Индульгенция своих недостатков

Внутри всё переворачивалось, а в голове крутилось лишь одно единственное слово «Пожалуйста» Кенни бежал по коридору, который в те моменты казался бесконечным, вечно повторяющимся и запутанным, как лабиринт. К глазам подступали предательские слёзы от того Кенни во время всего своего пути всё время жмурился и часто моргал. Лишь бы они не выступили. Наконец, выбежав к школьной площадке. Кенни застыл на месте. Сердце его колотилось так, что чувствовалось в ушах и горле, а в глаза сразу бросилась пронизывающая насквозь душу картина: расходящиеся сборище учеников, чей нервный смех отдавался звоном в ушах, среди которых был Картман, а в центре всего этого, на «блевотроне» лежал скрутившийся калачиком Баттерс в заметно грязной одежде, будто её, перед тем, как надеть, хорошенько измяли и истоптали. Разве что. Несколько зевак ещё пару секунд стояли, с интересом разглядывая Баттерса, затем, увидев стоящего на ступеньках у входа «прозрачного» Кенни, с чуть расширенными от адреналина зрачками, неотрывно смотрящего на них, мгновенно разбежались, восприняв это как угрозу. Кенни же, ни секунды не раздумывая, на ватных ногах бросился к другу, жадно глотая воздух, которого будто бы не хватало. Но после каждого вздоха начинало тошнить, а из-за вертевшегося прямо перед носом частичного понимания произошедшего становилось дурно. Уже приблизившись к Баттерсу, Кенни присел рядом с ним на корточки, судорожно скользя взглядом по парню, что спрятал лицо в коленях, тяжело дыша и прижимая к себе ноги руками до побелевших костяшек, шепча что-то неразборчивое. Громко шмыгнув, Кенни подрагивающей рукой аккуратно подцепил его подбородок, дабы посмотреть в лицо. —Пиздец, — полушёпотом произнёс Кенни. Это слово точно описывало случившееся с Баттерсом и окончательно подтверждало, что его переживания не были паранойей, одержимостью или чем-то в этом роде. Аккуратно обхватив голову Лео по обе стороны, МакКормик, закусив внутреннюю сторону щеки, начал осматривать его лицо, подмечая, что самым выделяющимся повреждением был заплывший кровью ярко красный глаз Баттерса. Скорее всего, от лопнувшего сосуда. Выглядело это болезненно. Даже гадать не хотелось, ударили его кулаком или он так неудачно упал. Не менее заметной оказалась сильно рассечённая бровь, струйки жидкости винного цвета от которой стекали одна за другой вниз по носу, прямиком к столь же сильно кровоточащим, разбитым и неестественно опухшим губам. Забавно, что рассечение находилось прям над тем самым глазом, зрение которого лишил его сам Кенни, в младшей школе путем глупых игр с оружием. Его радужка уже давно побелела, а шрам зарубцевался, поблёк и сгладился. Ужасное, ужасное чувство преследовало Кенни, но не ужаснее, чем тогда, в детстве, когда глаз ещё был скрыт за толстым слоем бинтов, а Лео под обезболивающими. Даже тогда, как последняя терпила просто простил МакКормика, со временем забыв про эту ситуацию, никак не поднимая тему о ней. Вспомнив об этом, Кенни начал с особой жестокостью душить стыд. Стыд за то, что он когда-то, пусть и не специально, но нанёс непоправимый вред. Стыд и глубочайшая вина за то, что он сейчас не смог в нужный момент помочь Баттерсу. Находясь в пучине раздумий, МакКормик всё это время пялился остекленевшим взглядом на Баттерса. В какой-то момент губы Баттерса заметно задрожали, а по щекам покатились крупные бусины слёз. Что вывело Кенни из вязкого потока размышлений. Лео резко уткнулся в плечо парня, крепко прижимая того к себе. Плача навзрыд и сильно пачкая кровью парку МакКормика, которого по прежнему трясло, ответил на объятия друга. Тогда ему было совершенно не до того, что его плечо постепенно измазывается или может даже пропитывается густой алой жидкостью. Насрать, Грязнее