Грёзы одного проказника о вечной ночи

      Я почти не помню свою жизнь в приюте, так как пробыл там совсем недолго. У судьбы были на меня большие планы, и в один день мой долгий путь становления Теневым Убийцей Драконов начался с перемотки времени на три века вперёд — тем самым избавив меня от участи быть прозванным «предателем королевства», так как к тому моменту история о «Робин Гудах» уже давно канула в Лету.       Добрая женщина с золотистыми волосами обучала меня тому, как быть человеком, а Скиадрам — как быть драконом. Удивительно: увидев это величественное и гордое создание, с виду являвшее собой воплощение ночного кошмара, другие люди разбежались бы в страхе, но именно рядом с ним я чувствовал себя спокойно и защищённо, как ни с кем другим. Его окрас был черней дёгтя, а угольная чешуя прочнее, чем сталь, однако его шёлковая грива была столь мягкой, что сочилась сквозь пальцы подобно воде, а мощное тело источало столь приятное тепло, что, прижавшись к нему будучи ребёнком, мне сразу же хотелось мирно уснуть. Пусть для кого-то Скиадрам был страшен, но для меня… он был так прекрасен. Этот мудрый и справедливый теневой дракон, не нёсший в себе ни капли злобы, и вправду заменил мне отца.       В то время, тому совсем юному мальчишке, коим я и являлся, было неведомо то, что его воспоминания были подменены, и Скиадрам должен был продолжать выжидать своего часа, будучи окутанным мирным сном, до тех пор, пока не настанет тот день, в который драконы, ненадолго пробудившись, затем и вправду исчезнут. Всё, что я помнил, это болезнь теневого дракона, его слабую просьбу: «убей меня», и то, как я избавил его от мучений своими собственными руками. Это было тем, что мне внушили.       Будучи пятилетним брошенным ребёнком, я чувствовал себя совершенно разбитым и опустошённым. Не ведая конкретной цели, мои уставшие ноги добрели до ближайшего города и подкосились у холодной каменной стены какого-то магазина. Я просидел так до тех пор, пока живот не свело от голода настолько, что сознание стало мутнеть.       Пробудился я от того, что кто-то легонько потряс меня за плечо. Протерев сонные глаза, я увидел перед собой пожилого мужчину, который с мягкой улыбкой протянул мне руку. Старик Грэм — так в окрестностях звали этого человека, а для меня он стал «дедушкой», потому что из-за Скиадрама «отцом» я звать его не мог. Доброта этого человека не знала границ — он приютил меня в своём скромном доме на углу немноголюдной улицы, где он жил совсем один, и не стал ничего расспрашивать о моём прошлом. Дедушка признался, что для него было неважно, кто я такой, — если благодаря мне он сможет вспомнить, что такое забота о ребёнке, уже от этого он будет безмерно счастлив, так как уже очень долгие годы он был совершенно одинок. За столько лет в глазах этого человека действительно стало читаться, что он полюбил меня как родного.       Старик Грэм был большим приверженцем традиций, а в свои молодые годы он профессионально обращался с мечом. По мере того, как я рос, дедушка понемногу обучал меня обращению с клинком, а та самая катана, которую я и впредь иногда носил у себя за поясом даже без особой на то причины, стала памятным подарком от человека, который являлся моим первым учителем в этом искусстве. То же касается и моих склонностей к традиционной одежде — с годами это уже просто вошло в привычку.       Однажды я увидел то, что заставило меня навсегда потерять интерес к сражениям на мечах и вспомнить о том, что я всё же волшебник, а не обычный воин — я увидел, как сражается человек по имени Гажил Редфокс. Стоило мне это увидеть, как мои глаза загорелись. Он не был похож на обычного мага, он даже не был похож на человека. С обнажёнными клыками и развевавшейся за спиной чёрной копной волос, напоминавшей гриву, он был словно металлический лев, для которого не существовало преград, способных остановить его, — он прорывался вперёд, подобно танку. В тот момент в моей голове спонтанно возникла цель: «Я хочу стать таким, как он. Я хочу стать сильнее него. Я хочу победить его».       Так я стал Райосом — учеником на обучении у монстра.       Я думал, что это было простое восхищение. Я пошёл в ученики к человеку, ставшему для меня авторитетом, и моей целью было когда-нибудь одолеть его, чтобы доказать — его обучение прошло не зря. Однако несколько лет спустя я услышал от него слова, заставившие меня задуматься:       «Ты не восхищался мной, ты меня боялся».       Возможно, он был прав, и это просто была естественная реакция мальчишки — победить свой страх, встретившись с ним лицом к лицу. Возможно, это была истина, в которой я не хотел признаваться сам себе.       