Когда стихает звонок

Последний звонок давно отзвенел, заливая коридоры пустотой и гулом. Солнечный свет, еще недавно яркий и беззаботный, теперь косо падал из высоких окон, растягивая длинные, печальные тени. Школа затихла, сдавшись под натиском приближающегося вечера. Яэ Мико, заместительница председателя школьного совета, навела идеальный порядок в бумагах и уже собиралась уходить, когда ее взгляд упал на фигуру в самом конце коридора, на подоконнике в крыле старшего корпуса. Она узнала ее мгновенно — прямая спина, длинные волосы, заплетенные в толстую косу. Райдэн Эи. Президент студенческого совета. Та, что всегда была идеалом, несокрушимым утесом. Но сейчас этот утес выглядел… иначе. Плечи были чуть ссутулены, а взгляд, обычно такой острый и властный, был устремлен в окно, но не видел ни играющих вдалеке студентов, ни облаков. Он был пустым и бесконечно уставшим. Мико тихо подошла, ее шаги не производили ни звука на отполированном полу. — Эи? — мягко окликнула она. — Ты все еще здесь? Эи вздрогнула и медленно обернулась. На ее лице не было привычной сдержанной улыбки. Была только маска усталости, сквозь которую проглядывала тень какой-то глубокой печали. —Мико, — ее голос звучал приглушенно, почти сипло. — Да. Просто… нужно было закончить кое-какие отчеты. Мико знала, что это ложь. Все отчеты были сданы еще утром. Она молча подошла и села рядом на широкий подоконник, прижавшись спиной к холодному стеклу. —Тебе не нужно врать мне, — сказала она тихо, глядя на свои руки. — Я ведь твой заместитель. И… друг. Тишина повисла между ними густая и зыбкая. Эи закрыла глаза, и ее плечи вдруг задрожали. — Они все смотрят на меня, — прошептала она, и голос ее впервые зазвучал сломанно. — Ждут, что я буду идеальной. Всегда принимать верные решения, всегда знать ответ, всегда быть сильной. Как моя сестра. Как она… Она замолча, сжав кулаки так, что костяшки побелели. —А я… я не знаю, правильно ли поступила с тем инцидентом на прошлой неделе. Может, нужно было проявить больше жесткости? Или, наоборот, больше милосердия? Я не сплю ночами, Мико. Мне снится, что я подвожу их всех. Подвожу ее память. Слеза, единственная, вопреки всей ее воле, скатилась по щеке и упала на темную ткань школьной формы, оставив мокрое пятнышко. Эи резко отвернулась, пытаясь скрыть слабость. Но Мико уже видела. Ее собственное сердце сжалось от боли. Она осторожно, давая ей возможность отстраниться, положила свою руку поверх сжатого кулака Эи. —Эи, — сказала Мико так тихо, что это было почти неслышно. — Ты не статуя. Ты не памятник своей сестре. Ты — человек. Эи вздрогнула и посмотрела на нее. В ее глазах, цвета грозового неба, бушевала буря из страха, боли и одиночества. — Они ждут от тебя силы, да, — продолжала Мико, ее голос вдруг стал твердым и невероятно нежным одновременно. — Но самая большая сила — это не бояться быть слабой. Хотя бы иногда. Хотя бы с кем-то одним. Она сжала ее холодные пальцы, пытаясь согреть их своим теплом. —Ты несешь на себе столько всего… Позволь мне помочь. Дай мне нести это с тобой. Не одной. Пожалуйста. Эи смотрела на нее — на искренние глаза, на легкую улыбку, в которой сейчас не было и тени привычной хитрой игривости, а была только безграничная поддержка. И что-то в ней надломилось. Она не зарыдала. Она просто тихо, беззвучно заплакала, опустив голову так, что ее лоб уперся в плечо Мико. Плечи ее тряслись от сдерживаемых рыданий, годами копившегося напряжения, тяжести короны, которую она на себя возложила. Мико не говорила больше ни слова. Она просто обняла ее — свою сильную, несокрушимую, идеальную Эи — и легонько притянула к себе, позволяя ей плакать. Она гладила ее по спине, по волосам, шепча что-то утешительное и бессмысленное, как делают матери с больными детьми. Они сидели так в полной тишине опустевшей школы, в луче заходящего солнца. Две девочки, одна из которых наконец-то позволила себе быть просто девочкой, а вторая наконец-то смогла защитить ту, кого всегда так беззаветно обожала. — Спасибо, — выдохнула Эи, ее голос был влажным и прерывимым. — Спасибо, что… что ты есть. — Я всегда буду здесь, — без тени сомнения ответила Мико, все так же держа ее в объятиях. — Всегда. И впервые за долгие годы Райдэн Эи почувствовала, что ее бремя стало хоть на чуточку легче. Потому что его теперь несли две пары рук.