теория вероятности

единственным условием для того, чтобы харуа начал с ним встречаться было то, что нико бросит курить. нико вообще не хотел переезжать в японию. он до сих пор считает, что родители просто решили избавиться от него, сослав учиться сюда. зачем еще отправлять его в другую страну? еще и на второй курс старшей школы. нико не видел в этом никакого смысла. если они думали, что хотя бы так он возьмется за голову и начнет серьезнее относиться к учебе, получению образования и в принципе жизни, то они ошиблись. стало только хуже, потому что теперь за ним никто не следил, никто не контролировал, сделал ли он домашку или как хорошо подготовился к контрольной. нико тут же прибился к кучке таких же бездельников как он сам, и ничего особо не поменялось. его единственными проблемами были языковой барьер, ведь он не прилагал особых усилий к изучению японского, и, высланные родителями, деньги, которые иногда слишком быстро кончались, ведь нико тратил их на сигареты, а потом время от времени воровал еду в круглосуточных магазинах. в один из таких дней он снова бродил по рядам магазина. это уже вошло в привычку. он никогда не ходил в один и тот же магазин чаще двух раз подряд, знал слепые зоны камер видеонаблюдения, всегда надевал мешковатую одежду, но лицо и голову не скрывал, чтобы не вызывать подозрений. и его ни разу не ловили. ни разу. его ошибкой стало пойти в тот же магазин, что и его одноклассник. но нико не мог знать, что именно в этом месте, именно в этот день, именно в это время на другом конце стеллажа будет стоять харуа. нико не мог знать, что харуа потребуется всего одна секунда, чтобы случайно посмотреть в его сторону и тут же узнать его, ведь на нико даже капюшона не было, да еще и увидеть, как он запихивает протеиновый батончик в рукав огромной кофты. всего лишь секунда. поверни харуа голову секундой раньше или позже, все могло быть по-другому. нико бы спокойно сделал свое дело, а харуа бы, заметив его, просто поздоровался из вежливости и пошел домой. вероятность того, что харуа заметит его составляла всего лишь ноль целых две десятых процента. один случай из пятисот. и он произошел. нико встречается с ним взглядом, наверное, впервые за все время, что они вместе учатся. единственное, что он знал о харуа это то, что он один из лучших учеников в школе, носит очки и на уроках сидит в середине ряда, чтобы не казаться заучкой, сидя на первых местах, или аутсайдером с последней парты. обычно такие как нико издеваются над такими как харуа. обычно такие как харуа стучат на таких как нико. но нико никогда в жизни не задирал харуа или кого-то еще, а харуа было все равно на тех, с кем он учится. они смотрят друг на друга несколько долгих секунд. нико не знает, стоит ли ему продолжить стоять на месте, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло, что это не он только что собирался совершить кражу или забить на харуа и выйти из магазина как ни в чем не бывало. но нико не успевает ничего предпринять, потому что харуа уже приближается к нему и нико открывает рот, чтобы начать оправдываться или говорить, что харуа все показалось, но тот, подойдя вплотную, достает батончик из рукава нико и несет на кассу. что? нико стоит неподвижно еще какое-то время, просто пялясь в спину харуа, который расплачивается за его батончик и выходит из магазина. если харуа тоже хотел батончик, почему не взял другой? или у него настолько сильно развито чувство справедливости? нико решает пойти в другой магазин, потому что воровать в этом ему уже неловко. выйдя на улицу, он видит, что харуа все еще не ушел. просто стоит у входа будто поджидая кого-то. заметив его, харуа поворачивается лицом к нико и протягивает купленный батончик. – не воруй больше. нико и раньше слышал голос харуа, пусть и не очень часто, но слышал. в школе, на уроках, когда тот отвечал на вопрос учителя. он не казался каким-то особенным, самый обычный голос, который нико не узнал бы в толпе. но сейчас, когда харуа обращался к нему напрямую, что-то в этом самом обычном голосе заставило его внутренности сжаться от непривычного