🖤
3 сентября 2025 г., 04:25
Он сидел, сжав кулаки, глаза плотно закрыты. Если их не открывать, родной голос звучит так же, как раньше, чуть размыто, будто из-под воды, но все еще родной.
— Прости... — он прозвучал хрипло, будто ржавый гвоздь вонзился ему в горло.
— Я знаю, — ответил ему тихий голос.
— Я не хотел… не хотел, чтобы так получилось.
— Ты не виноват.
Он сжал зубы, чтобы не разрыдаться. Где-то в груди кололо, будто кто-то медленно выкручивал нож.
— Я не смогу… без тебя, — голос его дрожал.
— Сможешь.
— Нет.
— Ты будешь счастлив.
Он покачал головой:
— Не лги.
Голос ему не ответил. Тишина затянулась, и он боялся, что это конец.
— Я люблю тебя, — выдохнул он.
— Я тоже.
— Прости… — его голос сорвался, стал тише шепота. — За все. За каждый глупый спор, за каждое холодное слово.
— Я прощаю, — ответ был слишком мягок, и в голосе не было упрека. Только усталость.
— Почему ты прощаешь так легко? — он стиснул зубы, чувствуя, как предательская дрожь бежит по спине. — Я не заслужил этого.
— Разве любовь измеряется заслугами?
Он сжал веки еще сильнее, чтобы слезы не вырвались наружу.
— Прости… За всё. За то, что не слышал тебя тогда. За то, что не удержал, когда нужно было остаться. За каждый взгляд, который я отвел...
Он почувствовал, как по щеке скатывается предательская слеза, но не стал ее вытирать. Пусть горит.
— Ты, как и всегда, слишком винишь себя, — голос прозвучал слабее, и сердце его сжалось.
— Как мне не винить? — он стиснул зубы, чтобы не закричать. — Ты уходишь. Навсегда. И я... я даже не знаю, как это принять.
— Ты примешь.
— Нет! — его пальцы впились в колени. — Почему ты так спокойно говоришь? Почему не злишься? Кричи на меня, бей, ненавидь — что угодно, только не это... не эту тихую покорность!
Голос снова не ответил.
— Хоть раз скажи мне правду, — он наклонился вперёд, как будто мог приблизиться, если только постараться. — Тебе больно?
Тишина.
— Пожалуйста...
— Было больно, — наконец прошептал тихий голос, но в нем не было той печали, как раньше. — Теперь нет.
Он содрогнулся.
— Я не хочу тебя терять...
— Ты же знаешь, что я уже не могу остаться.
— Но почему?! — его голос сорвался, превратившись в нечто между криком и стоном. — Почему именно так? Почему именно сейчас?
— Просто потому, что так должно было случиться.
Он почувствовал, как его дыхание стало неровным, прерывистым.
— А если я попрошу тебя остаться?
— Ты знаешь ответ.
— Но я… я не могу просто отпустить. Как мне жить с этим? Как мне просыпаться и не слышать тебя? Как мне… — он чувствовал, что где-то внутри он сломался.
Голос молчал. И от этого молчания в горле встал ком.
Он сидел, сжав кулаки до боли, ногти впивались в ладони, но эта боль была ничтожна по сравнению с той, что разрывала грудь.
— Ты винишь во всем меня? — он выдохнул это, боясь услышать ответ.
— Нет, — сказал голос мягко.
Он знал, что это ложь.
— Ты врешь…
— Я не хочу, чтобы ты страдал.
— Но я должен страдать! — его голос вдруг сорвался в крик, эхом пронесшийся вокруг. — Я должен был оберегать тебя! Почему ты не злишься на меня? Почему не кричишь, не проклинаешь?
— Потому что я люблю тебя.
Он содрогнулся, как от удара.
— Это нечестно…
— Ты будешь счастлив, — уверенно и мягко повторил голос.
— Перестань! — он почти застонал. — Как я могу быть счастлив, если тебя нет рядом? Как вообще можно быть счастливым после этого?
Голос не ответил. Ветер коснулся его щек, будто чьи-то пальцы — легкие, едва ощутимые.
— Я не хочу открывать глаза, — прошептал он.
Тишина.
— Ты… ты еще здесь?
Ничего.
— Пожалуйста…
Ничего.
Сердце бешено колотилось, слезы жгли, но он больше не мог. Он медленно, как будто против собственной воли, разомкнул веки.
Перед ним был серый холодный камень. Выгравированное имя. Даты. Слишком короткий промежуток между ними.
И больше ничего.
Ни голоса, ни тепла, ни рук. Только ветер, шуршащий мертвыми листьями, и далекий крик птицы, похожий на стон.
Он сидел на коленях перед могилой, один, сжимая в руках увядшие цветы.
И только тогда он позволил себе разрыдаться.
