Остроухий Мэри-Сью

      Попаданцем быть охуенно!       Ну, по крайней мере, во Всевеликое Колесо, и то, есть нюансы. Как те, что у Чапая и Петьки из анекдота про засунутый в задницу палец. Короче, мне повезло. Большинству попаданцев тут очень даже хуёво. Вывих мозга – распространённый диагноз. Это так, к слову.       Кто я такой? Ну, можете звать меня Нартарем. Это по-эльфийски (пишется Nárthair) "рассказчик", потому что сейчас я рассказывать буду. Хотя, пожалуй, можете Гонщиком звать, ибо гонево ж лютое, разве нет? А по имени я Ниов (Niomh), и даже не просите меня научить вас произносить последний глухой "м" по-эльфийски; сам я умею, а вот других научить пока что не выходило.       С чего вообще должен начинать рассказывать о себе попаданец, с выходит на речевую трассу каждый уважающий себя гонщик? Ну, обычно с Самого Главного Акта, с того, как он попал, или с предыстории – но, серьёзно, разве ЭТО вам интересно? Выберите себе по душе, сбил ли меня Грузовик-сан, сэр Тепловоз или леди Маршрутка. Красочно представьте кишки, раздавленное пузо, вонищу-говнище, прохожих, драматизьму добавьте – ну, не маленькие, без меня обойдётесь.       Попадая, я, как водится, немного поболтал с одной из местных богинь, но она взяла с меня подписку о неразглашении. Не скажу, чем я её подписал и что там ещё было – подписка на то и подписка. Ещё я у богини подписку на журналы оформил, но они мне пока что не приходили. Мой проёб, забыл заранее указать адрес.       Итак, Всевеликое Колесо. Шестьдесят миров, двенадцать божественных планов и один Город. Город Порталов. Собственно, где я живу. Легче один раз показать, чем расписывать всё по пунктам, но сначала – сцена у зеркала. Она обязательно для любой Мэри Сьи. А я разве не Мэри Сья? Хорошо, не Мэри Сья. Марти Стья.       Вообще, здесь я должен описать себя а-ля "в отражении я увидел", но, пожалуйста, додумайте этот речевой понос без меня – я разве что скажу, что зеркало у меня ростовое, а сам я – высокий хрупкий эльфийский красавчик (правильно выбрал расу). Волосы – розовые (для эльфов это нормально), глаза – голубые, стрижка – "под горшок и завить". Уши – скажу сразу – острые, вытянутые, но не пиздец-блять-варкрафт. Дополнительно удлинять, тягая, не надо. Совесть имейте.       Собственно, это вы в зеркале и увидели бы. Ещё увидели бы одежду – я не настолько ещё стыд потерял, чтоб голым тут перед зеркалом (и перед читателями) вертеться. Туфли с закрученными по-арабски носами, носки цвета фуксии (высокие, а не вот это вот обрезанное нечто из современного мира!), расклёшенные белые штанцы с кушаком лазоревой парчи с серебром, рубашка с жабо и манжетами-кружевами, поверх – нараспашку короткая куртка с отливом, на голове – мягкий картуз с огромным цветком. Весьма модно по тутошним меркам. Моднявее был бы только прозрачный хиджаб, но вязать оный мне лень.       Опять напомню о зеркале – помимо ослепительного меня и моих моднявых одёжек вы б в нём увидели ещё интерьер моей хаты. Ничего интересного – небольшая квартира на четвёртом этаже в весьма среднем районе. Улица Стеклодувов, и нет, ни одного стеклодува тут нет. Проверял. Светлые стены, эльфийская деревянная мебель, балкон, кровать в полтора, жуткий срач.       Я заткнул за пояс нинч – расово-эльфийский (пишется Nynte) обоюдоострый почти прямой меч с "сабельной" рукоятью – и… А, постойте, ещё кое-что.       Посмотрите в зеркало на себя. А теперь – на меня. Я красивый? Кого я обманываю, конечно же да, но вот вам так не покажется. По крайней мере сначала, потому что я симметричный.       Человеческое лицо только кажется симметричным, а вот эльфийское – симметрично на все сто процентов. Это вызывает – поначалу – эффект зловещей долины. Сперва можно и проблеваться, но затем привыкаешь.       Так вот, я заткнул нинч за пояс (не то, чтоб я умею хорошо фехтовать), пересчитал заколдованные золото и серебро в кошеле (один к десяти, магия верифицирует валюту и снижает массу металла), сунул тот во внутренний карман (кто сказал, что в Средневековье не бывает карманов? Бывают, просто в реальном в них хранить нечего было) и спустился вниз задницей по перилам. Их форма к этому очень, очень располагала.       