Следом за Гажилом меня ждала ещё одна судьбоносная встреча. Обучаясь у Железного Дракона, я старался почаще практиковаться в свободное время. Идеальным местом для таких тренировок были уличные бои волшебников — небольшая арена под открытым небом, куда стекались юные маги со всего Фиора, чтобы испытать себя. Сходясь в битвах один на один, каждый хотел, чтобы его запомнили. Каждый хотел, чтобы огромная шумная толпа зрителей, обступивших арену и выкрикивающих подбадривающие возгласы, избрала своим фаворитом именно его. В свою очередь, меня не интересовало признание толпы. Я стоял на невысоком балкончике для наблюдения, находившемся над ареной, и выискивал противников, которых я сам для себя сочту достойными. Тем не менее, несмотря на то, что в уличных боях принимали участие юные таланты, прибывающие со всех континентов, большую часть времени мой скучающий взгляд просто бесцельно блуждал от одного мага к другому. И вот однажды, наконец объявился участник, который заставил меня на протяжении всей битвы неотрывно смотреть лишь на него одного.       Его звали Стинг Эвклиф, и он был примерно моим ровесником. Несмотря на юные годы, он изначально настраивал противников против себя своим нахальным поведением, однако сам он выглядел так, будто ему было вообще плевать, кто там что о нём подумает. Его самодовольная ухмылка и чуть сощуренный взгляд так и говорили: «Вы мне не соперники. Подходите, и я порву любого из вас». Этот парень будто был рождён для того, чтобы блистать на поле боя.       Когда настал черёд моего поединка, я видел, как эти синие глаза пристально наблюдают за мной с каким-то хищным выражением. А затем, после окончания боя, вернувшись на наблюдательный балкон, я услышал окликнувший меня голос:       — Эй, Теневой Дракон.       Я обернулся и увидел перед собой Стинга. Чуть склонив голову, он улыбнулся и просто заявил:       — Сразись со мной.       Я бросил на него короткий взгляд, а затем, отвернувшись, безразлично произнёс:       — Не интересует.       Ответом мне были его отвисшая челюсть и поражённый возглас:       — Чего?!       Вообще-то, то, что я сказал, было не совсем правдой. Только лишь увидев то, как сражается этот парень, мне очень захотелось сойтись с ним в бою… Но потом у меня появилась идея получше. Кроме того, мне просто было интересно посмотреть на его выражение лица, если я откажусь от поединка.       — Ты же хочешь одолеть Гажила, так? Я слышал, как ты говорил об этом, — возбуждённо заговорил Стинг. — Думаешь, что сможешь стать настолько силен, если будешь разбрасываться достойными соперниками вроде меня?       Перед началом уличных боёв участники собирались все вместе, и там были вовсе не редкостью вопросы вроде «Кто твой самый желанный соперник?». Наверное, там Стинг и услышал, как в ответ на подобный вопрос я назвал имя Гажила. Но и я сам услышал тогда кое-что полезное…       — Ты дурак, если думаешь, что можно стать достаточно сильным, вызывая на бой всех подряд.       Удивлённое и раздосадованное лицо Стинга красноречиво говорило о том, что я был первым, кто отказался участвовать в поединке с ним. Тем временем, я продолжал:       — Наша магия противоположна. Свет побеждает тень, а тень побеждает свет. Мне нет смысла сражаться с тем, кто является моей естественной слабостью. Но есть один способ, — сделав паузу, я внимательно посмотрел на него, а затем добавил: — Нацу Драгнил — вот кого ты хочешь одолеть. Объединившись, мы можем помочь друг другу в достижении наших целей.       В тот момент Стинг выглядел так, будто ему безумно хотелось ударить меня за такие наглые слова — об этом говорили выражение его лица и нервно подёргивающаяся бровь. Однако, спустя пару секунд его взгляд прояснился, и парень произнёс:       — Свет — это слабость тени, а тень — слабость света… Ясно. Объединившись, мы сможем перекрыть слабости друг друга. И тогда…       — Да. Если будем слаженно работать, мы можем стать практически непобедимы, — закончил я фразу.       — А ты не так прост, как кажешься, — он широко улыбнулся и, протянув мне руку, сказал: — Я Стинг.       — Роуг, — произнёс я, пожав руку в ответ.       