Ангело-английское плетение словес

***

      Ангел и демон сидели в уютной задней комнате небольшого книжного магазинчика в Сохо. Беседа шла довольно бодро, но слегка пьяной походочкой, ветрено покачивая бёдрами. — Я не могу согласитьс' съесть утку. Как я буду смотреть в глаза передставит'лям её вида? — А как ты смотришь в глаза курам, черепахам, коровам, медведям, осетрам, форелям, свиньям, кроликам, устрицам, кобанам, зайцам, шус... сус... шусликам, оленям, лосям, косулям... — Мой дорогой... — ...барсссссукам, белым медведям, тюленям, казаркам, трух-турурух... турухтарам, бекасам, кроншнепам, чибисам... — Кроули!... — Мородункам, перерепа...перепелам, фазанам, рябчикам, глухарям, белкам... – Кроули выдохся, – Что тебе сделали белки, Азирафаэль? — Бла-бла-бла, я тебя не слушаю, мне не интересно, – ангел закрыл уши руками, старательно отворачиваясь, – Ты мой идио... идио... — Идиот? — Нет. Хотя... Вообщ'-то я имел в виду, что ты мой идол... идеал... идлеалогич'ский противник. — Я? — Ага.       Повисла пауза. — Ты обиделся?       Азирафаэль подвинулся ближе, уронив стоявшие возле его кресла пустые бутылки из-под вина, которые с грохотом покатились по полу. — За кого ты меня принимаешшшшь, ангел? — Тебя? Ну... Я же сказал же уже же. А ещё ты змейка. — Змий, Азирафаэль, Змий. И не надо так меня называть. — Змийка. — Ангел! — Ну хорошо, хорошо, – Азирафаэль попытался перевести разговор на светский лад, – Как дела в аду? Как начальство? — Пф! – ответил Кроули. — Тебе нравится эта погода? – он кивнул на задёрнутые занавески. — Бр-р, – Кроули помотал головой с растрепавшимися волосами.       Беседа зашла в тупик. Они снова замолчали. — А я не смотрю им в глаза, – вдруг прервал тишину Азирафаэль. — Кому? – Кроули приподнял очки. — Им всем. Ну... черепахам там, фазанам... суши. — У суши нет глаз, Азирафаэль. — У всех живых есть глаза. — Суши не живые. И нет, не у всех. — Но должны быть у всех. Я сам заполнял бланки. — Но не у всех есть. Я где-то что-то такое читал. — И у кого нет глаз? — Нууууу, – Кроули задумался. – Нууууу... — Ну что? – передразнил Азирафаэль. — Аммм, а, о! – Кроули поднял палец. – Атретохоана, например. — Атаре... Терерарера... Атрирохоране... — Атретохоанна. — Кто это? — Ну, это... Такая голая змея с ножками. Она немного червяк, немного змея. С ножками. — У змей нет ног.       Кроули странно посмотрел на него. — Ну, ты – исключение, у других нет, – поправился Азирафаэль. — То есть по твоему я исключительный? – Кроули вальяжно раскинул длинные руки на спинке дивана и попытался закинуть ногу на ногу. С третьей попытки ему удалось это сделать. — Ты исключительный из рая, Кроули. Ты мой идеал... идлеол... идалеологич'ский... — Идеологический. — ...враг. Да. Ты не обиделся? — Ты смеёшься?       Азирафаэль на всякий случай потрогал губы. — Нет. — Моё почтение, Азирафаэль. Ты здорово научился задевать за живое. Осталось проработать понимание иронии. — Спасибо, я быстро учусь.       Они снова помолчали. — Это был не комплимент, так ведь? – уже серьёзно сказал Азирафаэль. — Нет, почему, я правда восхищён. Не то, что бы это привело меня в восторг, но... в некотором роде, я завидую. Думаю, я никогда не смог бы сказать тебе что-то в этом роде. — Оу! – Азирафаэль гордо поднял подбородок, а затем виновато опустил. – Оу... Ну... Не переживай, я могу научить... В смысле... Так, ладно, надо трезветь. — Протестую. Что мы будем делать трезвые с этим разговором? — Ляжем спать. — Гм... Трезвый ты не спишь. — Хорошо, тогда не будем ложиться спать. — Давай компромисс? — Гм? — Ляжем спать пьяные. — Странный компромисс. — На то он и компромисс. — Ну... Ладно. Спокойной ночи тогда, что ли. — И тебе сладких снов, ангел.       Азирафаэль кивнул, соглашаясь скорее с самим собой. Он медленно, с преувеличенной осторожностью, поднялся со своего кресла. Мир качнулся, и ангел на мгновение замер, ухватившись за спинку, чтобы обрести равновесие. — Отличный пируэт, – прокомментировал Кроули, сонно наблюдая за ним одним глазом. — Практикуюсь, – с достоинством ответил Азирафаэль и протянул руку. – Пойдём, мой дорогой.       Кроули с сомнением посмотрел на протянутую ладонь, затем перевёл взгляд на лицо ангела. Секунду он колебался, но усталость взяла верх. — Справлюсссссь, – пробормотал он, но всё же крепко ухватил протянутую руку.       Подниматься вместе оказалось ещё сложнее. Они пошатнулись, навалившись друг на друга, и на мгновение замерли, представляя собой крайне неустойчивую конструкцию, которая держалась исключительно на взаимном упрямстве и шести тысячах лет привычки. Опираясь друг на друга, они проделали героический путь в несколько шагов до дивана, на который Кроули скорее рухнул, чем лёг.       Азирафаэль постоял над ним секунду, глядя, как демон, не открывая глаз, натягивает на себя полу собственного плаща. Ангел вздохнул, подошёл к старому сундуку и достал из него тяжёлый клетчатый плед. Он осторожно укрыл им Кроули, подоткнув края. Демон что-то неразборчиво пробормотал во сне и удобнее свернулся под тёплой шерстью.       «Мой идеологический враг», – подумал Азирафаэль, глядя на это умиротворённое зрелище.       Он постоял ещё немного, слушая потрескивание огня в камине и ровное дыхание своего друга, доверчиво уснувшего под одной крышей с ним.       «Какая глупость», – пришло вдруг в голову ангелу. В тишине думалось как-то легче, сами мысли стали чище и светлее.       Он повернулся и погасил лампу на столе, оставив комнату во власти пляшущих теней, которые отбрасывало на стены живое пламя.       «Просто… мой».