Проклятья и благословения

      

“У поганых нет власти над своим телом. Тела и кровь их принадлежат темным богам при жизни, да и после смерти плоть их послужит топливом для омерзительных и неестественных ритуалов”

(Бестиарий Епископа Корвинуса. Том 1: о поганых и чудищах ими порождаемых)

Лис медленно и аккуратно пробирался между деревенскими хатами. Он ступал настолько тихо, насколько мог, всеми четырьмя конечностями, пригнув голову поближе к земле. Стараясь никак не сообщать жителям о своем визите, он заметал следы хвостом. Его сегодняшней целью была разведка. Он не стащил ни единой курицы и недовольно поморщился при виде издевательски развешанной на сушильной раме шкуре обычной, дикой лисы. Он крался, избегая громких голосов и еще едва заметного позднего света из окон, пока неожиданная картина не заставила его замереть на месте: из приоткрытой двери на него смотрел человеческий детеныш. Он завороженно глядел на большое пушистое человекоподобное животное, не осознавая опасности перед ним. Лис же в свою очередь замешкался. Он знал что самым правильным сценарием для него было броситься вперед - быстро, буквально за долю секунды, сомкнуть клыки на шее и убежать в лес. Но удушающее чувство нерешительности сомкнулось на его собственном горле. Две секунды что ребенок смотрел на лиса, а лис на ребенка тянулись, казались, целую вечность. А затем раздался пронзительный женский крик. Чья-то рука утащила ребенка внутрь хаты. Лис успел увидеть испуганное женское лицо появившееся из темноты и исчезнувшее за резко захлопнувшейся дверью. В оглушительной тишине, последовавшей за криком нарастал шум, а чьи-то быстрые шаги стремительно приближались. Лис бросился в сторону леса, обогнул одну хату, вторую, третью, увернулся от двери, которая открывалась прямо рядом с ним. Он оттолкнулся от хлипкого забора, запрыгнул на курятник, с него перепрыгнул на крышу одного из крайних домов, перемахнул через частокол и скрылся в лесу. Первые лучи солнца еще только собирались появиться, а на главной площади деревни уже стоял шум и гам. - В крепость надо идти, в Росток. Телег хватит. Скотину всю с собой заберем, дойдем за день. Пусть приходят, найдут пустые хаты - пытался перекричать толпу рыжий крестьянин. - Они не такие дураки как ты - кричал на него рябой - они сейчас поджидают нас как раз на дороге. Пойдем - они нас всех по дороге и сожрут. - Я никуда не пойду - подал голос кузнец - они ж мою кузницу растащат. А если все грузить будем, то до вечера растянется - они нас по пути и сцапают. - Да чушь это все - вклинился в беседу худой - малому велькиному приснилось небось, а вы раскудахтались. Нашли кого слушать. - Дурак ты, Петар - возразил рябой - малой-то тут причем? Он кроме “Кыся” нам и не сказал ничего. Анка велькина оборотня видела. Она же и орала ночью. - Развели тут базар, тьфу, знахарь сейчас вернется, скажет что делать - встрял в беседу сам Велько и указал рукой на курган. На кургане, самой высокой точке деревни, было пусто - только пять идолов чернели на фоне предрассветного неба. С самой ночи, с того самого момента как крик Анки всех разбудил, между идолами бродил знахарь. Он что-то шептал, жег травы, плевал на землю, резал руку ножом и проливал кровь. Время от времени он прислонялся ухом к одному из идолов, ожидая, что боги дадут ответ. Ответа долго не было. Сейчас же, с рассветом что-то, видимо, изменилось - Тишина! - голос старосты прокатился над толпой как гром - Тишина! - народ продолжал галдеть - А ну заткнулись, козья вы блевотина! Сейчас знахарь говорить будет. Все замолкли. Через толпу практически без усилий прошел староста - бывший дружинник. Он был на голову выше большинства собравшихся. Несмотря на то, что в его густой черной бороде уже виднелись седые волосы, с его шириной плеч могли посоревноваться только кузнец и пара молодых лесорубов. Только отсутствующая по локоть правая рука бросалась в глаза как след давно покинувших его боевых подвигов. Рядом с ним же встал знахарь: низкий, сгорбленный, с глубоко впалыми глазами. Его ноги казалось еле перетаскивали вес его небольшого тела, а тонкие запястья были испещрены многочисленными шрамами. Его шея и голова вплоть до полностью выбритой макушки были покрыты символами: рунами, знаками и заклинаниями. - Боги дали ответ - сухо проговорил он, подняв бледные безжизненные глаза - берите лопаты, идем на кладбище. По толпе прокатились вздохи и шепот. Никто не любил беспокоить мертвых, но и перечить богам никто не смел. Староста на всякий случай окинул всех еще раз угрожающим взглядам и селяне неторопливо побрели за инструментами Работа шла не сильно быстро. Стараясь не вызывать лишних возмущений, староста выбирал более старые захоронения, земля на которых за десятилетия стала жесткой. Пару раз кого-то пришлось оттаскивать от могил их давно умерших родственников. Когда новый труп оказывался на поверхности, знахарь совершал длительных ритуал: он ходил по кругу, жег травы и мычал что-то себе под нос, пока копатели уходили к следующей могиле. Вся это затянулось до полудня. Далее наступила очередь кузнеца и мельника. Тяжелым молотом кости были покрошены на мелкие куски. Затем осколки отправились на мельницу. Полученный порошок пересыпали в чан, который по итогу поставили на главной площади. - Ведите девиц - скомандовал Староста Недовольное ворчание прокатилось по толпе. Все