На улице была типичная утренняя толчея.       Эльфы, эльфы, эльфы и ещё эльфы, эльфы и эльфы. И ещё чутка эльфов.       Угадайте с одного раза, какого именно хера.       Правильно, вы угадали (вы ж угадали?). Бессмертие. Даже при склонности рожать детей не чаще чем одного раз в лет эдак пятьдесят (ладно, тридцать), эльфы плодятся просто бешено быстро. Они же от старости не помирают. И это я сейчас говорю про эльфов среднего и высшего класса, а голытьба делает +50% к численности раз в два-три года – учитывая расово-эльфийское здоровье и крайне лёгкую беременность (пусть и двадцать четыре месяца взамест девяти), есть мнение, что чисто в пику всем остальным.       Ладно, про эльфов я вам ещё потом расскажу, сейчас упомяну только, что человеческие цвета волос считаются редкими у нас, остроухих.       Куда более интересны оставшиеся местные контингенты. Это могли бы быть люди, но это не люди. Хомо Сапиенсы тут, встретив конкуренцию со стороны плодящихся пачками эльфов, не вымерли, нет – эволюционировали, причём вполне так нехило. Просто скачком, а оттого – весьма интересно.       Не то, что я б хотел принадлежать к числу пост-людей, но да, размножающиеся черенкованием (это ритуал с участием черенка от лопаты, а не то, что можно подумать) хуторяне, вечно живущие (если жить по феодальным понятиям) феодалы, не выходящие из состояния личинок (как аксолотли) злокозненные карапузы (не путать с полуросликами, гномами и гномиками – это предельно разные вещи, пардон, предельно разные расы), насквозь проспиртованные (а оттого хорошо сохраняющиеся) алкаши и ещё всякая шушера… Так вот, да, хуторяне, феодалы, карапузы, алкаши – это сильно.       И это – не считая всяческих фей и нимф, девочек-волшебниц и на всю бошку отбитых регенерирующих аристократок, вампиров и упырей, орков и гоблинов, тролляшек и огров, разномастных рептилоидов и фурри, демонов, ангелов, говорящих макак и горилл, драконов, пауков, птиц и змей… А ведь есть ещё кентавры, минотавры, сатиры – это если они для вас не входят в число б/гомерзких фуррей. Половину из всего этого многообразия здесь, конечно, хер встретишь, но и оставшейся половины достаточно.       Так что помимо эльфов, эльфов, эльфов и ещё эльфов, эльфов и эльфов, и ещё чуточки эльфов здесь были и эти. Наверное, третью от общего числа рыл.       Знаете, как воняло? Сильно. Духами. Ибо потом, калом и ещё чем вонять здесь нельзя, за это вас может поколотить эцилоп. Пардон, эцилоп – это в соседней вселенной или даже через одну, а у нас – наглые и циничные советские милиционеры. Они защищают от посягательств наглую и циничную советскую власть, сиречь – власть Совета. Совета аристократов, олигархов, набобов, волшебников и ещё всяких сказочных тварей.       А колотят нагайками, больно.       Короче, на рынок я шёл, и вот на нём стояла вонища. На рынке вонять было можно. А ещё можно было орать, и орали вообще все, потому что иначе даже стоящего рядом будет не слышно. Средняя громкость ора постоянно возрастала, и смотрящие за базаром менты раз в пару-тройку часов устанавливали тишину – врывались, всех разгоняли, колотили самых крикливых, брали нужные взятки и удалялись.       Что тут только не предлагают! Ассортимент тут хорош. Груши свежие и гнилые, повидло из рыбы, рыба в чистом виде, в виде грязном и в виде икры, рыбьи скелеты, на которые скидка, инвертированный во времени акулий плавник (отрывать его от акулы должен сам покупатель), баночки и скляночки со всяким дерьмом (иногда – в прямом смысле), сжатое до атомарных размеров зерно, докторская колбаса (делают из докторов), колбаса копчёная и сырая, колбаса в кишке и уже вышедшая наружу, кишка без колбасы, шкурки от мандаринов, самая разная кожа, тряпьё и парча, шёлк и всякие нитки, живые раки, головы крабов и туши свиней, пирожки