ощущения. потом нико понял, что это было понимание. и, наверное, нико стало очень стыдно впервые за семнадцать лет своей жизни, потому что после этого случая он стал меньше тратить на сигареты, чтобы оставалось больше на еду. дело в том, что если бы харуа сдал его с поличным, пристыдил публично, банально назвал вором, нико было бы все равно. но харуа повел себя так, что невозможно было рассчитать вероятность, потому что кто вообще, увидев своего одноклассника за кражей, купит ему то, что тот собирался украсть? видимо, нико прошел все этапы рефлексии, подумал, что в нем увидели человека себе равного или другая подобная хрень, и начал уделять внимание харуа. по крайней мере замечать его. нико стал садиться рядом с ним на уроках и даже не стеснялся откровенно пялиться. к счастью, харуа был не из тех, кого подобное могло заставить чувствовать дискомфорт, ему было все равно. единственное, что ему мешало это постоянный запах сигарет, исходящий от нико, но он никогда ничего не говорил. харуа был уверен, что он скоро отстанет. но нико не отставал. он спрашивал, что задали хотя домашку делал весьма редко. в кафетерии покупал для харуа кофейное молоко или йогурт, но тот каждый раз вежливо отказывался, и каждый раз находил это все у себя в рюкзаке вечером в своей комнате. нико провожал харуа до дома, даже если у того были дополнительные занятия после уроков под предлогом, что до харуа могут докопаться сомнительные личности, и нико с ними тут же разберется (ничего подобного ни разу не произошло). харуа чувствовал себя так будто один раз покормил бездомного кота, и тот увязался за ним, посчитав своим новым хозяином. он, конечно, любил кошек, но свою заводить пока не планировал. так прошел месяц, и когда нико в очередной раз провожал харуа до дома, тот остановился, когда они уже подошли к крыльцу. нико как обычно достал сигарету и прикурил, готовясь пойти обратно ведь его общежитие находилось вообще в другой стороне от дома харуа. – зачем ты это делаешь? нико переводит взгляд с сигареты на харуа, ожидая продолжения. не спрашивает же харуа про его привычку курить, верно? тот лишь вздыхает, не веря, что нико и правда не понимает, о чем идет речь. – зачем провожаешь меня, покупаешь еду, везде со мной ходишь? – харуа прищуривается, пытаясь понять, какая нико выгода от их “общения”, – удивлен, что домашку не списываешь. нико усмехается, пряча зажигалку обратно в карман, и делает небольшую затяжку. – чего уж совсем наглеть, мне и тройки с минусом достаточно. нико знает, что харуа хочет получить от него четкий ответ, и у нико такой есть, но нет гарантии, что харуа не пошлет его сразу же. но попытаться стоит, тем более нико терять нечего. – давай встречаться. не сказать, что для харуа данное предложение стало неожиданным. наоборот, он надеялся, что нико этого не скажет, но он сказал, и харуа нужно было что-то придумать, поэтому он сказал первое, что пришло в голову. – курить сначала брось. во-первых, харуа ненавидел запах табака и терпеть нико из-за этого рядом с собой становилось все сложнее. а во-вторых, его не слишком привлекала перспектива отношений с троечником без амбиций и планов на будущее. харуа не интересовали отношения на пару недель или, того хуже, интрижка, о которой потом будет говорить вся школа. харуа вообще вся эта тема не интересовала, если уж быть до конца честными. нико смотрел на него ровно две секунды прежде чем убрать только что подожженную сигарету от губ и выкинуть в урну, куда следом полетела и полупустая пачка. харуа приподнял бровь, явно не ожидая такой решимости, но подумал, что нико таким образом пытается произвести впечатление, только и всего. но нико сделал это, не задумываясь, а потом пришлось держать слово, по-другому он не мог. даже если бы харуа ему не нравился так сильно, это уже было делом принципа. и больше харуа не видел его с сигаретой. зато однажды он увидел нико у автомата с кофе. тот сунул монету, нажал на кнопку с самым дешевым кофе и стал постукивать пальцами по ноге в ожидании. – не знал, что ты любишь кофе, – харуа подходит ближе, опираясь на автомат. нико поворачивает