эта тряпка уже не станет. Кенни чувствовал резкий, металлический и отчётливый, скручивающий желудок в трубочку запах крови. Это и не удивительно, учитывая количество по-прежнему кровоточащих ран. Он слышал громкие всхлипы и бормотание вроде: «Они меня убьют», «они меня прикончат». Было совершенно ясно, что речь о собственных родителях Баттерса. От того не совсем понятно, истерит он из-за случившегося или из-за того, что с ним позже могут сделать родители. Но Кенни молча слушал, не зная, куда себя деть, потому неловко похлопывал по спине Баттерса, все сильнее и сильнее стискивающего Маккормика в объятиях. —Скажи только честно, это Картман сделал? — хоть Кенни и был полностью уверен, что называл правильное имя виновника сего великолепия, ему почему-то хотелось точно удостовериться в своей правоте. Услышав вопрос, Лео бросило в жар, а по телу пробежало множество мурашек. Он мгновенно отстранился от Кенни. В горле встал ком. Баттерсу хотелось ответить то, что хочет услышать Кенни. Лео с широко раскрытыми на мокром месте от слёз глазами, и приоткрытым ртом молча уставился на Кенни. — Это сделал Картман? — уже нахмурившись, и в более серьёзном тоне повторил Кенни. Баттерс сжав ткань оранжевой парки и, сильно закусив нижнюю губу, неуверенно кивнул. Кенни будто с силой током прошибло. Разумеется, он и до этого не сомневался в виновности Картмана, все и так очевидно. Но этот пугливый кивок будто добил его окончательно. Как бы странно то ни было. — Так, ладно..ладно, пошли. Тебе надо в медпункт, — сжав челюсти, переключился с темы Кенни. Поднявшись на ноги и немного отряхнув себя от налипшего снега, Кенни подал руку Баттерсу. Примечательно, что ракурс, с которого смотрел на него МакКормик, ожидая, когда Лео встанет и будет готов идти, открывал вид на новые, ранее не заметные повреждения на ногах, видимые через порванную или подкатившуюся одежду. От того становилось больнее. Эти раны, в отличие от тех, что Кенни заметил ранее, совсем не истекали кровью, при этом выглядели отвратительней предыдущих: такие грязные, тёмно-бордовые, почти чёрные, некоторые со всохшими ниточками одежды от запёкшейся крови на морозе. Этот вид вызывал у Кенни ноющую тяжесть в груди и неприятный привкус во рту. — Ну ты чё, идёшь? — спросил Кенни. Лео всё ещё сидел на нежно-красном, немного подтаевшем, но всё ещё холодном снегу и, кажется, не собирался уходить. Уроки уже давно начались, так что дорога к медицинскому пункту должна была пройти без лишних вопросов или появлений новых нежелательных слухов. Кенни достаточно и тех сплетен, что про него распустили и продолжали распускать. О чём конкретно шептались у Кенни за спиной, он не знал, но знал, что они есть. Об этом ему однажды в ходе бессмысленного диалога случайно проговорилась Бебе, но больше ничего говорить не стала. Да и Кенни в целом было похую. Но хотелось бы всё-таки, конечно, пройти без лишних глаз, пока есть время. —Может, не пойдём, а? — неожиданно предложил Баттерс, на что Кенни неоднозначно уставился на него — Я..знаешь, я боюсь... — И чего там можно то бояться? — беззлобно усмехнулся МакКормик —А если то о боли, то.. — Нет, я не о ней, — взгляд его стал печальным, а глаза вновь наполнились слезами, которые Баттерс мгновенно смахнул. — А о чём? — как-то меланхолично, напряжённо спросил Кенни. —Ну, понимаешь, в общем ну, мои родители, — в моменте Баттерс замолк попытаясь собраться с мыслями и, наконец, выдавить из себя что-то более осмысленное. —Ну? — не унимался Кенни. —Я боюсь, что мои родители меня накажут за драку! — на одном дыхании бросил Лео. Со стороны Кенни послышался хриплый приглушённый смех. — То есть ты хочешь сказать, что если ты придёшь домой с необработанными ранами, то твои предки тебя