Вне политических соображений

Путин Дональд торопится. Не Соединенные Штаты. Не администрация президента Трампа. Дональд. Торопится завершить войну, быстренько разрулить последствия и как-то встать на мирные рельсы. Раньше в его представлении это было дело двух-трех сделок. Но со временем он понял, что украинский кейс это совсем не про быстро. И, прежде всего, потому, что есть я. Со мной нельзя тяп-ляп и абы как. Уже год доношу ему это. Но он все равно торопится и я могу его понять. Не как президента Трампа, а как Дональда… такого, как вы его знаете. Очень ему надоело, что война не заканчивается. И дело не самой войне, конечно же. И не в предстоящих выборах в конгресс, как многие полагают. И не в еще одной победе, которую он якобы хочет положить в копилку. И не в давлении на него здравомыслящей части его администрации. У него есть другая причина. У него есть я. И я для него сейчас слишком недоступен. А все, что он хочет, это не терять время.

***

Трамп Давлю, как могу. На Россию невозможно, там сколько не дави… Давлю на того, кого хочу раздавить. Расплющить, превратить в слизь и размазать по асфальту. Вот туда давлю. Поставил дедлайн. Пусть исполняет. Это была только моя инициатива. Это я на камеру такой весь улыбаюсь, с сенаторами разными шуточками перекидываюсь… Это все фасад. А внутри… я жестко продираюсь через это чертово сопротивление в моей администрации и за ее пределами. Иногда мне кажется, что я попался в липкую паутину и из последних сил пытаюсь вырваться. Решил, что мне нужно мирное соглашение хотя бы к осени. Мне очень-очень нужно. Причем это сопротивление иногда приходится преодолевать и со стороны Владимира. Когда он вдруг начинает… ну вы знаете… давить в ответ. Анкоридж не работает? Это единственное, что работает. Это то, за счет чего я работаю. Чертовы обстоятельства… Уиткофф уже в Европе, в Мюнхине… а потом будет в Женеве… И я снова в пролете. Как все это сложно и нестабильно… И эта неопределенность… убивает меня. Хотя… меня еще никто никуда и не приглашал. (горько) А вот я приглашал! У меня первое заседание Совета Мира в Вашингтоне. И, конечно же, официальное приглашение улетело в Москву. Но… из Москвы прилетел такой же официальный отказ. Вежливый, с извинением… Я? Расстроился, конечно. Конечно, я ожидал отказа. Еще и друг его сердечный отказал, Лукашенко. Я даже подумал, насколько неловко я буду себя чувствовать, если бы мы втроем вдруг остались разговаривать. Максимально неловко… Но отказ, даже принимая во внимание всю нереальность, это все равно больно… Эта нереальность грела меня, позволяла мне фантазировать. Настолько, что я почти поверил, что все это возможно. Написал несколько сообщение с просьбой о звонке. Ну, пожалуйста, давай поговорим… И, наконец, получил ответ.

