Цена одной шутки

Дружба — это величайшая ценность, которую человек может приобрести в своей жизни. © Максим Горький.

      Принц раздражённо пробирался сквозь густые заросли, раздвигая перед собой ветки рукой в латной перчатке. Мерлин, идущий позади, вскрикнул, когда одна из веток больно ударила его по лицу.       Бедный слуга и так нёс на своих тощих плечах весь нелёгкий скарб — припасы, одежду, мешочек с золотыми и серебряными монетами, посуду и прочие походные вещи, как свои, так и принца.       Обиженно взглянув на венценосного болвана, он промолчал, понимая, что у того сегодня вправду есть причины быть таким подавленным и раздражительным. И они, по правде говоря, совсем не надуманные. Не в этот раз, по крайней мере.       Слухи о банши, поселившейся на окраине леса у отдалённой деревушки почти на границе королевства, оказались сильно преувеличены. На самом деле это была сумасшедшая ведьма — старая женщина, потерявшая ребёнка из-за ненависти короля ко всему магическому.       Несчастная не смогла смириться с утратой, повредилась рассудком и начала пугать своим видом и поведением окрестных крестьян. Жуткие крики и проклятья, звучавшие по ночам, заставили их поверить, что в лесу обитает злой женский дух.       Артур наверняка чувствовал себя отвратно: он был незлым человеком, но пока даже в своих мыслях не мог пойти против беспощадной политики отца, нацеленной на искоренение магов.       То, насколько жестоко поступил король с ведьмой, убив её невинное дитя, вызывало у него жалость и сострадание, но с детства его учили презирать магию во всех её проявлениях, и эти убеждения въелись в его разум слишком глубоко, чтобы он мог их просто игнорировать.       Хотелось верить, что однажды всё изменится, но это определённо случится не раньше, чем Артур сядет на трон и сам станет королём — добрым и справедливым.       «В отличие от своего отца», — со вздохом подумал юноша.       Волшебник счёл нужным поддержать друга, заметив его напряжённую, словно тетива, спину и тягостное молчание, которое тот хранил с тех самых пор, как они покинули деревню. После увиденного они не остались даже на ночлег.       Он негромко заговорил, стараясь звучать бодрее, чем чувствовал себя на самом деле:       — Ты не виноват в том, что случилось.       — Не помню, чтобы я спрашивал твоего мнения.       Голос звучал устало, и в нём почти не чувствовалось привычной напыщенности. Огрызался принц без своей прежней язвительности.       — Иногда мы ничего не можем сделать.       — Мерлин?       — Да, сир?       — Заткнись.       Слуга обиженно засопел за его спиной, и принц ощутил лёгкий укол совести.       — Я знаю, что магия приносит зло, — нерешительно начал он, не сбавляя шага, — но меня пугает та жестокость, с которой мой отец охотится на них. Костры, утопление, эти публичные казни для устрашения… — юноша тяжело вздохнул. — Не удивлён, что она сбросилась со скалы, лишь бы не попасть в руки сына Утера Пендрагона.       Опустив голову, юный маг подумал, что на месте ведьмы, возможно, поступил бы так же — всяко лучше, чем сгореть на костре в мучениях. Она хоть не мучилась, разбившись насмерть.       Вероятно, если бы у него не было важной миссии, напрямую связанной с принцем, он бы старался держаться подальше от короля и придворных, спокойно себе продолжая обучение у Гаюса. Любой волшебник, обладающий толикой разума, поступит таким образом.       Но куда хуже подобной смерти — оставить лучшего друга наедине с нескончаемыми опасностями и его собственной глупостью… которая, впрочем, зачастую тоже казалась нескончаемой.       — Ты — не твой отец, — заверил его Мерлин, стараясь придать словам убедительности.       Он и вправду в это верил.       Артур на эти слова вздрогнул, но промолчал, думая о чём-то своём. Некоторое время они шли молча.       — Я уверен, что, когда придёт время, ты станешь куда лучшим королём.       — Не будь ты всё время у меня на глазах, я бы решил, что ты снова напился эля в таверне, — фыркнул принц, бросив на слугу насмешливый взгляд. — Иначе твой бред никак не объяснить.       — Не умей вы разговаривать, я бы решил, что вы осёл, — не остался в долгу Мерлин. — Без обид для настоящих ослов.       — Очень смешно, — буркнул принц, хотя уголки губ предательски дрогнули. — Кстати, Мерлин, не затруднит ли тебя пойти впереди? У тебя ведь врождённый дар — всегда находить дорогу домой. Прямо как верный пёс.       — Правда? — он скептически изогнул бровь, хотя сердце невольно ёкнуло при словах «врождённый» и «дар». — Что-то не припомню у себя таких талантов.       Пендрагон остановился, пропуская слугу вперёд. Лишь по хитрому взгляду было ясно, что тот задумал что-то весьма нехорошее. Чутьё на неприятности слугу обычно не обманывало.       — Зато я прекрасно помню, — хмыкнул принц и пнул слугу носком сапога прямо под зад, едва тот оказался впереди.       Удар оказался нежданный, оттого и особенно неприятным. Он вскрикнул.       От следующего пинка маг успешно увернулся, что только раззадорило наследника престола. Он продолжал пинаться, стараясь, однако, не сломать ничего тощему, как жердь, недоумку.       — Я же говорил... вы, сир, и пинаетесь, как упрямый... О-о-ой!       Артур застыл в ужасе, наблюдая, как слуга, получив болезненный пинок, оступился, сделал несколько неуклюжих шагов вперёд и сорвался вниз с оврага, скрытого доселе за густым кустарником.       Тяжёлый мешок на спине тянул его вниз, словно привязанный к ноге камень на дно озера, безжалостно лишая всякой возможности удержать равновесие, хотя тот отчаянно пытался.       Откуда-то снизу раздался душераздирающий звон и лязг, сопровождавшие падение.       Всё произошло слишком быстро — принц даже не успел вскрикнуть, не то что протянуть руку, чтобы схватить его и помочь.       — Мерлин! — закричал он надрывно. — Мерлин… нет!       Он двинулся вперёд на негнущихся ногах и с опаской заглянул вниз: юноша лежал на дне оврага среди груды камней, а под тёмной шевелюрой медленно растекалась лужица крови.       Кровь застыла в жилах принца. Прикрыв рот рукой, он сдавленно вздохнул. Несколько секунд принц стоял, как вкопанный.       Мгновением позже он заметил неровный спуск вниз и ринулся туда так быстро, как только мог, проклиная свою глупость. Страх потерять близкого человека был гораздо сильнее страха сорваться туда вслед за ним. Он в жизни не простит себе, если… если друг умрёт.

***

      Артур спустился вниз быстрее, чем можно было ожидать от человека в массивных латных доспехах. Добравшись до неподвижного тела друга, он рухнул перед ним на колени, моля лишь об одном — чтобы тот оказался жив.       Острая боль мгновенно пронзила колени, будто наколенников вовсе не было, — дно оврага оказалось сплошь усыпано острыми камнями.       И эта деталь лишь усиливала страшное подозрение: друг ударился головой именно о них, а не о мягкую, влажную после дождя землю.       Дрожащими руками принц притянул его к себе, подняв к небу голубые глаза, полные слёз. Сбивчивая молитва сорвалась с губ — и вскоре пришло безмерное облегчение: боги, похоже, оказались милостивы.       В ответ донеслись слабые, судорожные вдохи. Мерлин был жив, пусть и на грани.       Выдохнув, он перевёл взгляд на злополучный мешок — тот самый, что и потянул слугу ко дну оврага. Вина снова обожгла его: бедняге пришлось тащить на себе ворох лишних вещей, без которых в походе вполне можно было обойтись. И ведь сам принц мог понести хотя бы часть этих вещей — но не сделал этого из принципа.       «Хоть иногда надо думать не только о себе...», — пришла к нему на ум запоздалая мысль. — «Какой же я идиот, Мерлин...»       Отстранившись от раненого, он поспешно стал вытаскивать из мешка всё подряд — проще говоря, потрошил его — и, найдя вскорь самую чистую из своих рубашек, порвал её на лоскуты, чтобы обвязать голову друга.       Старательно вспоминая свои скудные познания в врачевании, особенно о том, как надо обрабатывать такие повреждения, он осторожно промыл рану водой из бурдюка и наложил неумелую повязку — которая мгновенно начала пропитываться свежей кровью.       «Это должно ему помочь», — успокаивал себя юноша, хотя очень хотел бы знать, что ещё он может сделать, чтобы помочь другу.       Микстур и мазей под рукой, конечно, не было. А в травах он совсем не разбирался. Артур чувствовал своё полное бессилие.       Принц торопливо сбросил доспехи, понимая, что они лишь будут мешать в пути, и осторожно подхватил Мерлина под руки. Сейчас ему было всё равно, сколько они стоят. Даже меч был оставлен внизу, средь камней и кустов.       Слуга оказался не тяжелее крупной охотничьей собаки, с которой он когда-то охотился на вепрей вместе с отцом. Артур держал друга так, чтобы он не соскользнул, ощущая одновременно и облегчение, и тревогу за каждый его вздох.       Сердце стучало бешено, но скорее от панического страха за жизнь друга, чем от усталости. Натренированное годами тело должно было выдержать подъём вверх по стенам оврага, и принц искренне надеялся успеть доставить Мерлина к лекарю, пока тот ещё был жив.       — Нет времени на промедление, — пробормотал он, сильнее прижимая того к себе. — Ты будешь жить. Обещаю, я доставлю тебя к Гаюсу... Ты не умрёшь.       Мерлин слегка поморщился, промычав что-то невнятное от мучившей боли, но сознание так и не возвращалось. Это был нехороший признак.       — Держись, дружище… — шептал принц, прижимая его к себе ещё крепче, страшась уронить. — Я не позволю тебе умереть. И не позволю уйти от меня так просто. Ты ещё не всю мою одежду заштопал, лопоухий ты болван, — на его лице появилась грустная улыбка.       Артур шаг за шагом карабкался вверх по неровному склону оврага, откуда только что сорвался бедный слуга.       Камни сыпались под ногами, угрожая сорвать их обоих на дно, и каждый шаг давался с большим трудом, заставляя сердце биться всё сильнее.       Вскоре он достиг вершины, хотя пот уже градом стекал с висков, оставляя солёные дорожки на лице. Подъём дался ему очень нелегко, но принц, наспех определив нужное направление, без промедления двинулся дальше.       Лес вокруг был тих и мрачен: в наступающих сумерках деревья тянулись к небу темными, почти чёрными стволами, вызывая беспричинный страх, а туман стелился между корнями и кустами, обволакивая землю влажным холодом. Но он упорно продолжал идти, зная, что жизнь друга в его руках.       В голове не было ни тени сомнения: опытный лекарь, чья практика длится дольше, чем он сам живёт на свете, непременно его спасёт. Он заплатит любые деньги, чтобы достать ингредиенты для нужных зелий вне зависимости от стоимости.       Ветки скрипели и хрустели под ногами, опавшие листья шуршали — казалось, сам лес затаил дыхание, наблюдая, как сам принц Камелота спасает простого замкового слугу.       Артур доведёт его до Гаюса любой ценой — пусть даже ноги откажут, а сердце остановится.       Мерлин был бледен, словно мертвец, и неподвижно лежал у него на руках, а сознание больше ни разу не возвращалось.       Зато неровное, но постоянное дыхание добавляло сил, чтобы продолжать идти, несмотря на усталость. Это был худший день в жизни принца.       Годом ранее он и подумать не мог, что будет так тревожиться из-за жизни кого-то столь низкого сословия.       Жизнь определённо умеет удивлять... и ставить на место.

