Теория Февраля

Джисон шёл в сторону терапевтического кабинета по уже знакомому коридору «Белого Лотоса». Под ногами скрипел пол, в окнах отражался холодный февральский свет. Всё было привычным, но внутри всё равно что-то сжималось — не от страха, а от внутреннего напряжения. Он осторожно постучал в дверь. — Заходи, — раздался знакомый голос Доктора Чона. Джисон вошёл. Кабинет был тёплый. Всё на своих местах: кресло, книги на полках, растения. Парень опустился в кресло и на секунду закрыл глаза. — Как прошла неделя? — спокойно спросил доктор Чон. — Нормально, — ответил он и взял паузу, — Я... не возвращаюсь к этому.  Почти. Но в голове крутился тот момент с лезвием. Можно ли это считать за правду? Ведь он не резал свои руки, он просто оставил маленькую ранку, что значила для него так много. Врач кивнул. Без лишнего одобрения. — Но иногда, — он сжал пальцы, — Я чувствую, будто могу сорваться. Вроде бы всё хорошо, но всё равно будто стою у края. — И что ты делаешь, когда это приходит? Он пожал плечами. — Думаю. Стараюсь не паниковать. Слушаю других. Иногда просто ищу Хёнджина  или иду в столовую, чтобы не оставаться одному. Пауза. — И всё равно страшно, что в какой-то день я проснусь и не справлюсь. Джисон стыдливо опустил голову. Врач чуть наклонился вперёд: — А ты ведь справляешься. Каждый день. Уже давно. Даже сейчас — ты здесь. Джисон кивнул.  Он почувствовал вину, что не сказал про тот случай. Но он не мог даже заикнуться об этом. — Просто иногда я думаю… что это всё вернётся. — А если и вернётся — ты уже знаешь, что можешь прийти сюда. Не оставаться с этим один. В этом и разница между тогда и сейчас. Хан медленно выдохнул. Да. Сейчас — не тогда. После приёма Джисон вернулся в комнату. За эти пару недель она уже стала для него чем-то родным, уютным. Он бросил взгляд на стопку плакатов и скотч, что ждали своего часа на столе. Сегодня было самое время. Сегодня он был готов добавить в свою жизнь красок. Воспользовавшись своим одиночествоим из-за отсутствия соседа, Джисон включил музыку с ноутбука погромче и принялся заклеивать весь промежуток стены от кровати до полки плакатами. Они были разные: аниме, актеры, айдолы, даже нашлось пару с милыми котиками и цветами. Джисон кропотливо выбирал идеальное сочетание, разложив их на полу, а после чего аккуратно разместил на стене с помощью небольших кусочков бумажного скотча, что отрывал зубами.  Да, кривовато, но зато сам.  Он отошёл назад, любуясь своим творением. Через пару мгновений он собрал в кучу оставшиеся плакаты и порезался об острый край бумаги. Алая струйка потекла вниз по ладони.  Всё вокруг будто замерло.  Джисон начал давить на палец, наблюдая за появляющейся красной жидкости. Боль вызывала смешанные ощущения. Хотелось ещё.  Но он должен сопротивляться.  — Нет-нет-нет. Нет-нет-нет! — Джисона вертел головой в разные стороны, держась за окровавленный палец. Руки затряслись. Грудная клетка сузилась, будто кто-то на неё сел. Кислорода становилось всё меньше. Джисон попытался сделать вдох, но всё было тщетно. Глаза в миг намокли, зрение замылилось.  Джисон распахнул дверь в ванную. Он попытался умыться, но это было бесполезно. Он судорожно открыл шкафчик под раковиной, достав пачку с лезвиями. Минхо всегда хранил их именно там. Зря. Выудив одно, Джисон уверенно взял его в руку. Холодный меттал тут же нагрелся от его касаний.  Он посмотрел в зеркало: заплаканные глаза, красные щёки и глупая улыбка встретили его.  Обратной дороги нет. Он поднёс лезвие, замешкавшись.  Он хотел почувствовать хотя бы что-то. Почувствать боль. Боль — это тоже чувство. — Что ты делаешь? — твёрдый голос разрезал тишину.  Минхо находился в дверном проёме. Его лицо не выражало никаких эмоций. — Я... я... — Джисон переводил взгляд со своей руки на соседа, не в силах вымолвить и слова.  Это был конец.  — Отдай, — он протянул руку.  