После победы.

Апартаменты Huntrix являли собой живописный беспорядок, характерный для творческого хаоса. На дорогом минималистичном диване покоилась брошенная маска для лица, по соседству с дизайнерской сумочкой последней коллекции. На журнальном столике одиноко стояла недоеденная порция рамёна, бережно оставленная Зои в качестве ночного перекуса. В эпицентре этого сумбура металась Мира. В руках она сжимала распечатку новостей о катастрофическом падении рейтингов Huntrix. Яркий макияж казался еще более вызывающим на фоне ее раздраженного лица. — Шесть процентов! Шесть, черт возьми, процентов! — вопила она, тыча пальцем в злополучную цифру. — Мы камнем летим в бездну забвения! Даже группа из трех кошек, мяукающих в унисон, собрала бы больше фанатов! Зои, примостившись на подоконнике, обнимала огромного плюшевого медведя и всхлипывала. — Но мы же так стараемся! Может, мне сменить цвет волос? Или сделать новую укладку? Фанаты, наверное, устали от моего милого образа… — Ее голос был полон отчаяния. Руми наблюдала за этой сценой с отстраненным видом, сидя на диване и машинально перебирая струны своей гитары. Она ощущала, как энергия Хонмуна медленно угасает, словно огонь свечи на сильном ветру. Дело было не только в падающих рейтингах. Что-то разладилось в самой сердцевине их группы. — Дело не в цвете волос, Зои, — произнесла Руми, откладывая гитару. Ее голос был ровным, но в нем чувствовалась тяжесть. — Дело в нашей гармонии. Мы перестали петь как единое целое. Мира резко остановилась, тяжело дыша. — Гармония? Ты серьезно? У нас многомиллионный контракт! Мы должны быть машинами по производству хитов, а не рассуждать о гармонии, как какие-то хиппи! — Ее слова были полны сарказма. Руми вздохнула. — Мира, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Хонмун укрепляется, когда мы искренне верим в то, что поем. А в последнее время… мы поем по инерции. — А что нам остается делать? — огрызнулась Мира. — Мир летит в тартарары! Демоны на каждом углу! И мы должны улыбаться и петь о любви? Это просто нереально! Зои, испуганно вжавшись в своего медведя, пробормотала: — Но ведь любовь важна… Разве нет? Руми посмотрела на них обеих. На Миру, с ее грубой прямотой, скрывающей ранимую и чувствительную душу. На Зои, с ее наивной и непоколебимой верой в добро, служащую противовесом окружающему мраку. И на себя, вечно сдерживающую свои эмоции, боящуюся показать уязвимость и слабость. — Мы должны вспомнить, почему мы стали Huntrix, — твердо произнесла Руми. — Мы должны найти нашу потерянную гармонию. Иначе Хонмун падет. Мира скептически приподняла бровь. — И как ты это себе представляешь? Устроим пижамную вечеринку и будем петь песни у костра? Руми впервые за долгое время слабо улыбнулась. — Что-то вроде того. Но не для фанатов ...изначально нужно поговорить.