помилуют? — ухмыльнулся Кенни. Баттерс же, опустив взгляд, пожал плечами. Кенни хмыкнул, пробурчав что-то невнятное, и без уговоров схватил Баттерса под руку, поднял его на ноги, потащив за собой, заметив, что он подхрамывает, а после каждого шага кряхтит и щурится. Возможно, это была та настоящая причина, по которой Лео не хотел идти. Тогда почему не сказал правду? В груди что-то кольнуло, и Кенни отвел взгляд в пол, не желая этого видеть. —Тебе больно? — вопрос звучал глупо, ведь и так всё будто бы понятно. Когда до Баттерса донёсся вопрос, он по инерции начал заламывать свои пальцы, с украдкой поглядывая на Кенни. Лео уже давно не был уверен, что то, что делает его друг, является заботой. Конечно, он не мог говорить о том, как нужно заботиться о человеке, но, по его мнению, точно не так. Сейчас Кенни мил интересуется его здоровьем, а потом снова начнёт читать мораль о губительном общении Баттерса с Картманом. Да, Лео готов признать, что в некотором смысле виноват в этом. — А... Нет, тебе опять что-то кажется, — холодно ответил Баттерс, затем от нового удара острой боли вытянул губы тонкой линией, что добавляло комичности ситуации. — Мм... Ясно, — ясно то, что Баттерс лгал, лгал и опять, и снова, и в очередной раз, что подкрепляло мысль Кенни о том, что ему не доверяют. Ну а может он и не заслужил этого доверия вовсе? Раз когда-то провинился, а сейчас опоздал. Как же глупо, что о школьной площадке, месте, где всегда происходят словесные перепалки, потасовки и прочие любимые обществом события, МакКормик вспомнил в последнюю очередь. Хотя, с другой стороны, он ведь не думал, что Картман действительно полезет бить морду Баттерсу. В чём Лео то виноват? Добравшись до места, Кенни трижды постучал в дверь, откуда вышла розоволосая медсестра с эмбрином в башке, что за годы её работы в школе больше никого не удивлял так, как раньше. Увидев мальчиков, она ахнула от удивления, всплеснула руками, затем прикрыла рот ладонью. — Боже мой, мальчики, какой кошмар, проходите скорее! — воскликнула женщина, пропуская их в свой кабинет. Пройдя внутрь, Кенни мгновенно почувствовал едкий и раздражающий запах ацетона, затем обнаружил, что шкафчики абсолютно все до одного открыты и полностью пусты. Старые плакаты о вреде курения, рисованные детьми, валялись на полу рядом с выходом. Ещё немного осмотревшись, парень заметил, что из медицинского в этом кабинете был только маленький контейнер с прилепленным на нем красным скотчем, имитирующим значок «плюса». Стоял он на койке у входа, а рядом с ним, болтая ногами, сидела рыженькая девушка в шапке с помпоном приятного молочного цвета. Девчонка на вид была примерно их с Баттерсом возраста, совсем худая и бледная, будто только что очнулась от обморока. Возможно, там проходила какая-то уборка, перестановка или типа того. МакКормик спрашивать не стал. — Что случилось, вы подрались!? — вскрикнула медсестра, затем, опомнившись, хлопнула себя по лбу, ринувшись к той самой аптечке. — Да нет... Я ам... Я очень сильно раскачался на качелях и так неаккуратно упал, а мой друг он помог мне, — стуча кулачками друг о друга, робко отчитался Лео, опустив взгляд в пол. Маккормик же стоял почти впритык, вместе с тем неосознанно сжимая в своей руке предплечье Баттерса. — Это правда? — посмотрела медсестра на Кенни с каким-то ехидством во взгляде, что тот даже на секунду растерялся. — Да, это правда... — согласился со словами друга МакКормик. Врать он ненавидел ровно так же, как и собственное бессмертие, но этот случай был той редкой необходимостью, когда сказать правду означало взвалить на себя гору новых нежелательных проблем и ответственности. — Ну, упал так упал, — пожав плечами, согласилась медсестра. — Но это ж как качаться-то нужно было, — она ему точно