Пешком до весны

Дом. Место, куда хочется возвращаться и откуда не хочется уходить. Дома ждут воспоминания, уют, тепло от свеч или живых тел. У него не было дома. Не было времени искать что-то на подобии "родного угла": он застрял в бесконечной гонке с самим собой. Быстрее, успешнее, умнее. Блеск ножа таял на закате, пули утекали как артериальная кровь из свежей раны — не переставая. Везде и нигде одновременно. У Призрака не было дома, зато у него была жизнь. Горькое существование от одной вылазки до другой с привкусом пепла. Ему всё нравилось. Да и не было другого варианта, кроме свыкнуться, полюбить. Кроме "нравится", вбитое в череп. Но когда Выдра сказал "оставайся" — он не смог отказать. Когда Выдра сказал "приходи в следующий раз" — он не смог уйти безвозвратно, без следов. Кивнул. Ответил. С тех пор он возвращался раз за разом. Каждые три недели. Терпеливо вычеркивая дни в блокноте с делами, задерживаясь взглядом на отметке «Болота — В.», откладывая на путь туда и обратно. А тот встречал. Тёплым взглядом, без слов в немых разговорах. Это началось раньше, чем они оба были готовы признать. Будучи одними из самых первых сталкеров, встречи были лишь вопросом условным. Выдра помог, вытащив его из когтей смерти. Но последующее радиомолчание оборвало какие-либо надежды или помыслы про общение. Призрак не рвался вступать в разговоры с вчерашним спасителем. Тишина была лучшей из спасений. Когда Зона столкнула их во второй раз, Выдра отплатил ему едой. Сухой, застывший хлеб, пара пайков с консервами. Полтергейст принял "подарок", хоть и с сомнением. А не умерев на следующее утро, забрал вместе с собой заметку «Надо очистить лес, мутанты» на деревянной доске хозяина дома и несколько трупов кровососов. Потом случился Стрелок. Через время появилась группа: Призрак не следил за происходящим слишком тщательно, но одиночка оказался достаточно умным, чтобы создать самостоятельный отряд. Он не говорил Стрелку определенное да или нет. Тот не спрашивал. «Просто будь где-то рядом и я буду спокоен, друг» — говорил тот. А Призрак гнусаво смеялся, когда отходил дальше, в своём собственном ритуале разведки территории. Кривился. И замолкал. Звёзды молчали в ответ. Какой из него друг? «Никакой, ты никто и ничто» — когда-то сказал ему Клык. В бреду выкрикивая короткие, странные фразы, рубленные и бьющие по больным ранам. — «Нет! Уходи! Не человек. Не человек...» Он не друг. Это симбиоз. Чтобы выжить. Выдра думал иначе. В тот раз он впервые увидел под заметкой «Снорки, запад, станция» мелким шрифтом «рад за тебя». Сорвал и сжёг, потушив об скомканную бумагу пару сигарет. Это длилось уже третий месяц. «Стая плотей, север. Меняешься»; «Собаки, юго-запад. Устал?»; «Снорк, 2, северо-восток. Расскажи если хочешь». Призрак злился. Призрак игнорировал. Призрак уходил, не появляясь: Выдра клал подначки на землю за порогом, не дождавшись прихода наёмника даже далеко за полночь. Но он всё равно взламывал дверь, его влекло тепло печи и записки — помимо надоедливых закорючек там были и важные данные. Не хотелось провести несколько бессонных ночей, прощупывая каждый метр впустую. Как и не хотелось видеть. Единственным радостным известием было появление патронов. Он менялся. Как бы ему этого не хотелось, но вряд-ли Выдра и Стрелок стали бы трубить об одном и том же в одинаковое время с одинаковыми тезисами. Клык молчал — на слова шамана выводили только галлюцинации, шуршание сьезжающего разума и протяжное «Ни-икто-о-о» в его сторону. Призрак не раскаивался в том, что пару раз, бывало, бил того прикладом по локтям. Теперь Призрак часто появлялся там, где видели его команду. Его команду... Его команду. Всё ещё тенью, незаметным сквозняком через деревянные ставни и миганием жёлтых лампочек. Он стоял за спинами тех, кому доверил бы свою. Просто так нужно, — говорил мозг. Просто так нужно, — соглашалась душа, — просто они важны, а в Зоне нет понятия бессмертный. Мало кто его видел в те дни. Те, кому всё таки пришлось уже не смогут рассказать никому о встрече. Стрелок ныл, что ему стоит перестать мочить всех недругов направо и налево. Выдра молча скользил взглядом и делал вид будто не замечает не только Полтергейста, но и весь остальной мир тоже. Клык хрипел от смеха, зарываясь лицом в шарф. В общем, всё шло хорошо. В первый и последний раз он вернул заметку, положил на полку на кухне у Выдры. «Кровососы, 3, восток. У тебя есть дом?». Он добавил туда срывающимся почерком «мой дом люди, а не место». Январь был холодным. Он проводил Выдру до Выжигателя взором в спину. Через неделю начался план прохода группы к ЧАЭС. Стрелок был у Доктора: еле отстрелялись от Монолитовских фанатиков по пути назад. Клык ушёл на Янтарь к Сидоровичу, чтобы соорудить дешифратор. А его дорога привела на Болота. Он был там снова. Встретил дом уже без хозяина. Пустой. Ещё не обчищенный бандитами, потерявшими всякий страх. Но прежней теплоты не было. Зима и так выдалась морозной, с самой первой даты завывал пронизывающий ледяной ветер, падала температура по ночам. Лес, по словам очевидцев, вовсе занесло снегом. Призрак не проверял. В этом уже не было смысла. Только провёл ладонью по старому деревянному столу с торчащими занозами. Смахнул с доски пыль. И увидел последнюю заметку. «Сохрани свой дом. Спасибо за всё». Близилось к весне. После одиноких месяцев, после могилы Клыка в грозу, после исчезновения Стрелка в одиночной прогулке до Центра, после кошмаров с глазами Выдры за стеклами противогазов зомбированных. Он дошел. Он истратил всю милость Зоны. Он не смог ничего сохранить.