Хан неуверенно протянул ему лезвие. После чего Минхо выкинул его в мусорное ведро. — На кровать сел. Живо, — скомандовал он. Джисон был не в силах сопротивляться и сел на свою постель, наблюдая за Минхо, что взял пачку салфеток со своего стола с антисептиком и остановился рядом с ним. Вблизи он был ещё красивей. Минхо начал аккуратно стирать дорожки слёз с его лица и обрабатывать окрававленный палец, в то время как Джисон разглядывал его лицо, запоминая каждую деталь.  — Ты даже не спросишь? — прошептал он. — Зачем? Я не слепой. Я видел, что ты делал. Я тебе не врач, чтобы вправлять мозги. А ты должен понимать всю ответственность за свои действия, — голос был мягкий, почти медовый. — Прости, — он опустил голову. Одинокая слеза скатилась по щеке, капнув на штаны.  — Ты не у меня должен просить прощения, а у себя.  Минхо взял его за подбородок и поднял голову. — Ну ты только посмотри на себя, сопли развёл, — ворчал он. Джисон перехватил его руку, но отодвинул от себя не сразу. Их взгляды встретились. Минхо подал голос после долгого молчания: — Ты веришь в «Теорию февраля»?  Джисон помотал головой. — Что это?  Минхо вздохнул.  — Может я расскажу об этом... Когда-нибудь.  Минхо бережно стёр слёзы, боясь надавить чуть сильнее, словно его щёки были из фарфора, что вот-вот треснет.  На лице Джисона расцвела улыбка. — Только не улыбайся, как дурак и соплю подотри, — он достал новую салфетку, протянув её Джисону,  Он принял её, закрыв свой нос ладонью. Ещё и соплей ему не хватало. — Джи, я тут подумал... — Дверь внезапно открылась, — Джисон? Он тебя бил? — Хёнджин бросил взгляд на покрасневшее и заплаканное лицо Джисона. — Нет! Всё нормально, просто я случайно порезался. Хёнджин, давай ты попозже зайдешь, — он привстал с кровати, выставляя руки вперед. — Нет, подожди.  — Хван, если ты сейчас же не испаришься, то я засуну эту салфетку тебе в рот, — рявкнул Минхо и потряс клочком бумаги для убедительности. — Джи, я волнуюсь. Точно всё в норме? Джисон кивнул. — Напиши мне. Я буду ждать, — напоследок Хёнджин окинул их тревожным взглядом и прикрыл дверь. Оба парня облегчённо выдохнули. — Я даю тебе минуту на то, чтобы включить «Унесённые призраками», если ты хочешь, чтобы мы посмотрели его вместе.  Джисон кивнул и за считанные секунды нашёл ноутбук, уже открывая нужную вкладку. Весь вечер они провели в тишине. Хану так многое хотелось сказать, но он боялся спугнуть соседа, боялся пересечь границы дозволенного. У него был только этот момент. Только эта тишина. И только этот незнакомый человек, который оказался рядом в нужное время. *** Февраль закончился незаметно: снег растаял, дни стали длиннее, а воздух вдруг потеплел. Март пришёл с сыростью и первыми лужами. Всё вокруг выглядело ещё серым, но уже чувствовалось — зима уходит. Вместе со снегом оттаивало и сердце Джисона. У них с Минхо вошло в привычку смотреть что-то по вечерам. Если Минхо замечал скучающего на соседней кровати Джисона, то без слов хлопал ладонью по своей постели, и младший уже, будто по команде, оказывался рядом, включая серию за серией. Минхо бросал на Хана редкие взгляды и задерживался на его лице чуть дольше, чем следовало. В такие моменты сердце замирало. Он чувствовал чужую заинтересованность, ждал, что Минхо сделает ещё шаг, но тот словно стоял на месте и не собирался двигаться дальше. Хан же продолжал надеяться, придумывая оправдания для Хёнджина, лишь бы лишний раз остаться в комнате с соседом. В один из таких вечеров терпение Джисона лопнуло. Час он собирался с силами, ощущая на себе прожигающий взгляд. И наконец посмотрел в ответ. Он встретился с пронзительным взглядом, от которого не имел права отвести глаза. Джисон умел плавать ещё с детства, но в этих глазах он был готов утонуть и захлебнуться — без единого крика о помощи. Минхо не отвёл взгляда. Наоборот — он начал блуждать по лицу Джисона, будто намеренно привлекая внимание. Громкий ком в горле. Джисон сглотнул. Они сидели на расстоянии вытянутой руки, но казалось, что между их лицами всего пара