не поверила, потому задала риторический вопрос, роясь в куче лекарств, чьи упаковки уже пожелтели. По всей видимости, те были не первый год просрочены. К тому же стало понятно, что ей всё равно на произошедшее, и она не станет рыть глубже, а просто продолжит выполнять свою работу, что странно, ведь она никогда не была той, кому всё равно на детей, особенно в такой ситуации. — А ты молодец, что помог своему другу, но раз, как я понимаю, ты цел, то, думаю, тебе стоит идти на урок, о нём не беспокойся, раны я обработаю, но отправить домой всё же придётся, — обращаясь к Кенни, продолжила медсестра. От слов «отправить домой» Баттерса передёрнуло, пульс застучал в висках, и он начал растерянно метаться взглядом. Он не хотел, он боялся, он был готов остаться на улице или перебраться жить на вокзал, да хоть на железнодорожные пути, лишь бы на него не обрушился страшный родительский гнев, ведь они не поймут, они не выслушают, они сразу и без каких-либо раздумий накажут, а какое будет наказание, представить было страшно. Кенни, держа его, почти сразу это заметил. — Извините, мы можем выйти с ним на минутку перетереть? — спросил Кенни. Лео же посмотрел на приятеля с недопониманием. — Идите, но только минуту, — с душком строгости в её голосе отпустила их медсестра. МакКормик, кивнув, быстро вытащил Баттерса в коридор, отводя в самый дальний угол за шкафчиками, чтобы, если что, никто ничего не услышал, затем встал напротив. — Баттерс, что происходит? — хмуро, с напором в голосе спросил Кенни. Он был ошибочно уверен в том, что знает, в чём дело. — Что... В смысле? — ответил вопросом на вопрос Лео, действительно не понимая, что от него хотят. МакКормик был точно уверен в том, что Баттерс врёт и недоговаривает. Как бы Кенни ни старался вытянуть из него хоть что-то, чтобы понять друга, Лео его отталкивал, потому все обвинения сводились на Картмане. — Я вижу, ты чего-то боишься, — МакКормик вздохнул, оглядевшись. — Картмана? Этого урода, да? Хочешь, я с ним поговорю? — полушёпотом начал плеваться расспросами Кенни, уложив свои руки на плечи Баттерса, оттого с каждым новым вопросом притягивая того к себе. Со стороны это, наверное, выглядело странно, ведь Лео выше МакКормика всего, конечно, на пару сантиметров, но разница всегда была заметна. — О нет, дело не в нём, совсем не в нём! — обильно жестикулируя, уверял его Баттерс. — Ну так, а в чём же? — МакКормик явно не собирался останавливаться и продолжая давить. — Да какая тебе разница?! Я же говорю, ты всё время что-то себе надумываешь и параноишь, а что и случилось, то ты можешь увидеть это на моем лице! — как быстро сменились его эмоции от глубокого разочарования до раздражения. Лео был один из тех немногих людей, у которых краснело лицо от смущения и прочих приятных эмоций, сейчас же оно было таким исключительно от негатива, грозившегося вот-вот заразить им Кенни. — Я тебя не понимаю, почему ты не можешь говорить правду, ты всё время врёшь и врёшь, уходишь от любых вопросов, что за хуйня?! — на эмоциях Кенни ухватил Баттерса за грудки его бирюзовой флиски, да так, что Лео вскрикнул от неожиданности. МакКормик и сам испугался собственных действий, мгновенно выпустив его из хватки. — Знаешь, когда ты себя так ведёшь, ты ужасен! Прям... Прям он! Прям как Картман! Прям как мои родители! — с визгом в голосе ответил Баттерс, пихнув МакКормика в грудь. И, наверное, Кенни должен злиться за всё на себя, а не на Баттерса. По факту так оно и было, но те чувства, о которых Кенни никогда бы не заговорил вслух, взяли верх, а язык оказался слишком злым. — Блять, да я ношусь с тобой как последняя мразь, лишь бы ты дожил до следующего четверга, какая же ты сволочь всё-таки! — будто вся желчь из Кенни в моментально терпкой жидкостью