***

Путин Знаю, знаю… Стив Уиткофф в Европе… Нет, Дональд не напрашивался. Не получилось бы все равно. У него, прежде всего. Про себя не знаю, я даже не рассматривал. Если у него не получалось, зачем терзаться? Мечтать? Фантазировать? (смеется) Кто из нас двоих главный мечтатель? Нет, вы меня неправильно поняли. Я не не хочу. Я просто реально смотрю на вещи. Ну какой Совет Мира мне сейчас? Дональд попросил о звонке. После того тяжелого разговора мы не созванивались. Это было довольно тягостное молчание… Такая сейчас атмосфера… нелегкая… Но я все же согласился на разговор. Ладно, я ждал его… Знал, что Трамп не выдержит долгого молчание, тем более, что на носу его этот самый Совет Мира. — Vladimir… — Donald… how are you? — My dear Vladimir… Начинает осторожно… вкрадчиво даже. С опаской… — I hope you are good. — I’m good, Donald… good to hear you. — Really? — Yes, I’m really glad you called. — Unbelievable! I thought you would be mad at me again… — No… no… Я и правда был рад… И знал, зачем он звонит. — Vladimir… you probably know why I’m calling… — I think so, yes… I know… — So… you are not coming… — No, Donald… I’m sorry… I don’t’ think it’s possible. Мне правда жаль. Честно. Я бы правда полетел при других обстоятельствах. Чтобы увидеться. — I’m sorry too… like… seriously… very sorry… — I think this is obvious, Donald. Don’t take it personally, please. I just can’t. — I know… I knew it would be a «no». I was just… dreaming… you know… Мечтатель… Мой мечтатель… Я даже представил его мечты… и как бы он суетился что-то сделать для нас… И расстраивался бы, если бы что-то шло не так… Это так трогательно… Я вдруг тоже расстроился… — Donald… what were you dreaming about? — Oh… to have you here… in the White House. In my place… — Do you really think it would be possible to have something? For us?.. Я вот как-то слабо себе представляю это. Его же там на минуту не оставляют. Он всегда на виду. Абсолютно всегда. Хорошо, хоть поспать дают и в окно не лезут с камерами и вопросами. Это же ужас просто! — I would make it possible, yes, absolutely… — In the White House? Почему-то вдруг представил, как бы Дональд меня прятал в своей спальне. (улыбается) И кто-то бы обязательно ломился к нему, Мелания, может, или Левитт… и я бы в итоге оказался в шкафу… или что там у него… гардеробная… Нет, лучше в шкафу, это сильно романтичнее… Это так… Так заводит даже… Он выпроваживает надоедливых гостей и открывает дверцу шкафа… И зажимает меня там… Мы отодвигаем рубашки… с грохотом падают вешалки…. А мы не можем остановиться…. — Господин президент, у вас там все в порядке? — обеспокоенный голос за дверью. — Да, да… все хорошо… я просто… уронил вешалку… ки… несколько… Ответ получается невнятный, потому, что мы снова целуемся, сминая посыпавшуюся одежду. — Хорошо, тогда я ухожу… спокойной ночи! — этот надоедливый голос за дверью. Идите уже спать, барышня… Хочу я сказать, но вместо этого почти прикусываю Дональду губу, он смеется от смущения и счастья, тянется к выключателю, гасит большой свет, оставляя гореть небольшую лампу на тумбочке… Мы выбираемся из шкафа… Моя рубашка уже почти снята… И его руки уже почти везде… и у меня мурашки от его прикосновений… и от всего происходящего. — Vladimir, the White House is huge! We have plenty of rooms for everyone. You would have a room in a very secret place… and I would know where it is. And… I would sneak out to you… oh, boy… We could have the whole night to ourselves… in the White House… Или да, вот этот вариант. Дональд ночью пробирается ко мне в комнату. В какое-нибудь другое крыло. Почему-то представил его со свечкой в длинной белой сорочке, семенящего босиком по скрипучему полу. И тут ему на встречу Кэролайн Левит из какого-нибудь темного закоулка: мистер президент, ваши покои же не здесь! И такие перепуганные глаза Дональда в темноте и свете пламени свечи… Тьфу… какие-то старые фильмы в голову полезли. Совсем не того жанра. (смеется) Нет…все-таки шкаф… Да… И мы бы не спали, совсем не спали. Договаривались бы спать, но потом все равно кто-то бы начинал… И утром бы чуть не опоздали везде… неуклюже объясняя всем, почему у нас такой заспанный вид. — Vladimir, it would be fantastic… absolutely fantastic… or you could be in my room… can you imagine that? — он даже говорить стал тише. Да, Дональд, могу… уже вовсю представляю… — I think I would love that… simply love that, Donald… Говорю, уже смакуя… поддаваясь власти фантазий… — I don’t think I would fall asleep… really… I think I miss you so fucking much… too much to lose time. Да, Дональд… мы мыслим одинаково… И хотим одного и того же… — You don’t even know how many times I dreamed about it… so many times… just to have you here in my room. — Donald… it’s one of my dreams too… actually… now… Раскрыл себя… — It’s my every night’s dream… that’s how I miss you… — I miss you too… I really do. By the way, do you have a wardrobe? — Yeah, why? Так кто у нас тут главный мечтатель и фантазер, а? (краснеет) А почему бы и нет, собственно говоря… меня учили, что это совсем не вредно.