𝟩 ᴍɪɴᴜᴛᴇꜱ ɪɴ ʜᴇᴀᴠᴇɴ ᴡɪᴛʜ ꜱᴋᴢ

Когда дверь за ними закрылась, Хан нервно почесал затылок и сразу начал говорить: — Ох, ну... семь минут, ага. Представляешь, какая ответственность и волнение! Я вроде должен сделать все правильно , а что, если я всё испорчу? Девушка улыбнулась и слегка засмеялась. — Думаю, справишься. — Ха! — Хан захохотал, но это был смех, чтобы скрыть лёгкую неловкость. — Спасибо... хотя, знаешь, я вообще не привык быть в таких... ну, личных ситуациях. Он делал паузы, нервно переступая с ноги на ногу, но продолжал болтать: — Вечно говорю слишком много, да? Надо было молчать, но что-то мне всё время хочется сказать... и о погоде могу рассказать, и про любимые песни, и про смешные моменты с ребятами... Девушка тоже засмеялась, втягиваясь в его поток слов: — О, так я могу слушать тебя бесконечно! — Правда?! — глаза Хана загорелись, а смущение смешалось с радостью. — Тогда я буду говорить ещё больше! Он продолжал рассказывать мелочи, шутить и смеяться, а девушка всё больше расслаблялась, отвечая на его шутки и подхватывая разговор. В какой-то момент смех стих, и она заметила, что он как-то ближе к ней подошёл. — Знаешь... — сказала она тихо, улыбаясь, — у тебя такая заразительная энергия. Ты очень интересно всё рассказываешь. Хан замер. Его щеки вспыхнули, а глаза округлились. — Ах... правда? — тихо сказал он, словно не веря своим ушам. — Спасибо... это приятно слышать. Она сделала шаг ближе, не выдержав, и мягко поцеловала его. Сначала он замер, глаза широко раскрыты, а потом ответил, втянув её в лёгкий, нежный поцелуй. Его руки осторожно легли на её талию, а она обняла его за шею, чувствуя, как неловкость растворяется в тепле момента. Хан чуть запыхался, улыбка на лице не сходила: — Вау... я... не ожидал. Но это... здорово. Оставшиеся минуты они провели в мягкой, романтичной близости: лёгкие прикосновения, улыбки, тихие смешки между поцелуями. Время прошло незаметно. Когда в дверь постучали, напоминая об окончании, он отпустил её и чуть покраснел: — Семь минут... ушли слишком быстро, но... я хочу, чтобы мы ещё смеялись так же, только вдвоём. Когда дверь открылась, Хан вышел первым, слегка краснея, но с широкой улыбкой, а девушка шла рядом, всё ещё смеясь после их смеха и поцелуя. — Ого! — сразу воскликнул Чанбин. — Кажется наш Хан тоже растаял! — Я говорил! — добавил Бан Чан, улыбаясь. — Болтливый, смешной, а оказывается ещё и романтик. — Ага, — подхватил Феликс, хлопая в ладоши. — И девушка это заметила! Хан лишь смутился, почесав затылок, но его глаза сияли. Девушка тоже покраснела, но улыбка не сходила с лица — они оба были счастливы. — Ладно, ребята, хватит радоваться, — улыбнулся Ли Ноу, поднимая бутылку. — Время следующего раунда. Бутылка снова закружилась, и все наблюдали, как она замерла на Чонине. — О-о-о! — прозвучало в унисон. — Наша макнэ! Чонин поднялся, слегка опешив, но со своим фирменным спокойным, мягким видом. — Ну... хорошо, — тихо сказал он, — посмотрим, что у нас здесь. Девушка улыбнулась, понимая, что этот раунд будет совсем другим: застенчивый, трогательный и очень милый, как и сам Чонин.