***

      Прошло несколько часов непрерывной ходьбы, а Камелот всё ещё оставался слишком далеко. Даже самые сильные и выносливые не могли часами продираться сквозь лесную чащу, цепляясь за ветви и промокшую землю, утомлённые бесконечной борьбой с корнями, грязью и скользкими камнями.       Артур же упрямо продолжал тащить друга на себе, итак изнурённый после многих часов пути в ту злополучную деревню.       Каждый шаг теперь давался с трудом: ноги спотыкались, камни и корни скользили под ногами, а мышцы горели, будто были объяты пламенем. Пот стекал с лица, промокая рубашку, а спина стонала под тяжестью Мерлина, который вначале казался лёгким, как пушинка.       Вскоре он окончательно обессилел и рухнул на колени, не обращая внимания на боль, но всё так же прижимал к себе верного друга, словно только так можно было удержать его висевшую на волоске жизнь.       — Прости меня, Мерлин, — прошептал Артур, изо всех сил сдерживая слёзы. Его голос дрогнул, выдавая истинные чувства. — Я никогда не заслуживал такого преданного друга, как ты. Мне так жаль, что я не говорил этого раньше, пока… — он сглотнул вязкую слюну, с трудом проглатывая ком в горле, — пока у меня была такая возможность. — Не знаю, вернёшься ли ты ко мне, но обещаю, что стану лучшим другом, чем был когда-либо. Клянусь именем своей матери.       Шмыгнув носом, он вспомнил, как отец всегда порицал подобное проявление эмоций, совсем не свойственное настоящим мужчинам.       В сердцах, кляня отцовские наставления, он крепко сжал слугу за руку, чувствуя, как пальцы друга едва дрожат в ответ.       На большее сил уже не оставалось: ноги, промозглые и скованные усталостью, отказывались держать после часов скитаний по лесу.       Тени деревьев тянулись к земле длинными, тёмными руками, и прохладный ветер, шелестя листвой, словно пытался унять дрожь в теле принца. Но он не обращал внимания на своё состояние. Ему было всё равно.       Вокруг уже почти стемнело, но он не мог заставить себя встать и хотя бы разжечь костёр, чтобы согреться. И на это сил уже не оставалось.       — Я так слаб, — продолжал он, голос едва слышно дрожал. — Молю, прости, что я даже не могу отнести тебя в Камелот к Гаюсу. Моя глупость… моя напыщенность… это всё моя вина. Я всегда играл роль принца, но никак не могу им стать. Тем самым, за кем пошли бы люди. Тем самым, кто ценит верность и дружбу… пусть даже простого слуги. Отец не одобрил бы нашу дружбу, как и мои чувства... мои чувства к Гвен.       Артур скривился от собственных слов — разве он в самом деле был простым слугой? Мальчиком на побегушках?       Его взгляд невольно задержался на дрожащей руке Мерлина, на том, как тот морщится, явно ощущая боль.       Эти отношения были куда более глубокими, чем простое положение слуги и господина; они связывали их сердца невидимыми, но крепкими узами дружбы.       — Я доверил бы тебе свою жизнь, Мерлин… но не смог уберечь твою, — сказал он, и на сей раз слёзы прорвались. Принц закрыл лицо руками, горько зарыдав, плечи дрожали от рыданий. — Прости дурака. Я правда не больше, чем венценосный осёл… Лучше бы я сам упал с этого обрыва.       Солнце скрылось за горизонтом, оставляя багряный отблеск на верхушках деревьев. Лес окутывала густая тишина, нарушаемая лишь редкими звуками: тихие рыдания Артура, скрип ветвей и стрекотание кузнечиков, звучавшее теперь почти как плач природы.       Тени деревьев растягивались длинными чёрными руками, словно лес сам скорбел вместе с ними.       Неожиданно раздался стон со стороны лежанки, и принц несмело приподнял веки.       Казалось, друг приходил в себя. Мерлин морщился, постанывал, размыкая глаза, и его взгляд с трудом фокусировался на Артуре.       Сердце принца дрогнуло: он видел замешательство, слабость и боль, отражённые в лице друга. Видимо, он не понимал, где находится.       — Артур, ты что, плакал? — спросил слуга, морща лоб. Он попытался приподняться, но резкая боль в голове вернула его обратно на землю. — И где это мы? — память отказывалась работать. — Ничего не помню.       — Ты жив! — воскликнул Артур, сжимая его руку чуть крепче, чем нужно, и быстро вытирая слёзы, словно так их следы можно было стереть и из памяти друга.       Сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться наружу.       — Конечно, жив. С чего это мне умирать? — Мерлин дотронулся до повязки на голове и зашипел от боли. — Мы вроде на банши вышли… Это она меня так приложила? — голос дрожал, нотка сомнения пробивалась сквозь жалобу. — Или на нас снова напали разбойники?       — Мерлин? — сипло проговорил Артур, снова сжимая руку друга. Волшебник, и так бледный от раны, стал ещё бледнее; взгляд его дрожал, глаза чуть прищурились, словно боясь встретиться с собственными эмоциями. — Мне нужно тебе кое-что сказать.       — Я умираю? — юноша едва слышно всхлипнул, глаза расширились от страха.       — Надеюсь, что нет.       Мерлин прикрыв глаза и фыркнул.       — Знаешь, если бы давали награду за утешение… ты бы точно не выиграл.       — Не перебивай, — улыбнулся Артур, уголки губ слегка дёргались, сердце наполнялось теплом, радуясь, что опасность, похоже, миновала. — Ты худший слуга от суровых холмов пиктов до южных земель Уэссекса… от державы франков до далёких стран славян… Наверное, даже среди норманнов за морем или в землях готтов в Испании не сыщется более криворукого слуги!       Мерлин смотрел на него с полным замешательством, рот чуть приоткрыт, глаза блестели от слабости и удивления, хотя уголки губ непроизвольно дрогнули.       — Худшего слуги не сыскать и в землях на западе, коли там вообще есть обитаемая суша… Повторю: ты худший слуга, какого только видывал свет… но вместе с этим ты мой лучший друг.       Маг улыбнулся сквозь слабость, тронутый до глубины души.       Его взгляд мягко задержался на лице Артура, который слегка опустил плечи, позволяя себе впервые за долгие часы расслабиться.       — Ты только что назвал меня другом?       — Я думал, что ты повредил голову, а не уши.       — Врачевание явно не твоя сильная сторона, — фыркнул юноша, наблюдая, как принц морщится, перебирая мысли в поисках ответа. — Иначе бы знал, что при травме головы такое бывает. И советую не думать слишком много с непривычки — пар из ушей повалит.       Артур широко улыбался, ничего не говоря, сердце его ещё стучало, но теперь уже не от ужаса, а от облегчения.       — А что, всё-таки, со мной произошло? — полюбопытствовал юноша, морща лоб и слегка приподнимая повязку на голове, словно пытаясь вспомнить события этого дня.       — Я толкнул тебя, и ты сорвался вниз с обрыва, едва не погибнув, — как на духу признался Артур, склонив голову в извинениях. — Прости меня, если сможешь.       — Друг, значит? — уточнил юный маг, не скрывая лёгкой улыбки, дрожащей от усталости и слабости. — Друга, думаю, простить я смогу.       — Да, ты мне друг, Мерлин… Хотя, я не уверен, что я заслуживаю твоей дружбы, но для меня честь быть им, — тихо произнёс Артур, выглядя виноватым, словно побитый пёс, но удивительно счастливым. И ни капли не высокомерным.       — Как и для меня, Артур, — тихо проговорил Мерлин, прикрыв на миг глаза и собираясь с духом, чтобы наконец открыть тайну, которую хранил с самого прибытия в Камелот. Если не сейчас, то вряд ли скоро он решится на это, если решится вообще.       Раньше, когда юноша только начал служить принцу, спасая его от мести ведьмы, он даже не задумывался о том, чтобы поведать кому-либо, особенно этому венценосному ослу, свою тайну. Волшебник не хотел умирать, поэтому продолжал скрывать магию от наследного принца. Но с каждой неделей, когда очередная напасть вынуждала их обоих рисковать своими жизнями и спасать королевство, их дружба неизменно крепла.       В тот день, когда приехал Баярд со свитой и он отпил отравленного вина, предназначенного другу, принц бросился искать лекарство, несмотря на запрет своего отца и короля. Наверное, именно этот случай и заставил мага впервые задуматься о том, чтобы рассказать о своём опасном секрете. Но он тогда этого, увы, не сделал.       «Интересно, а каковы были шансы "случайно" напороться на артуровский меч?» тогда — с ноткой юмора подумал юноша. Впрочем, ему очень хотелось верить, что с ним бы так не поступили — несмотря даже на чудовищные законы Утера. Он смел надеяться, что в этот раз яблоко от яблони укатилось достаточно далеко.       Теперь же, когда Артур едва не лишил его жизни из-за глупой случайности, в которой слуга того совершенно не винил, принц вряд ли станет сгоряча пытаться его убить. Но на этот раз уже намеренно, а не случайно. И всё же страх не спешил отпускать волшебника.       Юноша успел пожить: вычистил десятки бочек от пиявок, выучил сотню разных растений, пока искал их в лесу, ползая на карачках, и почти стал жертвой грифона, а потом злобной колдуньи и, конечно, артуровских нестиранных носков…       Поморщившись, он постарался отвлечь себя от невесёлых воспоминаний и перевёл полные серьёзности глаза на своего лучшего друга.       — Мне тоже нужно кое-что тебе сказать, но обещай не перебивать. Это правда важно.       Принц хотел было возразить, но, столкнувшись с взглядом, который не терпел возражений, молча кивнул. Маг тяжело вздохнул и пустился в свой рассказ.