вы должны были сдать отчёт по семье Ломбардо ещё утром, — произнёс он с лёгким акцентом. — И что я вижу? Ни строчки. Я растерянно моргнула, пытаясь сообразить, что происходит. — Отчёт? — голос мой прозвучал тише, чем хотелось бы. — Да, отчёт. — Мужчина откинулся на спинку кресла, не сводя с меня взгляда. — Или вы хотите, чтобы господин Десятый сам узнал о вашей халатности? Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Это имя явно должно было что-то значить. Видимо, значило для той, кем я здесь считалась. — Нет, конечно, — поспешно ответила я. — Я… сейчас же всё доделаю. — Ваше рабочее место там, — он кивнул на стол у стены, где уже был включён ноутбук и лежала гора папок. — Постарайтесь, чтобы мне не пришлось повторять дважды. Я кивнула и прошла к указанному месту, стараясь не показывать, как руки предательски дрожат. Села, открыла ноутбук и принялась делать вид, что проверяю документы. На самом деле первая мысль была не о работе — я отчаянно пыталась найти хоть какую-то информацию о том, где нахожусь. Папки с отчётами открывались одна за другой: электронные таблицы, внутренние письма, сводки по каким-то операциям. Я быстро пролистывала их, выхватывая знакомые названия городов, имена, даты. Через пару минут стало ясно — это сицилийская мафиозная семья, а я, судя по всему, числюсь в её отделе по работе с информацией. Сицилия. Италия. Мафиозная семья. Словно удар молнией пронзил разум: вот где я оказалась. Мужчина какое-то время наблюдал за мной, потом снова заговорил: — Сколько времени вам нужно? — Часа два, — наугад ответила я, хотя понятия не имела, о каком объёме работы идёт речь. — Хорошо. — Он медленно затушил сигару в пепельнице и встал. — Через два часа я приду. Если отчёта не будет — разговор будет другим. В его голосе не было ни угрозы, ни ярости — и именно это пугало больше всего. Когда он ушёл, я позволила себе вздохнуть. Отложив личные поиски, я всё же открыла нужные документы и дописала отчёт. К назначенному времени текст был готов, со всеми таблицами и расчётами. Мужчина вернулся, посмотрел на экран, затем на меня. — Справились, — констатировал он. — Это хорошо. Можете быть свободны. Я замерла, не зная, куда идти и что делать. Сказать, что я не знаю где живу? Что я вообще не понимаю, где нахожусь? Слишком опасно. — Простите, — тихо сказала я, — мне… нехорошо. Он нахмурился, собираясь что-то сказать, но я уже сделала вид, что теряю сознание. — Эй! — крикнул кто-то из сотрудников. — В медблок её! Скорее! Всё происходило слишком быстро: чьи-то руки подхватили меня, кто-то вызвал врача. Я позволила им уложить себя на носилки и унести прочь. Это был единственный способ на время выйти из игры, чтобы разобраться, во что я вляпалась. Меня уложили на кушетку в медкабинете, и всё было слишком незнакомо — белые стены, яркий свет, запах антисептика. Особняк, где я работала. — Ты вечно доводишь себя до ручки, — покачала головой медсестра с короткими каштановыми волосами, проверяя пульс. — Как будто живёшь не на работе, а в другой стране — всё время на бегу. — Пожалуй, нужно будет хоть день отдохнуть, — пробормотала я, натянуто улыбаясь. — Сегодня уже точно отдохнёшь, — вмешался Марко, высокий шатен из нашего отдела, который до этого молча стоял у двери. — Я тебя провожу, а то ещё свалишься где-нибудь по дороге. — Не обязательно, — тихо возразила я, но он отмахнулся. — Обязательно. Твоя комната ведь в жилом крыле, да? На другом этаже, через центральный коридор? Там после совещания полно охраны шляется, лучше пройти вместе. Я кивнула, сделав вид, что мне всё равно, хотя на самом деле это был шанс услышать больше. Когда мы вышли из