Луч Пятого Солнца

Сонхва вышел из небольшого дома и улыбнулся новому дню и яркому солнцу. Дышать становилось легче, когда завершался торжественный ритуал трансформации бога Тескатлипоки. Год обещал быть хорошим, а... А тот юноша больше не мучался в затворничестве... Конечно, он понимал, что все это необходимо, что уже на днях нового красивого раба и пленного выберет Верховный жрец, но все равно сердце сжималось в груди, когда юноша думал о ритуале... Сонхва боялся крови, он никогда не находился в первых рядах зевак, что хотели быть «ближе к богам» в моменте жертвоприношений. Юноша куда больше любил собирать соцветия и различные материалы для кропотливого приготовления красок. Сонхва служил богам своим трудом, упорством и искренней верой, что все будет в порядке... Он проливал лишь скромные капли своей крови, когда из-за невнимательности мог сильно прорезаться или счесать кожу, застряв где-то руками. Юноша снял с крючка связку, в которую еще с вечера собрал самые хорошие травы для Кали, и направился к дому своих друзей. Очень уж было интересно, как продвигается работа над его маленькой просьбой! Тлалькуа и Кали были прекрасной парой, но боги не были к ним милостивы, детей они не смогли дождаться. Но сам Сонхва с радостью помогал им всякими мелочами и был не против получать в ответ теплые улыбки и благодарность: – Тлалькуа! – Юноша широко улыбнулся, входя на полянку за домом, увидев мужчину. – Хва-я, это ты, – хозяин жилища был рад гостю, что пришел так вовремя, и протянул ему небольшую чашу. – После твоей росписи она будет достойна стоять на столе самого тлатоани! Сонхва сразу проявил интерес к изделию, что получил в руки. Он завороженно осмотрел тонкую работу – на дне чащи красовался немного грубоватый, но все равно прекрасный ягуар: – Кто сделал это? Тлалькуа указал рукой куда-то за спину Сонхва, призывая его посмотреть самому: – Кали привела его пару дней назад, выкупила у дозорных, среди парней… Он творит чудеса своими руками. Только ремесленник уже не слушал хозяина, он во все глаза наблюдал за молодым человеком, что старательно трудился над новым изделием, немного надув губы и хмуря выразительные брови. Его щеки были измазаны глиной, словно юноша просто вытирал лицо от пота, пока был полностью погружен в работу: – Сан, – позвал Тлалькуа, отвлекая юношу. Сонхва совсем растерялся, когда раб поднял взгляд, услышав свое имя, и мило им улыбнулся: «Он сияет, как солнце!» – ремесленник не смог не улыбнуться в ответ. – Я помню, что обещал тебе интересный кувшин в дом, ты ведь не против, что я отдал это поручение Сану? Думаю, что закончит к вечеру, – хозяин посмотрел на гончара и указал ему на Сонхва. – Это Хва-я. Друг. Кувшин для него, Сан, подарок. Сан снова перевел взгляд на гостя и кивнул, возвращаясь к работе: – Конечно… – Сонхва качнул головой, чтобы перевести взгляд на своего друга, переставая разглядывать широкие плечи юноши и то, как бесстыдные лучи утреннего солнца гуляют по его медовой коже. – Тогда… я загляну вечером, когда вернусь, хочу набрать ракушек для новой краски. О! Совсем забыл, травы для Кали. Ремесленник убежал по своим делам быстро, теперь ему очень хотелось скорее вернуться в город: «Сан… Красивое имя! А его руки… Этот юноша точно очень сильный. Может, Тлалькуа позволит Сану помочь мне перетереть раковины в порошок, он точно бы справился очень хорошо!» – Окрыленный новой встречей Сонхва сосредоточенно бродил по мелководью, выбирая основу для краски. Когда Солнце склонилось к линии горизонта, окрашивая окрестности города в прекрасные, но немного пугающие багряные цвета, ремесленник вернулся к дому друзей, придерживая свою плетеную суму, неся ее через плечо. Сонхва растерялся, увидев, как Тлалькуа обнимал жену, утешая ее: – Кали? У вас все хорошо? – ремесленник шустро перемахнул через не высокую ограду и подошел ближе. Женщина тихо вздохнула, отстраняясь от мужа: – Хва-я… они забрали Сана… Сонхва сел в кровати, стараясь отогнать от себя наваждения сна. Сердце стучало слишком громко от пережитого эмоционального удара, что немного кружилась голова. Пак не мог понять точно, где он находится, пока рядом он не услышал тихий вздох. Сан. Парень мирно спал на своей половине постели, укутавшись в мягкий плед так, что видно было лишь его очаровательный носик, если хорошо присмотреться в темноте: «Он дома… он здесь. Со мной», – археолог опустился на подушку и потер глаза. – «Нас ждет новый прекрасный день… Просто отдохни до утра, Хва». Сан проснулся в пустой постели. Он не шумел, не звал Сонхва, юноша знал, что археолог дома, и не хотел нарушать уютную атмосферу утра. Пришлось постараться, чтобы найти в себе силы и выбраться из мягкого плена пледа, выходя в холодный мир. Сонхва нашелся на кухне. Археолог стоял у окна, обнимая себя за локти руками, а рядом на краю стола его ожидала кружка с кофе… Уже остывшим, но все еще ароматным. Сан, неслышно ступая, подошел ближе и обнял юношу со спины, осторожно опуская подбородок на его плечо: – Твой кофе уже потерял пар. – Это не страшно, – Пак немного обернулся, накрывая руки юноши своими. – Я не могу замерзнуть в руках Солнца. На губах появилась легкая улыбка, которая отвлекла от тревожных мыслей. Рядом с Саном исследователь забывал о плохом: – Прости, что не смог закончить кувшин, Хва-я, – промурлыкал юноша, чувствуя, как археолог замер в его руках. – Ты… Сан, ты… ты вспомнил это? – Ракушки и душистые травы, помню, как ты улыбался. И чувствовал, как ты плакал по мне тогда, и сейчас…