сантиметров. В комнате единственным источником света оставался экран ноутбука, создавая тёплую, почти интимную атмосферу. Их взгляды снова встретились. Минхо прищурился и едва заметно наклонил голову набок. Уши Джисона покраснели, щёки вспыхнули. Ему отчаянно захотелось протянуть руку и коснуться чужого лица хотя бы на мгновение — почувствовать его тепло. Но не выдержав напора, он резко отвернулся к экрану, делая вид, будто ничего не произошло. Он хотел закрыть глаза на это… но не смог. Их игра в гляделки вышла на новый уровень. Теперь Минхо искал его глазами и на арт-терапии, и в коридорах, и на общих сборах. Каким-то чудом он всегда умудрялся выловить Джисона из толпы. Хану хотелось спросить, зачем он это делает. Хотелось понять. Но страх останавливал — он боялся, что даже эта маленькая игра закончится, если поднимет разговор на эту тему. Всё же держать в себе эмоции было невозможно. А кому рассказать, если не Хёнджину? — Да ты гонишь, Джи. Чё, прям сидел и пялился? — Хёнджин закинул в рот рисовый шарик. — А меня, значит, динамил, когда я с ним подружиться хотел. — Не ори ты так, — встрепенулся Джисон. — Я не понимаю. Он просто пялится на меня и даже не скрывает. Но зачем? — Не знаю, — Хван пожал плечами. — Может, ты ему нравишься, — хитро прищурился он. — Нет. Мы даже не перешли на стадию дружбы. Да мы вообще почти не разговариваем! — воскликнул Джисон и тут же прикрыл рот рукой. — Смешной ты. Ну он же тебе понравился, признай. Я по глазам вижу, — Хёнджин наклонился ближе. — Ничего он мне не понравился. Просто… он красивый. Хёнджин разразился смехом, чуть не подавившись рисом. — С эстетической стороны! — добавил Джисон и сделал несколько глотков бананового молока через трубочку. — Ох, Ромео… охомутаешь ты свою Джульетту, а я останусь один, — хохотал Хван. — Никакой я не Ромео. — То есть то, что я останусь один, ты не отрицаешь? — Да не оставлю я тебя. Тем более у тебя есть Феликс, — Джисон толкнул его в плечо. — Чёрт, молоко закончилось. Я сейчас. Он вышел из-за стола и направился к буфету. Отстояв очередь, ему повезло ухватить последнее банановое молоко. Довольный Джисон уже возвращался на своё место, когда вдруг кто-то резко схватил его за шкирку. — Молоко сюда гони, — за спиной раздался грубый голос. Джисон медленно обернулся через плечо и увидел высокого крепкого парня с неожиданно миловидной внешностью. В его облике явно что-то не сходилось. Джисону стоило наконец научиться постоять за себя. Впервые дать отпор. Он глубже вдохнул, сжимая баночку в руках. — Извините, но я взял его первым. — Вот баран. Новенький, что ли? — парень отпустил ворот и наклонился, чтобы оказаться на одном уровне с ним. — У меня аллергия на клубничное. Так что если ещё раз вякнешь, у тебя будет фонарь под глазом. Хёнджин появился рядом в считаные секунды. Он приобнял Джисона за плечо и аккуратно вытащил молоко из его рук, протянув его незнакомцу. — Джисон у нас новенький. Давай забудем этот раз, а? — он глупо улыбнулся. — Слыш, палитра. Прибереги дружка, а то гляди, всё у него отобью, — ухмыльнулся тот и, глухо засмеявшись, направился к своей шайке, которая уже заразилась смехом, как стая гиен. Хёнджин усадил Джисона обратно за стол. — Это Малыш. Мин Дэсок. Алкогольная зависимость. — Боже… тут даже такие есть, — Джисон поёжился. — Он сыночек одного из врачей, так что с ним лучше не спорить и вообще не пересекаться, — Хёнджин бросил взгляд в сторону компании. — Да я и не собирался. А почему «Малыш»? — Да ты видел этого бугая с бейби-фейсом? Его все так зовут, даже врачи. Подлизываются к его отцу будь здоров. Джисон перевёл взгляд на Дэсока, который в шутку замахнулся на одного из своих дружков. Габариты и рост делали его устрашающим, а на лице красовалась сыпь из прыщей. Даже большие глаза, пухлые губы и мягкие щеки не смягчали впечатления. Как бы Джисон ни старался убежать от прошлого, оно всё равно находило его — только в лицах новых, незнакомых людей.