Вне политических соображений

Трамп Стало известно, что Трамп хочет получить от России после мира на Украине. Известно им стало… что им может быть известно? Жалкие журналисты… Что я хочу получить? Я хочу получить его. Хочу получить возможности чаще видеться. Хочу в конце жизни хоть что-то получить настоящее для себя. Не купленное за миллиарды долларов. Не украденное и не отвоеванное. Хотя… я бы его отвоевал у кого угодно. У Си? У Моди? А чем я по-вашему занимаюсь? *** Стив Уиткофф снова летал за океан. По моим поручениям, конечно же. Израиль, Арабские Эмираты… А я? Я просто изнываю от зависти. Обстоятельства никак не складывались, чтобы я смог полететь с ним и оказаться в Минске. Но разве осознание этой невозможности облегчает мою ситуацию? (мрачно) Владимир рассказал мне недавно, что был в Минске. Никаких официальных визитов… просто встреча с другом. Ну… (пожимает плечами) Это меня не касается, как я понимаю. Просто встреча друзей. Союзников. Партнеров. А я просто изнываю от зависти. Потом признался, что был в резиденции. В нашем месте. Заглянул на несколько минут, проверить, все ли хорошо. Признался, что одному там быть не так приятно, как вдвоем. I was in Minsk residence today. Not a good place to be alone. Missed you there. О… как меня накрыло. Накрыло дикой ревностью. Во-первых, я сразу подумал, что, если ему там одиноко, он может захотеть там побыть с кем-то еще. Глупо, да? Спросил его, никого ли не было с ним там? Знаю, что глупо… Владимир даже рассердился. Мне так показалось. А я ничего не могу поделать с собой… Так безумно скучаю и ревную. Конечно, я ему верю. Но все равно… А вдруг… И когда Уиткофф улетает из США, я всегда страдаю. Как будто у меня была возможность и я ее упустил. А я очень не люблю упускать возможности. Вот вы меня слушаете и думаете, наверное, как же все у них прекрасно! Ведь они так хорошо расстались последний раз. Я тоже так думал. После всего, через что мы прошли… я думал, нам ничего не грозит. Эти последние несколько месяцев… я, наверное, больше любви получил, чем за многие годы своей жизни. И я любил… я его всегда люблю. Наивно, наверное… Наивно полагать, что США и Россия вообще когда-либо будут друзьями. Хотя бы партнерами… Партнерами… Ненавижу это слово. Мы не друзья и не партнеры… И если все было так хорошо, как могло случиться, что стало так плохо? Несколько дней он не выходил на связь и это всегда тревожно. А потом Лавров дал интервью… Вряд ли он сам решил выступить со своими мыслями… поделиться с миром, как наши договоренности не работают. Конечно, они все обсуждают. И Медведев точно поучаствовал. Вставил свои пять копеек, я уверен. Но все равно последнее слово всегда за Владимиром. Хм… знакомо звучит, да? (горько) — Vladimir, I don’t get it! What is it your Lavrov is saying about me? — наконец мы созвонились после нескольких дней молчания. — What is he saying exactly? — вздыхает напряженно и мне это мгновенно не нравится. — That I’m not manly enough? — So? — So? What do you mean so? I kinda don’t like it! — Really, Donald? I kinda don’t like a lot of things happening these days. Нет, конечно, не сам… Владимир ему поручил. — Well… — Well… Do I need to explain what exactly I don't like? Молчу. — You pressure Modi… you pressure everyone around Russia… all our partners… Это что, все из-за Моди опять? — Oh, please… I just wanted to do a number on Modi… I… don’t like him, you know… I have my reasons… — ну убедительно же, разве нет? И правда заслужил. — I guess I know those reasons… — снова вздыхает и голос… голос стал жестче. — Donald… it doesn’t matter if you like someone or not… you are making trouble now! And you call Modi your greatest friend… Modi loves Trump! — I just said that… It wasn’t serious… I’m playing with him. — He will be buying my oil one way or another, you understand that, right? Я вжался в кресло, понимая, что разговор принимает очень серьезный оборот. Настолько серьезный, что меня бросило в пот. — Right… — Then what are all thеse things for? All those tariffs and sanctions… — Vladimir… it’s complicated… you know… it’s just… complicated… Владимир замолчал и я тоже. Настолько, что в этой звенящей тишине я слышал бешеный стук своего сердца. Я был абсолютно не готов к такому разговору. Расслабился… слишком расслабился. Привык, что он всегда прощает меня… — So… no Anchorage formula anymore? Мое сердце на несколько секунд замерло, услышав слово Анкоридж. — Wait… what? No, no, no! — отчаянно запротестовал я. — Oh… that’s what Lavrov said, listen, Vladimir… this is bullshit… — начал я. — Is it, Donald? — Please, don’t be mad at me, Vladimir… You know me… It’s all this fucking politics… I do something and then I do something else… and we always find a compromise… Me and you… — You want to play Modi or others, okey… but you won’t be playing me. — I never played you… — почти обреченно. — You know how I feel about you… — I don’t know… — сказал тихо. — Maybe you just said it… or maybe I just said it… — Vladimir… I can’t believe you are serious! Я уже все понял… но так боялся себе признаться в этом. — It’s complicated… — Владимир, пожалуйста, не надо! — But back there in Anchorage… — I gotta go, Donald. Take care. Как будто кто-то нажал гигантский рубильник и выключил свет. Кто-то… Формула Анкориджа… В России все время говорили о наших договоренностях именно так. Напоминая Вашингтону. Напоминая мне. Но для нас с Владимиром была еще одна формула Анкориджа. Наша с ним формула. О том, что я доверяю ему, а он доверяет мне. О том, что мы вместе. О том, что мы не смешиваем политику и наши личные дела. О том, что, несмотря ни на что, мы ищем компромиссы и поддерживаем друг друга. О том, что у нас есть чувства, которые мы бережем. Если совсем просто, то формула Анкориджа это: Владимир + Дональд = любовь. Вот и вся формула. Такая простая, но такая сложная. Разве я могу винить Владимира сейчас, когда наши политические пути сталкиваются, противоречия не разрешаются, а интересы идут вразрез. Fucking politics! Но наша формула… Она ведь должна выстоять? Она же была такой сильной все это время…