разбрелись по домам за дочерьми и сестрами. Возвращаться не спешили. Взволнованных и обескураженных девиц одну за другой приводили на площадь и ставили плечом к плечу около чана с костной мукой. Неподалеку женщины постарше кипятили в котле тряпицы и развешивали их на веревке. Девицы жались друг к другу, переглядывались, у некоторых заметно тряслись колени. Знахарь указал на Анку, стоявшую крайней слева и кривым пальцем поманил к себе. Дрожащими и заплетающимися ногами она подошла к чану. Знахарь полоснул ножом - Анка ойкнула и кровь с ее запястья густой темной струей потекла в костную муку. С глухим шлепком на землю упали две другие девушки. Помощники старосты, плеснули им в лицо водой, подняли и поставил обратно в строй. Знахарь поманил пальцем следующую. Солнце шло к закату. Знахарь мял содержимое чана руками, бормоча очередные заклинания. Возле него стояли Йованка и Дроган - двое бездетных стариков. Знахарь закончил месить, кивком приказал помощникам старосты взять чан и пошел с Йованкой и Дроганом к ним домой. Когда все скрылись с глаз, староста поднял руку призывая к вниманию: - Этой ночью мы держим оборону. Точим колья. Если есть другое оружие, готовите его. Будут звуки. На звуки не выходим. Когда они закончятся, зажигайте лучину. Как лучина догорит, собирайтесь на площади. На этом все. Солнце заходило за горизонт и верхушки деревьев уже скрывались в темноте. Маленький Драшко прижимался к забинтованной руке Анки и нервно теребил концы тряпиц, которыми была перебинтована анкина рука. Крики, раздающиеся из-за окна не давали ему покоя. Кто-то умирал. Они умирали громко и мучительно. Среди криков сыпались мольбы о пощаде, воззвания к богам, проклятья в адрес богов и просто стоны. - Анка, а это Йованка и Дроган кричат, да? Им больно? - Драшко не выдержал, но тут же смутился, взглянув на бледное лицо сестры. - Может быть… - медленно протянула Анка. Она перестала смотреть в одну точку на стене и склонила свою голову к голове брата - но скоро с ними все будет хорошо. Через время крики замолкли, а жители стали вылезать на погрузившиеся во мглу улицы деревни. Первым делом они поспешили к хате Йованки и Дрогана, но там их встретила разруха: утварь была раскидана, мебель передвинута, тяжелая дверь была вырвана из петель и валялась на расстоянии от дома, рядом с колеей, тянувшейся от входа и уходившей в лес. В печи все еще горел огонь, но сама печь была пуста. Заслонка печи была помята и лежала на полу. Стариков не было видно и только царапины на полу со следами крови давали понять о том, что произошло. Зверолюды шли по лесу разреженным строем, медленно и уверенно, принюхиваясь к ветру, который дул со стороны деревни. Вначале, как более чуткие разведчики шли немногочисленные лисы. Волки, которые составляли основную часть стаи следовали позади. Их было едва больше трех дюжин, но этого было более чем достаточно чтобы расправиться с толпой испуганных, неопытных крестьян, чьи человеческие тела были слишком хрупки и слабы, и чья реакция не могла сравниться со звериными рефлексами. Оборотни вышли к небольшому пустырю, полудугой ограждавшему деревню от леса. Зверолюды пригнулись, чтобы спрятаться в высокой траве. Свет льющийся из-за домов выдавал присутствие людей - стало ясно, что они решились на оборону. Волки нетерпеливо засуетились, чувствуя кровь, а затем, то ли не в силах совладать со своими чувствами, то ли чтобы напугать селян, завыли. За частоколом мелькнуло несколько огоньков, и деревня ответила одиночными, не сильно прицельными зажженными стрелами, просвистевшими над головами и скрывшимися в высокой влажной траве. Волки зарычали и ускорили шаг. Они развернули свой свой строй еще шире, чтобы преодолеть хлипкие укрепления сразу в нескольких местах и атаковать со всех сторон, воспользовавшись хаосом и паникой. Пустырь был уже наполовину позади, когда лисы насторожились и встали как вкопанные. Следом за ними остановились волки - земля дрожала. Из леса появился ком. Он выглядел как большой шар из теста, который с огромной скоростью несся наперерез зверолюдам. Один из них попытался отскочить в сторону, но ком повернул и влетел прямо в волка, сбил его с ног и навалился на всем своим весом. Раздался сдавленный визг и хруст костей. Ком уволок кровавую массу за собой. Следом он влетел еще в одного оборотня - этому повезло меньше - ком ухватил его за одну лапу и на протяжении нескольких секунд тащил его, всасывая внутрь себя и ломая больше и больше костей. Дуга, по которой катился ком, унесла его в лес и, с треском ломая кусты, он скрылся за деревьями Волки и лисы придвинулись ближе друг к другу, заняв круговую оборону. Над их головам свистели стрелы, а треск за деревьями отдалялся, чтобы снова начать приближаться и зайти на второй круг. Волки огрызались и пятились назад, пытаясь продумать план дальнейших действий. Ком снова вылетел из леса и без каких-либо помех влетел в зверолюдов, убив троих на месте и утащив их трупы за собой. Лисы бросились наутек первыми. Волки немного помедлили и последовали за ними. Ком снова вылетел на пустырь, когда последние зверолюды уже скрывались за деревьями - он резко срезал радиус свой обычной дуги и покатился следом за ними. Селяне услышали еще несколько далеких резких выкриков из-за деревьев. Стражу держали до утра, а празднование решили отложить на следующий день. Деревня была спасена.