Как бы то ни было, сражаться друг с другом нам всё же пришлось — в ходе совместных тренировок, чтобы для начала хотя бы иметь представление об атаках друг друга. Наш первоначальный энтузиазм довольно быстро поутих, стоило нам начать работу вместе. Мало того, что ни один из нас ранее никогда не имел опыта командной работы, из-за чего мы постоянно делали ошибки и попросту мешали друг другу, так ещё и поладить между собой мы решительно не могли: Теневой Дракон и Световой Дракон были слишком разными. Иной раз и представить было сложно, из-за какой очередной мелочи мы можем поцапаться. Подобные словесные перепалки, нередко заканчивающиеся кулаками и повторявшиеся по несколько раз за день, были обычным явлением:       — Чувак, какого чёрта ты врезал мне по лицу перед нашим совместным ударом?!       — Да не специально я! И вообще, твоя огромная башка мне обзор закрывала!       — Моя башка хотя бы не пустая, как у некоторых! Ты слишком медленный, Роуг! Как мне проводить с тобой совместные атаки, если ты еле ворочаешься?!       — А ты только и делаешь, что выпендриваешься, Стинг! К твоему сведению, синхронизированная атака предполагает то, что ты будешь подстраиваться под движения своего напарника, а не переть напролом, как баран!       Поначалу мы и вправду часто могли случайно задеть друг друга или начать атаку в разное время, однако мы учились на своих ошибках и, указывая на недостатки друг друга, взаимно становились всё лучше и лучше. Прошло немало времени, прежде чем наш обмен комплиментами в конце тренировок эволюционировал от «Козёл» — «Придурок» до «Хорошо поработал» — «Ты тоже». С каждым днём, неделей, месяцем и даже годом мы придумывали всё больше и больше новых техник и продолжали совершенствовать старые. За годы ежедневного наблюдения друг за другом на тренировках мы узнали наизусть все движения друг друга, и нам не нужны были слова, чтобы понимать один одного в бою — достаточно было одного кивка или даже взгляда. В итоге мы добились того, что противники не могли предугадать ни одно наше движение, потому что они совершенно ничего не знали о нашей технике. Уже в свои двенадцать лет мы одерживали победу над каждым вторым своим противником в парных уличных боях, а затем, мы постепенно всё ближе и ближе подбирались к званию дуэта, которому не будет равных не только в кругах уличных бойцов, но и во всём Фиоре.       А тем временем, череда неслучайных встреч в моей жизни всё продолжалась. В один из, казалось бы, совершенно непримечательных дней я неспешно прогуливался в лесу, как вдруг полетел вперёд, неожиданно наткнувшись на что-то мягкое под своими ногами. Потерев ушибленные колени, я пригляделся к той, как мне показалось, мшистой кочке, о которую я споткнулся. Однако кочка оказалась живой.       — Пр… Простите… — услышал я тонкий, почти детский голос.       Это был маленький котёнок с огромными блестящими глазами, чья шерсть имела слегка травянистый оттенок, — как я позже узнал, это был не обычный котёнок, а иксид, однако зная, в каком чудном мире мы живём, даже в тот момент говорящий кот меня нисколько не удивил.       — Эй, малыш, ты потерялся? Где твой дом? — мягко спросил я, склонившись к иксиду.       Он смотрел на меня с какой-то заворожённостью, а затем его глаза вдруг заполнились слезами, и он запричитал:       — Фро не знает. Фро остался совсем один. Фро больше некуда пойти.       Хорошо, что в тот момент упавшая чёлка прикрыла мои глаза, потому что от этого зрелища они стали слегка слезиться и у меня. Это создание было абсолютно беззащитно, и его простодушие было настолько трогательно, что моё сердце мгновенно растаяло. Я не нашёл иного решения, кроме как произнести:       — Что ж, Фро, теперь ты больше не один.       После этого я взял иксида на руки и принёс домой, где дедушка радушно его принял. А затем, вечером того же дня произошло то, после чего я больше не задумывался о том, чтобы подыскать для Фроша другое жильё.       — Мама! — воскликнул малыш, пристально глядя на меня.       Оторопев и не зная, что делать, я посмотрел на дедулю Грэма в поисках спасения. Однако тот лишь пожал плечами и, улыбнувшись, кивком указал мне самому решать, как выбраться из ситуации.       — Э-эм… Нет, Фрош, я не твоя мама, — чуть помявшись, негромко сказал я. — Можешь звать меня просто Роуг.       — Роуг! — вновь воскликнул иксид и тут же прижался ко мне, приобнимая лапками.       Я слабо охнул от неожиданности и неуверенно погладил Фроша по спине. Словно бы невидимые нити судьбы связали нас в тот момент, и тогда я понял — ещё только протянув этому иксиду руку помощи в лесу, я уже избрал своим долгом его защиту. Оглядев эту ситуацию, дедушка весело хохотнул и ласково потрепал меня по волосам. Кажется, это было знаком того, что в нашей семье стало на одного члена больше.       