Последняя кабинка на двоих

После двух готзалов напряжение в воздухе буквально звенело. По крайней мере, в одних ушах точно. Юлий почти бегом ушел из зала, внутри все бурлило и рвалось наружу, но сам он выглядел привычно спокойно. Только руки дрожали когда он толкнул дверь туалета. Закрылся в последней кабинке у стены, прислонился лбом к холодной дверке и наконец выдохнул. — Опять ты слабый, Юлик… — пронеслось в голове. Дверь в туалет снова открылась. Шаги. Кто-то остановился у кабинки. — Юлик, это я. — голос Тимофея. — Открой. Молчание. — Ты издеваешься? — Руденко настойчиво постучал в дверь кабинки. Юлий все-таки отодвинул щеколду. Дверка медленно приоткрылась, и Тимофей сразу подтолкнул Котова обратно и закрыл кабинку. Снял шляпу, бросил ее на крючок, прибитый к дверце, и облокотился рядом. В тесном пространстве запахло его одеколоном и дымом. — Ты серьезно рад этой девятке? — сорвался короткий смешок, больше раздраженный, чем весёлый. — Это ж ебаная подачка. Юлик побледнел. — А что мне надо было сделать? Отказаться и послать Сашу? — Конечно, блять! — резко ответил Тимофей. — Именно! Нахер ты киваешь, когда тебя сначала унизили, а потом скинули крошки с барского стола? — Я привык терпеть. — голос дрогнул. Руденко шагнул ближе, почти вплотную. — Ты все время за меня вступаешься, — Юлик старался отвести взгляд. — Но, может, я и правда заслужил все это? Шестерку, смешки… Может, это я просто слабый. — Замолчи. — Его голос стал ниже и тише, но от этого еще тверже. — Ты даже не понимаешь, как бесит, что ты сам в это веришь. Юлий поднял голову. Хотел возразить, но встретился с его светлыми глазами. И не смог. Впервые за весь день он не чувствовал себя объектом насмешек. Вдруг понял, что расстояния между ними почти нет, и лишь одно движение не оставит между ними ничего. Руденко сам сделал этот шаг, не спрашивая. Резко наклонился и поцеловал. Его пальцы скользнули к затылку Котова, и он притянул его ближе. У Юлия перехватило дыхание, сердце бешено ударилось о ребра, и он на секунду замер. Но через пару секунд сопротивление исчезло. Котов закрыл глаза и ответил — робко, неловко, но искренне. Поцелуй стал мягче, медленнее. Он невольно сделал шаг ближе, и их тела почти соприкоснулись. Глухой стук о фанеру. Спина Тимофея снова встретилась с дверцей. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышит весь коридор.