***

Вечером апартаменты Huntrix преобразились до неузнаваемости. Мира, скрипя зубами, развесила гирлянды с мерцающими огоньками. Зои, сияя от восторга, притащила гору мягких подушек и теплых пледов. Руми заварила огромный чайник травяного чая, полностью игнорируя саркастичные комментарии Миры о его сомнительной полезности. Когда все приготовления были закончены, Huntrix уселись в круг, окруженные мягким светом и успокаивающим ароматом трав. — Итак, — начала Руми, чувствуя себя немного неловко. — Нам нужно поговорить. — О чем? — подозрительно спросила Мира. — О том, как мы вдребезги разбили свои рейтинги? — Нет, — ответила Руми. — О том, что у нас на душе. Воцарилось молчание. Зои робко посмотрела на Руми, а Мира хмуро скрестила руки на груди. — Я первая, — тихо произнесла Зои, ее голос предательски дрожал. Она сжала своего плюшевого медведя до хруста. — Я... я просто ужасно боюсь! Все эти рейтинги, демоны, камбэки… Мне кажется, я не справляюсь! Я боюсь, что подвожу вас, что я недостаточно хороша для Huntrix! Я так стараюсь быть милой и полезной, но, наверное, это не то, что нужно! Может, мне вообще стоит уйти? — Слезы градом потекли по ее щекам, размывая тщательно нанесенный макияж. — Я просто хочу, чтобы мы снова были счастливы, как раньше… Мира смягчилась мгновенно, отбросив в сторону свою привычную браваду. Она подскочила к Зои и крепко ее обняла. — Зои, ты чего! Глупышка ты наша! Не говори так больше! Ты не представляешь, как мы тебя любим! Да, ты можешь быть немного наивной и верить во всякие сказки, но ты — наше солнце! Ты приносишь свет даже в самые темные времена. И не смей думать, что ты недостаточно хороша! Без тебя мы бы давно развалились. Ты — наше сердце, наша совесть… Как бы мы без тебя жили? — Она отстранилась, вытирая слезы с лица Зои. — Не смей больше так говорить! Мы семья, и мы вместе, помнишь? Затем наступила очередь Миры, и на ее лице отразилась явная внутренняя борьба. Она отвела взгляд в сторону, словно ей было стыдно признаваться в чем-то, что она считала слабостью. Она скрестила руки на груди, пытаясь сохранить видимость контроля. — Меня… меня все это бесит! — выпалила она, ее голос был хриплым и полным подавленного гнева. — Меня бесит этот мир! Меня бесят эти чертовы демоны, которые портят нам жизнь! Меня бесит то, что мы должны притворяться, что все в порядке, когда вокруг творится полный хаос! Меня бесит, что я ничего не могу изменить! Что я просто танцующая кукла, поющая песни о любви, когда вокруг льется кровь! Я чувствую себя беспомощной! И это меня убивает! — Голос ее сорвался, и она отвернулась, чтобы скрыть подступившие слезы. — Я просто хочу, чтобы все это закончилось… Или чтобы я, наконец, могла что-то сделать, чтобы изменить этот чертов мир! Руми медленно подошла к Мире и присела рядом. Она аккуратно взяла ее за руку и сжала ее. — Мира, я знаю, как тебе тяжело, — сказала Руми, и в ее голосе впервые прозвучали настоящие, искренние эмоции. — Ты всегда стараешься быть сильной, заботиться о нас, но я вижу, как тебе больно. Ты не одна. Мы все злимся. Но мы можем направить эту злость в правильное русло. Мы можем использовать ее как топливо для нашей силы. Мы можем бороться. И мы будем бороться вместе. — Она посмотрела Мире прямо в глаза. — Ты — наша защита, наш воин. Мы знаем, что можем на тебя положиться. И мы всегда будем рядом, чтобы поддержать тебя. И вот наступила очередь Руми. Она чувствовала, как комок в горле душит ее, как многолетние барьеры трещат под напором нахлынувших эмоций. Она глубоко вдохнула и закрыла глаза, собираясь с духом. — Я… я всегда жила в страхе, — призналась она, ее голос дрожал, словно опавший лист на сильном ветру. — Я боялась своей демонической крови, боялась своей силы, боялась, что она вырвется наружу и навредит вам. Я боялась, что вы узнаете правду и возненавидите меня. Я боялась, что не смогу контролировать себя и превращусь в чудовище, как мой отец. Я жила, прячась за маской безразличия, отгораживаясь от всех, чтобы не причинить боль. Я боялась любить, боялась привязываться, потому что знала, что рано или поздно мне придется уйти, чтобы защитить вас. Я так устала бояться… — Впервые за долгое время слезы потекли по ее щекам, освобождая накопившуюся боль. — Я боялась, что я… монстр. Мира и Зои обняли ее с обеих сторон, крепко-крепко, словно пытаясь собрать разбитую вазу. Руми почувствовала их тепло и любовь, и ее сердце дрогнуло. — Ты не монстр, Руми, — прошептала Зои, ее голос был полон нежности и сочувствия. — Ты наша Руми. Ты наш лидер, наша семья. Ты — самая сильная и добрая девочка, которую я знаю. И мы никогда не позволим тебе бояться. Мы будем защищать тебя, как ты всегда защищала нас. — Мы все немного сломанные, — добавила Мира, усмехаясь сквозь слезы. — У каждого из нас свои демоны в шкафу. Но это делает нас только сильнее. И мы — твои сломанные девочки. Мы всегда будем рядом, чтобы подпереть тебя, чтобы помочь тебе нести твою ношу. Ты не одна, Руми. Мы — Huntrix. И мы всегда будем вместе, что бы ни случилось. Они сидели в обнимку, молча, но их сердца бились в унисон, посылая друг другу волны поддержки и любви. Руми почувствовала, как тяжелый груз ответственности и страха, который она носила на своих плечах годами, медленно растворяется. Она впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему свободной и любимой. Она поняла, что ее сила не в том, чтобы скрывать свои эмоции, а в том, чтобы делиться ими.