Время шло, и неожиданные для меня события продолжали происходить — однажды пришёл тот день, в который я узнал, что гильдия Фантом Лорд разрушена, и Гажил присоединился к Хвосту Феи. Это известие повергло меня в шок. Я не мог поверить, что тот самый смертоносный Гажил Редфокс, которого я знал, объединился с волшебниками, уничтожившими его гильдию. Тогда мне ещё больше захотелось встретиться с ним лицом к лицу, чтобы узнать правду. Я подумал, что, может быть, встреча со мной встряхнёт его и вернёт прежнего Гажила, которым я когда-то восхищался. Мне так и хотелось ему в лицо произнести фразу: «Неужели ты стал настолько слаб, что тебя смог победить твой бывший ученик?»       Дальше было ещё больше. Я узнал о том, что Гажил и ещё несколько других волшебников, включая Нацу, пропали без вести на острове Небесного Волка.       — Что мы теперь будем делать? — спросил я тогда у Стинга.       — То же, что и раньше, — твёрдо ответил он. — Они вернутся. Нацу Драгнила так легко не убить.       Стинг казался очень уверенным, однако я сам постепенно стал всё сильнее утрачивать понимание того, ради чего я вообще сражаюсь. Но я всё же не отступил. Стинг всегда был человеком, за которым люди хотели идти. Если уж он чего-то захочет, то обязательно этого добьётся. Он любил забирать славу себе, а я особо этому не препятствовал, просто продолжая следовать за ним по пути силы, будто бы уже по привычке.       Тем временем, здоровье дедушки Грэма резко стало ухудшаться. Я старательно ухаживал за ним, но с каждым днём он становился всё более плох. А когда мне было семнадцать лет, он неожиданно умер.       После того, как не стало дедушки, последняя нить, удерживавшая меня на границе тихой и мирной жизни, оборвалась.       «Давай вступим в гильдию. Так мы сможем стать ещё сильнее. Я слышал, что в Саблезубе если ты слаб, тебя просто выкидывают. Если мы сможем выжить там, то для наших давних противников не останется и шанса», — это были слова Стинга.       Однако придя на место и увидев жёсткий отбор, мы поняли, что ещё не готовы. Мы не хотели уже изначально прослыть неудачниками, прошедшими со второй попытки, поэтому должны были быть уверенными в том, что испытание нам дастся с лёгкостью сразу. И тогда Стинг нашёл решение — вживить в своё тело лакриму, тем самым став Убийцами Драконов третьего поколения.       Это сработало. Мы с лёгкостью прошли отбор и со временем прослыли одними из сильнейших в своей гильдии, и во многом благодаря нашему присоединению сама гильдия Саблезуб стала одной из сильнейших в Фиоре.       Далее нас ждали Великие Магические Игры, на которых мы должны были наконец встретиться с теми, кого так давно хотели одолеть. Казалось бы, вроде всё шло хорошо, но… Меня что-то тревожило. Мне не нравилось то, как менялось поведение Стинга — он всё больше ожесточался. А затем, увидев публичное изгнание Юкино и то, как мой напарник не придал этому значения, я решил, что он перегибает палку. Казалось, желание стать сильнейшим уже застилало ему глаза. И тогда, оставшись с ним наедине, я сказал:       — Ты изменился, Стинг. Не думаешь, что стоит немного притормозить?       — Мы уже почти сделали это. Наша цель никогда не была так близка, — произнёс он и, посмотрев мне в глаза, добавил: — Роуг, это ты был тем, кто создал нашу команду. Так куда подевалась твоя былая решимость? Неужели ты хочешь всё бросить? Неужели хочешь отступить?       — Я не говорил, что хочу отступить, — покачал головой я. — Но… А что мы будем делать потом?       — Найдём новую цель. Ведь когда ты знаешь, за что сражаешься, ежедневно бросать себе вызов становится гораздо интереснее, правда? — с улыбкой сказал Стинг.       «Когда ты знаешь, за что сражаешься… Так за что я сражаюсь?» — я всё ещё не находил конкретного ответа.       Великие Магические Игры в итоге закончились для нас поражением, однако… Проиграв, я почувствовал удивительное облегчение, будто гора с плеч свалилась, — мне больше не надо было гнаться за какой-то призрачной «силой», и без этих мыслей стало гораздо спокойнее.       После свержения Джиеммы и становления Стинга новым мастером Саблезуба в моей душе, наконец, установилось равновесие. Только лишь пройдя через всё это, я наконец-то понял… Каждый день видеть улыбки и слышать беззаботную болтовню товарищей; смеяться и подшучивать друг с другом, занимаясь пусть и немного глупыми или детскими, но такими весёлыми вещами; всегда знать, что тебе есть куда вернуться; дать недоброжелателям понять: «Если ты обидишь одного из нас, то будешь ответственен перед всей толпой»; каждый день отправляться на задания, чтобы процветал наш дом. Вот, что такое настоящая гильдия. И вот, ради чего я сражаюсь.