медблока, коридоры уже наполнились людьми: кто-то торопился в столовую, кто-то спешил на вечерние смены. Марко шёл рядом, уверенно лавируя по знакомым маршрутам. — Рикардо сегодня всех достал, — негромко сказал он, будто просто делился усталостью. — С утра совещание, потом бумаги, теперь ещё слухи пошли, что снаружи проблемы. — Опять? — спросила я так, словно это было обычным делом. — Ага. Но нам ведь не говорят, — Марко пожал плечами. — Мы своё делаем, а остальное не наше дело. Я кивнула, будто соглашаясь, но каждое слово откладывала в памяти. «Снаружи проблемы», «совещание с охраной» — кусочки пазла становились на места. Мы свернули к жилому крылу, миновали лестницу и длинный коридор с высокими окнами. Наконец Марко остановился у незнакомой двери. — Всё, отдыхай, — сказал он. — Завтра будет новый день и, надеюсь, без обмороков. — Спасибо, — тихо ответила я, открывая дверь своей комнаты. — И… за компанию тоже. Он кивнул и ушёл, а я, оказавшись внутри, заперла дверь и прислонилась к ней спиной. Комната была небольшой, но отдельной, с кроватью у окна, шкафом, столом и ванной комнатой. Домом это место назвать было трудно, но сейчас оно стало моей крепостью, где можно спокойно собрать все услышанные за день обрывки информации и понять, что же все-таки здесь происходит . Я какое-то время просто стояла, прислонившись спиной к двери, слушая, как удаляются шаги Марко. Тишина в комнате казалась слишком плотной после шумных коридоров. Свет от настольной лампы мягко ложился на стены, отбрасывая длинные тени от мебели. Я глубоко вдохнула и медленно обвела взглядом пространство. Комната была небольшой, но аккуратной — кровать у окна, небольшой шкаф, тумба с зеркалом, письменный стол с парой стопок бумаг. На первый взгляд — обычное жильё для сотрудника. Но я знала: если и есть хоть какие-то ответы на вопросы о том, кем я являюсь, их нужно искать именно здесь. Я начала с тумбы. В верхнем ящике лежали блокноты, пара ручек, несколько ключей и какие-то квитанции с печатями, которые я никогда раньше не видела. В нижнем — аптечка, пару упаковок витаминов, старый телефон без сим-карты и книга на итальянском. Ничего, что пролило бы свет на мою ситуацию. Потом подошла к шкафу. Открыла дверцы — и разочарованно выдохнула. Ровные ряды одежды выглядели безупречно скучно: тёмные брюки, строгие юбки, белые и серые рубашки, пара чёрных пиджаков. Всё настолько однообразное, что казалось униформой. Я провела рукой по тканям — плотные, практичные, но лишённые хоть какого-то намёка на личный вкус. — Серьёзно?.. — пробормотала я себе под нос. — Как будто я бухгалтер, а не живой человек. Ни одного яркого цвета, ни одного платья или чего-то, что можно было бы надеть просто для себя. Даже домашняя одежда — те же серые спортивные штаны и бесформенные кофты. Словно кто-то подбирал гардероб для идеальной серой мыши, которая никогда не привлечёт к себе внимание. Я нашла пару папок на верхней полке — надеялась, что там будут документы или личные записи. Но внутри оказались только счета за еду в столовой и какие-то сухие отчёты. Ни дневника, ни писем, ни фотографий — ничего, что сказало бы мне, кто я здесь для окружающих. Я села на край кровати, глядя на аккуратные ряды одежды, и внутри росло странное раздражение. Всё это выглядело как жизнь по строгому регламенту: работа, отчёты, серые вещи, никаких личных деталей. Словно у той, кто здесь жила, просто не было права на что-то своё. Я поднялась с кровати и снова подошла к шкафу — что-то не давало покоя. Слишком уж идеально всё было разложено, как будто кто-то старательно прятал любую личную деталь. Идеальный порядок обычно значит либо