Кладовая

— Интересно, когда Мура вернется? Нет новостей от нее? — спросила Олеся. — Уже второй месяц как ее отправили к черту на рога. При чем сразу после того задания, во время которого на болотах вся ее группа погибла.       Открывшаяся дверь привлекла внимание всех “смерчей”. Там в дверях стояла Мура с черной сумкой и винтовками. Одна висела на левом плече за спиной, вторая лежала на сумке между ручками. Мультикам на девушке был не знакомый оливкового цвета с полосками, на лице было несколько ссадин, левый уголок губ был разбит, на правом бедре около колена и на левом предплечье был бинт с проступающими каплями крови. Она обвела каким-то невидящем глазами комнату отдыха и остановилась на Коте. — Мура? — спросил парень. Ее взгляд ему не понравился, смотрела она будто сквозь него.       Но девушка не ответила, только как-то неуверенно сделала шаг в комнату. На втором шаге из правой ладошки выскользнули ручки сумки, на третьем с левого плеча на пол упала винтовка. А Мура видела только его. Кота. Васю. К нему и шла, а подойдя просто опустила голову и прижалась щекой к его правому плечу. Удивились все, но шутить на тему отношений “Кошаков” не захотелось никому. Откровенно потерянный вид и поведение девушки всех встревожили не на шутку. — Женька, ты чего? — спросил Кот и осторожно приобнял девушку. Ее дыхание горячее, немного прерывистое, щекотало ему шею. — Можно так немножечко постоять? — спросила она в ответ настолько тихо, что он едва расслышал этот шепот. На такие вопросы от нее ответ мог быть только один: — Конечно, Жень. Сколько захочешь, — он обнял ее сильнее, почувствовав ее ладошки на спине и как девушка после его ответа прижалась сильнее. — Это что, Барретт? — спросила удивленно Леся, — А там Ремингтон? — Угу, трофеи, — послышался ответ Жени. На этот раз голос был громче, но жизни в нем не было. Вася уткнулся носом в ее волосы и легко поцеловал. Девушка, почувствовав ласку, еле слышно почти мурлыкнула и слегка потерлась щёчкой о его грудь. — Мурка, тебе бы в мед.блок. На бинтах кровь проступает, — заметил Физик тревожно глядя на бинты. Девушка не отреагировала, тогда попробовать решил Кот. — Жень, надо в мед.блок, раны обработать. Пойдем? Я с тобой пойду, — он говорил негромко, медленно как с ребенком.       Она молчала, но услышала, он почувствовал как ее ручки сжали его футболку на спине. Помедлив девушка немного отстранилась, подняла голову и посмотрела парню в глаза. А потом… разрыдалась. Громко, навзрыд, почти воя и вцепилась в него еще крепче, чем раньше. Остальные “смерчи” совсем растерялись от такой реакции, а Кот только сжал зубы и крепче обнял Муру, чувствуя как по стройному телу пробегает дрожь. Да что там, ее трясло! И его трясло вместе с ней. Он не знал, что ему сделать, как успокоить, но точно знал, что не отпустит. — Кот! Ее надо в мед.блок! Бинты кровь уже почти не останавливают! На руки ее и ходу! — Бизон хоть и растерялся, но включил командира. Благо, у него за плечами не только боевые операции, но и воспитание младшей сестры. Иришка и не такое устраивала. *** — Бизон, что там с Мурашовой? — спросил Батя следующим утром на совещании. — Ну, она такими темпами скоро станет Ионовой, а мы все погуляем на свадьбе. — А помимо? — У нее нервное истощение, послебоевой стресс и истерика. "Отходняк", проще говоря. Успокоительные действуют плохо, вернее почти не действуют. Все из-за того, что в ее крови слишком много остатков от “химии”. Как сказала сама Мура, когда более или менее прошел первый приступ истерики, последнюю неделю или полторы она держалась только на “химии” и с таймером, отсчитывающим, когда можно колоть следующую дозу. Более или менее успокаивается она только в присутствии Кота. Говорит, с ним спокойнее. Так что он, в кои-то веки, почти прописался в мед.блоке. Если его рядом нет, ее накрывает такой виток истерики и рыданий, что страшно становится. И вот знаешь, Бать, это вот, ну, совсем не удивительно! Сначала она теряет всю боевую группу на болотах, не успевает толком оправится, как ее буквально спустя пару дней после этого отправляют к черту на рога на два месяца! Да еще и в такое место, что приходится на “химии” бегать. Меня бы и не так накрыло. Поэтому у меня к тебе, командир, вопрос: где она была? — Гриф… — Я знаю все про гриф! — перебил его Бизон. Он был зол. Чертовски зол! С этими ребятами он шел в бой, он их прикрывал, они прикрывали его, спасали друг друга, они стали семьей. Стали друг для друга братьями и сестрами. И вот сейчас