***

Путин Мое терпение лопнуло. Оно просто лопнуло. На закрытом совещании долго обсуждали, сохранился ли дух Анкориджа. Обсуждали, спорили и довольно горячо. Разошлись не на шутку. Мнения разделились. Лавров предложил больше не сдерживаться. Песков подхватил, другой Дима вообще и не начинал сдерживаться. Дал поручение Лаврову, пусть выступит. Попросил напомнить про дух Анкориджа. Пусть услышат, что мы недовольны. И что формула Анкориджа уже не кажется такой прочной. Сам не делаю заявлений. Все-таки… я не Трамп, для меня слово весит много. Если я говорю что-то, то это не повисает в воздухе. Это падает. Тяжело и порой больно. Я не готов пока к этому… Боюсь, будет очень больно. Обоим. Лаврову можно, ему не больно. Он, конечно, выдал, что Трамп действует не по-пацански не по-мужски. Мужик сказал, но не сделал. На лицо признаки Байденизма. Формула перестает работать. Все как-то… не в том направлении идет. Это, конечно, факты. Но его слова тоже упали больно. Что такое Формула Анкориджа? Почему мистическая? Никто ее не видел? (смеется) Это наша с Дональдом формула. Никакая она не мистическая. Мы это никогда не обсуждали в таком ключе. Просто Анкоридж это… это почти святое. И казалось, что незыблемое. И мне очень важно сейчас понять, могу ли я ему доверять… Как я себя чувствую? (тяжело вздыхает) Честно? Хреново… Напугал всех господин Лавров. Вроде попросил его аккуратно… Что? Вот не надо меня спрашивать про чувства... Меньше всего собирался про это думать. Вот честно… (с досадой) Вот это все: люблю, скучаю… не ведет ни к чему хорошему. Это только все усложняет в тысячи раз! Как говорится, не влюблялся, нечего было и начинать. Готов ли я отказаться? От чего? От формулы Анкориджа? (задумался)

***

Вызвал к себе Лаврова. — Давайте-ка, Сергей Викторович, выпустим опровержение. — Владимир Владимирович, какое? — не понял. — Я вроде клеветой не занимаюсь… — Нет, конечно, ни в коем случае. Но… мне бы хотелось и другую мысль донести до наших американских коллег. Давайте попробуем? Возьмите листок, запишите, пожалуйста. Это важно. — Но у меня в планах нет интервью пока… — Ничего, в госдуме выступите. Ваши слова зафиксируют.

***

Трамп Мне почему-то пришло в голову, что больше всего я боюсь, что он подумает, что я его не люблю. И потом сразу же, что я пойму, что он меня не любит. Ну это же невозможно! Мой Владимир не может вот так взять и все перечеркнуть! Все, что у нас было! Невозможно перечеркнуть нашу формулу. Ведь в этой формуле мое сердце. Его тоже перечеркнуть?

***

Путин «Дух в смысле атмосферы отношений между президентами Путиным и Трампом прекрасный. Это на самом деле так. И во многом этот дух, это человеческая симпатия, взаимоуважение помогли создать атмосферу, которая позволила достичь пониманий — это более конкретно, чем дух. Там были конкретные понимания». Я перечитал слова Лаврова. И выдохнул. Ну хорошо, все хорошо сказал, ничего не перепутал. — В англоязычные источники тоже закиньте, — говорю Пескову. Формула Анкориджа… Готов ли я отказываться?..