педантичность, либо секреты. Я проверила нижние полки, заглянула за стопки одежды, даже вытянула пару ящиков наполовину — ничего. Уже собиралась захлопнуть дверцы, как заметила маленькую царапину на внутренней панели шкафа. Почти незаметную, если не знать, куда смотреть. Сердце неприятно кольнуло предчувствием. Я провела пальцами по краю панели — она чуть-чуть отходила. С усилием поддела ногтями и сняла тонкую деревянную накладку. За ней оказался узкий потайной карман. Внутри лежал чёрный конверт без надписей и маленькая флешка. Я осторожно достала их, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Села на кровать, разглядывая находку. Флешка была самая обычная, только поцарапанная, словно ей уже много лет. Конверт, наоборот, выглядел совсем свежим — как будто его подложили сюда недавно. Я аккуратно вскрыла его, стараясь не порвать края. Внутри оказался один-единственный листок, сложенный пополам. На нём — всего одно слово, выведенное резким, чётким почерком, словно ударом ножа: Вендетта. Без подписи, без пояснений. Только это слово, от которого веяло чем-то опасным и личным, как будто за ним скрывалась целая история, о которой я ничего не знала. Я долго сидела на краю кровати, держа в руках флешку и этот листок. Комната казалась слишком тихой: даже часы молчали, только шаги где-то в коридоре напоминали, что дом не спит. Слово будто врезалось в сознание, заставляя сердце биться быстрее. И самое тревожное — кто-то явно хотел, чтобы я это нашла. Я поднялась, подошла к окну: двор был пуст, лишь редкие фонари освещали дорожки. Почти полночь — время, когда большинство уже спит. Идеальный момент для того, чтобы проверить содержимое флешки. Но здесь следили за всеми — камеры, охрана, коллеги, любящие болтать. Вставить её в рабочий ноутбук было бы слишком рискованно. Мой взгляд упал на старый ноутбук, который я нашла пару дней назад в нижнем ящике стола вместе с кучей старых бумаг. Он был без сети, без доступа к общим серверам, с оторванной клавишей и потрескавшимся корпусом — похоже, его использовали только для тестовых задач и давно списали. Именно он был идеален для того, чтобы открыть флешку незаметно. Я достала ноутбук, смахнула пыль с крышки и села на кровать. В комнате стояла тишина. Я вставила флешку и задержала дыхание, глядя на экран. Экран старого компьютера загудел, значок съёмного диска появился на рабочем столе. Я задержала дыхание и дважды щёлкнула мышкой. Внутри было три файла: 1.mp4, 2.jpg, 3.txt. Я начала с текста. В нём было всего несколько строк: «Смотри внимательно. Это может скоро закончиться. Храни копию в надёжном месте.» Никаких имён, никаких пояснений — только это. Я открыла фотографию. На ней был тот же двор особняка, снятый с высоты — чётко видны дорожки, редкие фонари и группа людей в центре. Среди них — мужчина с холодным лицом и двумя вооружёнными охранниками по бокам. Я сразу узнала это выражение — такое же было у человека, который утром сидел за массивным столом и смотрел на меня так, будто мог прожечь взглядом насквозь. Я вспомнила, что слышала имя «Рикардо» раньше — Марко шептал его в коридоре, медсестра произносила с лёгким уважением и страхом, а сам начальник, отчитывая меня, сказал: «Или вы хотите, чтобы господин Рикардо узнал о вашей халатности?» И только теперь, глядя на это фото, я наконец поняла: Рикардо — это и есть тот самый человек, который утром спокойно, но холодно приказывал мне доделывать отчёт. Сердце заколотилось быстрее. Я запустила видео. Качество было плохим, изображение дёргалось, но голоса различались отчётливо: — …если они догадаются о встречах, всё пойдёт прахом, — говорил Рикардо кому-то, его тон был таким же стальным, как утром в кабинете. — Мы держим это в тайне не просто так. — А если кто-то снаружи уже знает? — спросил второй голос. — Тогда у нас будут проблемы куда серьёзнее, чем мы думаем. Видео резко обрывалось. Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как он слегка заскрипел подо мной. Мысли гудели, как потревоженный улей. Видео обрывалось, но его было достаточно, чтобы понять: речь шла о чём-то крупном и опасном, и я оказалась свидетелем чужой тайны — возможно, случайно, а может, кто-то сделал так специально. Я медленно вытащила флешку, положила её обратно вместе с запиской в тайник за панелью шкафа и вернула накладку на место. Комната казалась душной, воздух — тяжёлым, стены словно придвинулись ближе. Аккуратный стол, кровать у окна, ровные ряды серой одежды — всё выглядело слишком чужим и одновременно слишком правильным, как в гостиничном номере, где ты лишь временный гость. От нервного напряжения внутри будто сжался пружиной весь организм. Хотелось сделать хоть что-то, чтобы избавиться от гулкой тяжести в груди. И первая мысль была — закурить. Просто пойти, найти сигареты и сделать глубокую затяжку, чтобы успокоиться. Я поднялась, накинула куртку и вышла из комнаты. Слабый свет ламп под высоким потолком растягивал тени по стенам, создавая ощущение, будто дом сам наблюдает за каждым шагом. Я шла по длинному коридору, стараясь держаться спокойно, не привлекая к себе лишнего внимания. Снаружи уже давно стемнело, и редкие фонари во дворе бросали мягкие блики в окна, превращая коридор в череду светлых и тёмных пятен. Впереди показалась фигура — парень азиатской внешности в тёмном костюме с чуть растрёпанными каштановыми волосами. Он шёл неторопливо, с какой-то внутренней усталостью в движениях, но держался прямо, уверенно, словно здесь всё ему было знакомо до мелочей. Заметив меня, он слегка кивнул и замедлил шаг, явно собираясь заговорить. — Эй… Привет. — Он замялся, словно собирался что-то сказать, но не знал, как начать. — Слушай… насчёт вчерашнего… Я хотел объяснить… Я остановилась, посмотрела на него, и слова сорвались сами собой: — Ты куришь? Он моргнул, растерянно уставился на меня, будто не ожидал такого вопроса. — Э… нет, — ответил он, чуть смутившись. — Совсем нет. Даже не пробовал. — Жаль, — выдохнула я, прикрыв глаза и пытаясь успокоить дрожь в руках. — Мне… просто нужно было отвлечься. Он нахмурился, взглянув внимательнее: — С тобой всё в порядке? Ты выглядишь… не знаю, как будто тебя что-то выбило из колеи. — Просто усталость, — сказала я слишком быстро и сделала шаг в сторону, явно давая понять, что разговор закончен. Парень замялся, провёл рукой по растрёпанным волосам, будто решая, спросить ли что-то ещё, но так и не нашёл слов. Только тихо сказал: — Если… будет нужна помощь — скажи. Я кивнула, не оборачиваясь, и пошла дальше по коридору, чувствуя его взгляд у себя на спине. Я шла дальше, стараясь не думать ни о флешке, ни о записке, ни о растерянном парне , которому я так и не дала ничего объяснить. Шаги гулко отдавались от каменных стен, а впереди виднелся поворот в сторону лестницы, ведущей к боковому крылу особняка. Именно там, у окна, я заметила высокого мужчину с тёмными, почти чёрными волосами, которые слегка падали ему на лоб. Он был в расстёгнутом пиджаке, с закатанными рукавами белой рубашки и чем-то таким в походке, что сразу выдавал человека, привыкшего к уверенности и свободе, а не к офисным отчётам. Он обернулся, заметив меня, и его взгляд на мгновение стал внимательным, почти изучающим. Потом он кивнул и негромко поздоровался: — Добрый вечер. Я подошла ближе и, не думая ни