его младшей сестричке плохо, а он, Борис, ничего не мог сделать. От собственного бессилия мужчину почти трясло. — Бать, мне Вася сказал, что на ней живого места нет. На руках и ногах следы связывания. Даже на шее след от удавки месячной давности. — Рита ахнула, но он это проигнорировал и продолжил. — Я не спрашиваю, что она делала, какое было задание и прочее. Я спрашиваю: где она была? Хотя бы местность. Чтобы хоть представление иметь, через что она прошла! Явно ведь не СПА на курорте принимала! Батя, она зашла, уткнулась Коту в грудь и разрыдалась! И с тех пор не отрывается от него. Сергеич говорит ей нужно поспать, но как раз спать она и не может — остатки “химии” не дают ей нормально уснуть. Она спит по два-три часа максимум и вздрагивает от каждого шороха. И плачет. Много и страшно плачет. Итого: у меня минус два бойца, потому что я не настолько жесток, чтобы отрывать от Жени Васю. Да он и сам от нее не отойдет, даже если это будет приказ. А, еще она привезла с собой Барретт и Ремингтон, но не в Америке же она была! Где она была? Хотя бы это можно узнать? Все-таки служит она у нас и разве не должны мы знать, где был наш боец? — Я попробую, Борь. Я попробую… *** — Вась? — позвала Женя. Она лежала на боку всем телом прижавшись к лежащему рядом парню. Девушка обнимала его за торс головой устроившись на его левом плече. Благо размеры постелей в мед.блоке КТЦ позволяли относительно спокойно лежать двоим взрослым в обнимку. Мура иначе просто не могла, а вот Вася был счастлив. Она сама его обнимает, целует, не отталкивает. Еще бы не обстоятельства и слезы, а их переместить в спальню. — М? — Кот читал, одной рукой держа книгу, Физик притащил по просьбе друга, а второй прижимая к себе стройное тело любимой. На ней была футболка пижамы и шорты, но он забрался рукой под футболку и теперь кончики горячих пальцев поглаживали нежную кожу спины девушки. Сам он скорее полусидел, опираясь спиной на подушку.       В мед.блоке они торчали уже третьи сутки. Женьке нужно было отдыхать и спать, а он, кажется, выспался на неделю вперед. Но раз ей это было нужно, он готов был и неделю и две здесь провести. Ради нее он вообще на все готов. Даже звезду с неба достать. А уж теперь, после всего этого…       Психотерапевт, которого вызвал Пригов, сказала, что это даже хорошо, что она плачет, было бы намного хуже, если бы слез не было. И что слезы она, скорее всего, сдержать просто не смогла, когда оказалась в безопасности. А самым безопасным местом подсознательно Женя очевидно считает его объятия. Он тогда зарылся носом в ее волосы, чтобы никто не видел его улыбку счастливого идиота. Но Бизон с Физиком до сих пор подкалывали говоря, что он светится как ксеноновая лампочка.       Сам товарищ генерал-майор сперва попробовал возмутиться тому, что из обоймы выпало аж два бойца разом. Но враз рассвирепевший Бизон с налившимися кровью глазами наплевав на чины и звания, почти за шкирку притащил начальника в мед.блок. Где как раз у Мурки случился очередной приступ истерики, а Васька всего лишь отошел умыться пока она спала. Вернулся каплей сразу, как услышал крик… Вот тут-то Пригов и понял, и проникся, и сам приказал Ионову не отходить от Мурашовой. — Прости меня... — За что, Муренок? — парень удивился и отложил книгу, чтобы аккуратно за подбородок приподнять ее личико. — Тебе приходится здесь со мной лежать... — щеки ее горели, она явно очень сильно смущалась. — Женечка, ты чего? Тебе не за что извинятся. Лежать с тобой в одной постели, да это моя мечта. Вот бы мы еще в спальне и наедине были, — немного мечтательно произнес он, на что красавица хихикнула и чуть стукнула его по груди. — Я вообще здесь поселится готов, если тебе будет легче, — он легко поцеловал ее в губы и прижался своим лбом к ее глядя в любимые небесные глаза. — Ты же терпеть не можешь больницы, — хихикая заметила она. — Ну... — Я люблю тебя, — прервала его Мура смотря как счастливо переливаются его голубые глаза. Сначала были болота, потом Артур, потом ее снова на два месяца отправили в бой одну, без него, и там она осознала насколько он ей дорог и как много значит. Просто в одну из одиноких ночей там, далеко, она вдруг осознала, что без него не может. Что хочется к нему аж до боли в зубах. Да и не хотелось ей без него уже ничего. И не нужен никто. Для нее он всегда будет самым самым. Поэтому и с Артуром ничего не вышло. Там она все осознала. Он улыбнулся и снова потянулся к ее губам. Поцелуй вышел нежным и трепетным. — И я тебя люблю.