с человечиной, рабыня-эльфийка (продажа рабов не запрещена, запрещена их покупка, в засаде сидят менты), бумага, чернила и белила, коричневая краска…       А, нет, это было дерьмо…       Ну, короче, вы поняли, да? – Дяденька, дяденька, дайте медяшку! – подскочил ко мне злокозненный карапуз. – А может тебе ещё и ключи от квартиры, где деньги лежат? – да, да, не было этого, это я вот только что по приколу придумал, но водятся тут. Или было? Короче, остановил я карапуза, схватил за руку и спросил: – Слышь, пацан, а ты не видел, тут продают головы буратин? – Канешна, – это мне попугай ответил, он у бабки за лавкой сидел на плече.       Она дерьмо егонное продавала. Бабка попыталась попугая заткнуть, но он полоснул её лапой по роже, она упала в обморок и мы продолжили дальше: – Дяденька, вы чего, педофил? – вопросил карапуз, которого я за руку ещё держал крепко-крепко – забыл отпустить. – Педофилов, пацан, ищи в другом месте. Кыш, а то башку отрублю!       Прикрикнул, шикнул, и карапуза как не бывало. Так вот: – Ну так где, Попка? – вопросил я у попугая. – Попка дур-р-рак! Попка дур-р-рак! – А если я Попке по ебальнику дам, Попка-дурак поумнеет? – Нинада, – ответил мне попугай и выложил, где здесь продаются головы буратин.       Я пересёк рынок почти до середины, навернул круг по более-менее капитальным торговым рядам, нашёл портал, ещё один, переместился по измерениям куда-то вниз-вправо (если судить по вот этой картинке), и вроде бы нашёл нужный "слой".       Тут рынок был куда этажнее и походил скорее на барахолку.       Чем хорош Город Порталов – так общественным транспортом! Порталами, то бишь. – Привет, Амелот, – кивнул я прошедшей мимо богине блядского трэшака.       Мы с ней знакомы. Брюнетка, крутая и ебливая, одевается как стриптизёрша – шпильки, боди-сетка, чулочки, перчатки. Сестра Амелос, богини трэшового блядства, которая в свою очередь уже ебливая и крутая. Как она одевается – хз, Амелос я не видел.       И нет, это не та богиня! Не та! Так вот: – Привет, Амелот! – Поцелуй мою разъёбанную кишку, – бросила мне Амелот, показала фак, но раком не встала.       Видать, очень уж была занята.       Я наконец-то нашёл торгаша буратиньими головами. Это был натуральнейший дровосек, разве что не железный. Не зря говаривают, что топора всякая буратина боится. – По сколько? – спросил. – Простые по медяку, за специальную золотой, за элитную стольник, – дал знать лесоруб.       У меня не было стольника, чтоб заплатить за башку элитного буратины. Я и так тут живу не по средствам, одной только хуцпой шикую. – А давай ты мне элитную, а по тебя производители не придут? А, пиратская морда? – спросил я, положив руку на меч.       Колени тряслись, но за прилавком этого было не особо заметно. – А не пошёл бы ты на хуй? – встал дровосек, пригладил бороду и достал здоровенный топор. – Гражданин, дорогой, – елейным голосом начал я, – вы вообще в курсе, что я – пристав Совета? – я мельком показал поддельные корочки. – И продажа купированных буратиньих голов преследуется по закону. Статья сороковая, подпункт пятнадцатый, ГЭ. Плюс содействие пиратству магического софта. Это десять лет, дорогой.       Пользуясь тем, что лавочка у дровосека была утопленная в ряды, я сделал вид, будто даю отмашку каким-то своим. – Хер с тобой, – буркнуло бородатое и протянуло башку элитного буратины.       Когда дровосек понял, что его наебали (конечно же, его наебали! Он же тупой деревенщина, гы-гы-гы), я был уже далеко – пробежал через весь рынок и три портала, сбил с ног карапуза яблочной феи (она опять отчитывала его за то, что он орал, мол, говно её продаёт, а надо орать, что яблочное пюре; да, яблочные феи яблочным пюре срут), едва не встрял в драку и чудом не попался на глаза наглому и циничному советскому милиционеру.       А то было у меня подозрение, что продажа буратиньих голов и правда запрещена. Теперь я направлялся в Интермундиальный (сиречь межмировой) Университет к подружке-магичке. Преподаёт она там.