секунды, спросила: — У тебя… не будет закурить? Он поднял брови, чуть удивившись, но не растерялся. — Курю, — ответил спокойно. — Но только во дворе. Здесь охрана задымление не любит. — Тогда… может, проводишь? — Я старалась говорить непринуждённо, но голос звучал чуть тише, чем обычно. Он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой, но без насмешки — скорее, с любопытством. — Конечно, — сказал он и достал из внутреннего кармана пачку сигарет. — Как раз собирался выйти. Пойдём. Я кивнула, и мы вместе направились к лестнице, спускаясь вниз к боковому выходу, откуда, как я теперь знала, начинался путь к маленькому дворику для персонала. Мы вышли через боковую дверь, которая мягко захлопнулась за спиной. Во дворе было тихо и темно, редкие фонари отбрасывали тусклые круги света на каменную дорожку.Молодой человек достал сигарету, чиркнул зажигалкой — и запах табака перебил аромат влажной листвы и цветов из сада. Он протянул мне пачку: — Держи. — Спасибо, — я взяла одну, и он поднёс зажигалку ближе. — Никогда не видел, чтобы ты курила, — сказал он, слегка прищурившись, будто пытался вспомнить. — Мы же вместе уже… что, почти год работаем? — Наверное, — ответила я с лёгким пожатием плеч. — Просто день выдался тяжёлый. Он кивнул, закурил сам и какое-то время молчал, выпуская дым в сторону сада. — Слушай, — сказал он наконец, прищурившись, — а ведь тебя Рената зовут, верно? Я несколько раз слышал, как тебя так называли в столовой. Я замерла, словно на секунду потеряла опору под ногами. Рената. Это имя было для меня таким же чужим, как и всё вокруг. Но я кивнула, стараясь выглядеть уверенно: — Да… Рената. Он усмехнулся уголком губ, будто проверяя мою реакцию: — Ну вот, теперь точно буду знать. А то всё «эй, вы» да «девушка из отдела аналитики». Непорядок. Я затянулась и выдохнула дым в сторону фонаря, ощущая странное чувство — будто этот парень знает обо мне больше, чем я сама. Для всех я была Ренатой, сотрудницей с какой-то историей, которую помнят другие, но не я. Он бросил окурок в урну и тихо добавил: — Странно. Я был уверен, что уже всё о тебе знаю. От этих слов внутри стало ещё тревожнее. Он посмотрел на часы, затянулся в последний раз и бросил окурок в урну. — Ладно, — сказал он негромко, — мне пора. Завтра с утра будет жарко, готовься к отчётам. — Конечно, — кивнула я, стараясь говорить так, будто для меня всё это привычно. — Отдыхай, — добавил он и, чуть улыбнувшись, направился к лестнице, ведущей обратно в жилое крыло. Я стояла у перил, докуривая сигарету, пытаясь хоть немного прийти в себя. Ночной воздух был прохладным, пахло сыростью и дымом, и на секунду показалось, что тишина помогает успокоиться. Вдруг раздался глухой стук — будто что-то тяжёлое ударилось о дверь. Я вздрогнула и растерянно огляделась. Я понятия не имела, что это за часть особняка, куда ведут дорожки и где вообще нахожусь. Всё вокруг было чужим, и каждый поворот казался новым лабиринтом. Бросив догоревшую сигарету в урну, я неуверенно пошла в сторону, откуда донёсся звук. Каменная дорожка тянулась вдоль тёмных зданий, и я шла почти наугад, ориентируясь только на редкие фонари. За углом открывался небольшой дворик. У входа в одно из зданий стоял высокий человек в чёрном. Лицо скрывала маска — простая, без узоров, закрывающая всё, кроме глаз. Он был неподвижен, словно статуя, только ветер колыхал полы его длинного плаща. — Эй… — я машинально сделала шаг назад, но не успела договорить. Он рванулся ко мне молниеносно — слишком быстро для такого роста. Я успела только вскинуть руки, когда он схватил меня за плечи и рывком прижал к стене. Удар был не сильный, но хватка — железная. — Кто… — слова застряли в горле, дыхание сбилось. Он не сказал ни звука. Только прижал сильнее, будто проверяя, насколько я сопротивляюсь. Я почувствовала острый запах кожи и металла от его перчаток, услышала собственное сердцебиение — слишком громкое, слишком быстрое. В голове пронеслось: слишком тихо, слишком пусто, никто не услышит. Он прижимал меня к стене, а сердце колотилось так, что казалось — сейчас выпрыгнет из груди. Я рванулась изо всех сил, ударила его по руке, потом ногой по колену — он едва качнулся, будто это было не больше, чем раздражающая муха. Я попыталась снова — локтем в грудь, кулаком в бок, но он двигался слишком быстро. Увернулся, перехватил мои руки, резко выкрутил их за спину. Боль пронзила плечи, я вскрикнула, но он только сильнее сжал хватку. — Отпусти! — крикнула я, захрипев от страха и злости, но звук прозвучал слишком жалобно. Я попыталась ударить его ногой, царапала, вырывалась — всё бесполезно. Он был выше, сильнее, опытнее. Одной рукой держал меня, другой вытащил из-за пояса нож — блеск лезвия мелькнул в свете фонаря, и от этого зрелища дыхание перехватило. — Нет… — выдох сорвался хрипом. Он не сказал ни слова. Только быстрый, чёткий рывок — и холодный металл прорезал ткань и кожу. Мир сузился до боли, до липкого жара под рёбрами, до звука собственного рваного дыхания. Я осела на камни, чувствуя, как ноги предательски подгибаются. Тело не слушалось, пальцы скользнули по мокрой от крови одежде. Страх сжал горло так, что я не могла ни закричать, ни вдохнуть. Последнее, что я видела — тёмная фигура в маске отступила на шаг, пряча нож, а фонарь над двором продолжал спокойно гореть, освещая каменную дорожку, словно ничего не случилось. Мир погрузился в темноту.

***

Резкий свет, тяжёлый голос и ощущение, что воздух вырвали из лёгких. Я моргнула, дёрнулась, но стояла ровно, будто всё это было сном. — Вы должны были сдать отчёт по семье Ломбардо ещё утром, — знакомый голос звучал холодно и строго. — И что я вижу? Ни строчки. Я замерла. Те же стены. Тот же кабинет с высоким потолком, тяжёлыми шторами и запахом табака. Тот же мужчина за массивным столом, тень от лампы на его лице. Сердце бешено заколотилось. Я уже знала, что будет дальше: его холодный взгляд, указание на мой рабочий стол, папки с бумагами, ноутбук… и длинный коридор, боковой двор, фонарь, тёмная фигура с ножом. — Ваше место там, — он кивнул в сторону стола, даже не удостоив меня долгим взглядом. — Приступайте к работе. Я медленно поднялась, чувствуя, как внутри растёт паника. Это было то же самое утро. Те же слова. Те же движения. Секунда в секунду. Я шла к своему рабочему месту, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Всё вокруг было слишком знакомо — до мелочей. Я знала, как будет скрипеть стул, когда я на него сяду. Знала, как папка с документами упадёт с края стола, если задеть её локтем. Даже звук старых часов на стене теперь был как удары молота — тик, тик, тик — отмеряя шаги в той же самой петле. Я села, включила ноутбук и… сердце упало. На экране мигал файл с тем самым названием: Lombardo_report_draft. Статус: не завершён. Я открыла его, хотя прекрасно знала, что увижу. Те же неполные таблицы, те же обрывки текста. Даже курсор стоял на том же месте, где я его оставила… в прошлой жизни. Я бросила взгляд в угол экрана — и там, как ножом по горлу, дата: 15 октября . Та же, что и в тот раз. Та, после которой я вышла во двор и встретила его… Моего убийцу. Те же папки на столе. Те же бумаги. Те же цифры. Даже чашка с недопитым кофе стояла в том же месте, будто её никто не трогал. И я осознала — всё началось сначала. Абсолютно всё.