вылилась на Лео. Слова ударили Баттерсу в мозг, и он отшатнулся. Кенни же, осознав ценность сказанного, сразу же придержал свой язык. — Ну конечно — растягивая гласные, саркастически согласился Баттерс. — Иногда мне даже кажется, что ты... А забей, — отрезал Баттерс в конце, затем, развернувшись, направился обратно к кабинету. Кенни больше не злился, но и бежать за Баттерсом он не собирался, потому, покусывая свой язык, просто смотрел тому вслед так, будто это центр его извращенной вселенной. Уже потеряв Лео из вида, МакКормик стянул с себя свою убитую парку, дабы не возникло вопросов о отчетовом пятне крови на ней, и, не торопясь, поплёлся к кабинету истории. Куда идти в этот момент парню уж совсем не хотелось. — Эй! — послышался голос сзади. Кенни, погруженный в собственное сознание, дернувшись от неожиданности, резко обернулся. — Тебя тут медсестра попросила записку передать, — это была та самая рыжуха из медпункта, она выглядела очень застенчиво, стояла в довольно сжатой позе, переминаясь с ноги на ногу. Кенни молча к ней подошёл и, приняв бумажку из её пальцев, похожих своей худобой на куриные лапки, эту схожесть подкрепляли ещё и ногти, которые она, по-видимому, отращивала либо же просто не стригла. — А да, кстати, вот ещё — незнакомка протянула свернутую в квадратик салфетку. — Там мой номер, я была бы рада общению, ну, если ты сам этого хочешь, конечно. Было не очень понятно, с чего бы ей предлагать общение человеку, которого она видела впервые почти мельком, но МакКормик остановился на том, что она ищет вовсе не простого общения, вероятнее всего, даже не дружеского. Если так, то Кенни был бы совсем не против, девушка была в целом не уродлива, внешность своеобразная, конечно, но симпатичная, потому Кенни, не смотря ей в лицо, кивнул, принимая свёрточек, затем, не проронив ни слова, продолжил ход. Весь его недолгий путь сопровождался бесконечным потоком мыслей о будущем и неизбежных последствиях произошедшего конфликта между ним и Баттерсом, заставляющим ненамеренно сжимать вещь в своих потных ладонях и срывать зубами сухую кожицу с обветренной губной мякоти. Правым Кенни себя не считал, но и виноватым нет ни за что. Пройдя в класс, он хлопнул дверью, тем самым обратив на себя внимание учителя, имя которого Кенни даже не собирался запоминать, и хихикающих одноклассников. — Извините, — сипло произнёс Кенни, стоя в проходе. Преподаватель, которого ученики «ласково» называли Робертом Беном Роудсом¹ из-за его внешних сходств с маньяком, сначала покосился на него, потом же устало кивнул этим жестом, разрешая ему пройти на своё место. — Да, кстати, — в моменте оживился учитель. — Где твой приятель? Почему не пришёл? — на слове «приятель» тон преподавателя показался Кенни каким-то странным, но МакКормик сослался на то, что ему просто показалось. — Он не придет, — констатировал Кенни, передавая записку-освобождение. Приземлившись на свое место, Кенни судорожно начал искать глазами Картмана, но тут же почувствовал тычок в свою спину чем-то колким, кажется, то была ручка. — Эй, чел, что за херня, где ты был? И куда ты Баттерса дел? — не без сарказма в голосе спросил Стэн. — Бля, забей, — не поворачиваясь, сквозь зубы пытался заткнуть его Кенни. Но Стэнли даже не собирался отступать, их с Кайлом и Венди уж слишком заинтересовал его резкий уход из кафетерии. — Ну как тут забьёшь-то? Когда твой друг свалил, ничего не объяснив, проебал почти весь урок, так ещё и без своей любимейшей вещицы вернулся, что ж такое, Кенни? — Стэн тянулся через всю парту к уху МакКормика, придерживаясь мысли, что так их сомнительные перешёптывания уж точно никто не заметит. — Да отъебись ты, а! — сам того от себя не ожидая, выкрикнул Кенни. В классе воцарилась тишина, все уставились на Кенни и Стэна в идиотской позе. В тот момент время будто замерло для Стэна, не для Кенни. Второму, скорее, было некомфортно, вдобавок злость била по мозгам, да так, что он не мог сконцентрироваться ни на чём вообще. — М-да, как я и говорил... — продолжил свой монолог учитель, оставляя всё как есть, иногда его пассивность раздражала МакКормика. Кенни упал лицом на парту, беззвучно простонав, запустил пальцы в спуставшиеся волосы, тем самым загоняя себе кусочки перхоти под грязные ногти, которые он не успел обгрызть, что почему-то чувствовалось. Тело стало казаться тяжёлым, будто не его, а закрывая глаза, начинало жечь веки, ужасно хотелось сменить положение, ведь поясница адски ныла, но Кенни будто потерял над собой контроль, а рука, что секунду назад была занята волосами, и перхотью откинулась в противоположную сторону, сопровождая характерным звуком стука о парту и тупой болью тыльной стороны кисти, звуки все разом смешались, и МакКормик больше не мог разобрать ни одного слова, а мысли совакупились в один большой каскад бреда, но даже так напоминая Кенни о последних событиях. МакКормик был готов ещё долго тонуть в этих липких и утягивающих, но таких чарующих ощущениях, ощущениях удовлетворения и колеблющегося спокойствия, но его прервала режущая слух трель звонка, и Кенни тут же, собрав все свои оставшиеся силы, поднявшись с места, не забыв захватить свою облезлую парку, поплёлся в коридор. *** — Ну что непонятного?! Без Кайла мы не сможем совершить затеянное, потому что это он предложил эту идею! Подобные ссоры не были для Венди и Стэна чем-то новым, уже скорее привычным, они были всегда и будут продолжаться всегда, скорее всего, это абсурд, бред и тупизм, но каждая их попытка разойтись всё равно заканчивалась воссоединением, возможно, они действительно любили друг друга... По-своему, а возможно, просто привязались до такой степени, ответить на этот вопрос на самом деле никто бы из них не смог. Тогда же темой их спора стал их заранее обговоренный план с Кайлом, но вот проблема: он не мог состояться без самого Кайла, ведь он инициатор, инициатор которого отправили домой из-за, как сказал директор, к которому его отправил учитель истории «отвратительного внешнего вида». Со всем этим, не считая видка Кайла, Венди категорически не была согласна, она до мозга костей была убеждена в том, что план сам по себе глупая затея, ведь можно поговорить так, без фальши и заученных текстов, но раз парни решили, пусть будет так, но это не отменяло того факта, что без Брофловски всё не провалится. — Я то всё понимаю, хочешь план – будет тебе план, но зачем тут Кайл, если мы можем сделать всё так и без него?! План составлен так, что там не нужно соучастие третьего человека! — Венди была полностью включена в конфликт, об этом говорила хорошо заметная выступившая венка на лбу и скрип её зубов, да такой, что казалось, будто они посыпятся, как в старых мультиках про Тома и Джерри. Парочка стояла в коридоре, все мимо проходящие с интересом останавливали на них свой взгляд. — Да мне насрать, это всё равно была его идея, значит, он точно должен в этом участвовать, и я не собираюсь разочаровывать своего лучшего друга из-за тупой суки, начни уже что-то делать со своим пэ-мэ-эс! — скорчив рожу на последнем слове, Стэнли прыснул смехом от вида Венди, которая будто пыталась испепелить его своим взглядом. — Да пошёл ты! — раздался глухой звук шлепка, и раскрасневшаяся щека Стэна загорелась жгучей болью, когда он рефлекторно дотронулся до неё. — Всё, с меня хватит, сами занимайтесь этой хернёй! — Венди была уже готова произнести приевшуюся в их отношениях фразу «Мы расстаёмся!», но тут к ним подбежал Клайд, размахивая руками, как маленький ребёнок. — Прикиньте, там на площадке Картман и Кенни дерутся, — Клайд выглядел таким счастливым, и заведённый подскакивал на месте в нетерпении поскорей вернуться к зрелищу, ни Стэн, ни Венди не могли осудить его за это, ведь школьные драки для всех по-прежнему оставались чем-то на равне с метеоритным дождём, по правде говоря, они бы сами так себя вели, будь в драке участвовал кто-то другой. Ещё немного потупив с приоткрытым ртом, обрабатывая в своей голове всё услышанное, Венди бросилась к месту драки, за ней же и парни. В попытках выпрямиться Кенни принял на себя следующий глухой удар в ключицу, в глазах поплыли темные пятна, и, не устояв, МакКормик повалился в рыхлый снег, осознав то, как же сильно он недооценивал способности своего соперника. — Жирный подонок! — на улице был самый настоящий мороз, Кенни стоял в одной белой майке, тогда как его парка валялась где-то под ногами, парень часто дышал, отчего перед лицом клубился пар, даже зубы немного колотились друг о друга. — Ага, — цокнул Картман. МакКормик не мог поверить и не верил в то, что жиртрест мог обидеться на шутку, которая даже смешной толком-то не была. Нет, тут точно дело в другом, ну хотя если дело всё-таки в идиотской шутке, то Кенни будет давить до талого. — А знаешь, ты просто сексуально несостоятельный ублюдок! — неожиданно для многих после своих слов Кенни замахнулся на Картмана, сжав кулаки так, что ногти впивались в кожу, он намеревался врезать тому прямо в мясистый нос, но по плохому истечению обстоятельств промахнулся, задев только скулу, всё же у костлявого нищего дрыща было одно главное преимущество над Картманом — он жирный, а значит, в балонивой одежде крайне неповоротливый. Эрик достаточно быстро среагировал и со словами: — Ты чё попутал, пидор-нищеёб? — попал ему прямо в живот. Острая боль расползлась стремительно, дыхание спёрло, и МакКормик, скрючившись, обхватил себя руками, чувствуя собственный запах пота. В попытках выпрямиться Кенни принял на себя следующий глухой удар в ключицу, в глазах поплыли темные пятна, и, не устояв, МакКормик повалился в рыхлый снег, осознав то, как же сильно он недооценивал способности своего соперника. — Парни! Что за херня?! — решил наконец-то вмешаться Стэн, пробираясь к ним через толпу. — Ничего, просто маленькое недопонимание, так ведь? — прижав ладони друг к другу, как бы издеваясь, глядел Картман то на Кенни, то на Стэна. Кенни тут же опустил брови ближе к переносице и, абсолютно не раздумывая, вмазал тому ногой прямо в пах, от неожиданности, даже какого-то испуга Картман повалился рядом с МакКормиком, что, не теряя момента, падая и шатаясь, сел Картману на пузо, начав колотить того по лицу, не особо заботясь, куда он бил, в итоге разбивая его в краину, в моменте даже услышал неприятный звук, схожий с веткой, на которую наступили ногой, кажется, то был нос, но мысли Кенни тогда были заполнены только удовлетворением от свершившейся мести. Со всех сторон слышался свист и радостные вопли старшеклассников, так будто на их глазах проходила не уличная позорная драка, а настоящая серьёзная борьба за золото. — Эу, эу! Ну ты чё? — зашевелился Стэнли, стараясь оттянуть Кенни. Не получилось, но МакКормик на секунду остановился, чтобы дать Эрику слово. — Да он ебнулся в концы! — заговорив Картману, начала стекать кровь из носа прямиком в рот, он начал кривиться. — А ты знал, знал, что твоя драгоценная Джульета? — Картман перевел дыхание. — Псих он, короче, режет себя, да ещё как тупо, прям на руках, самое ж видное место выбрал, придурок! Кенни застыл, а все, кто это видел, позакрывали свои рты. Стэн же, растерявшись, не зная, кому верить, просто глазел на МакКормика, чьё лицо ничего не излучало. — А..? — приглушённо откликнулся Кенни. На это Картман ответил тупым ударом кулака в ухо.