голову на голос и слегка усмехается, глядя на харуа сверху вниз. – ненавижу, – нико берет стаканчик и протягивает харуа, предлагая сделать глоток, – но что-то же должно держать меня в тонусе если не сигареты. харуа качает головой, отказываясь от кофе. он правда бросил… что ж, это тронуло харуа. произвело то самое впечатление. нико пожимает плечами и делает глоток, тут же морщась из-за горького вкуса, что вызывает улыбку на губах харуа. – попробуй с молоком или сахаром. в следующий раз нико берет кофе с молоком, и это уже не так отвратно, но ему все еще не нравится. теперь он пил больше кофе и начал жевать жвачку. внутри все зудело от желания встать и пойти по комнатам общаги выпрашивать сигарету, но он каждый раз себя останавливал, включал музыку и садился делать домашнее задание, чтобы занять себя до самой ночи. – тяжело? – однажды спрашивает харуа, замечая, как у нико пальцы подрагивают, когда он пишет уравнение в тетради. нико хочет отмахнуться, сначала подумав, что харуа про алгебру, но, поняв, что тот спрашивает об успехах нико в бросании курить, еле заметно кивает головой. не хочется казаться слабаком, но харуа и сам все видит. однако в его глазах нико кто угодно, но не слабак. харуа смотрит на него чуть дольше обычного, а потом достает что-то из рюкзака и кладет на парту, двигая к нико. тот отводит взгляд от тетради, чтобы увидеть протеиновый батончик на своей стороне парты. он слегка улыбается, беря угощение. – украл? – шутит нико. – конечно, – подхватывает харуа, возвращая внимание к уроку. а со временем и табачный запах практически исчез. нико даже перестал водиться со своими друзьями, потому что те каждый раз пытались всучить ему сигарету, и он каждый раз отказывался. даже если вероятность того, что харуа согласится с ним встречаться составляла всего лишь пять процентов, нико не собирался так просто сдаваться. он даже решил подтянуть свои оценки, чтобы появился лишний повод видеться с харуа. нико стал оставаться после уроков в библиотеке пока не стемнеет, и иногда харуа составлял ему компанию. во-первых, было интересно наблюдать за тем, как нико старается ради него, как забавно выглядит его сосредоточенное лицо, когда он чего-то не понимал, а случалось это довольно часто. а во-вторых, харуа поймал себя на том, что ему нравится помогать нико с учебой. и проводить с ним время тоже. харуа расписывает в тетради задачу по вероятности, нико в свою очередь наклоняется ближе, чтобы не упустить ничего. от его одежды все еще едва ощутимо пахнет табаком, но не свежим, а застарелым и въевшимся. однако теперь он перебивается мятной жвачкой и сладким кофе. харуа замечает это и неожиданно ловит себя на мысли, что рядом с нико стало легче дышать. хотя, может, дело было вовсе не в сигаретах. нико хмурится, смотря в тетрадь, где харуа привел уже десяток примеров, потому что снова не понимает. он потирает виски в жалких попытках унять головную боль, вызванную всеми этими цифрами и процентами. – хоть убей, не понимаю, – бормочет он, роняя голову на руки. – ты не стараешься. – да стараюсь я, – нико поднимает на него глаза, полные усталости, – просто все эти вероятности… бред полный. харуа поджимает губы, делая глубокий вдох. нико повезло, что у харуа было, кажется, бесконечное терпение, потому что любой другой человек сдался бы на втором часу если не раньше. но харуа похоже воспринял эту ситуацию как личный вызов и планировал довести дело до конца. – попробуем еще раз. он быстро пишет новый пример и поворачивает тетрадь к нико. – представь, что у тебя в коробке десять жетонов, – нико мог поклясться, что его голова была готова лопнуть, потому что до этого харуа пытался объяснить ему все то же самое на примере шариков в мешке и игральных карт, и это не особо помогло, но он продолжил слушать, – только один из них выигрышный. вероятность того, что ты вытянешь именно его с первого раза составляет ноль целых одну десятую, понял? – типа десять процентов? – уточняет нико, подперев голову рукой. – типа, – харуа смотрит на него внимательным, почти оценивающим взглядом, – добавим условие. харуа наклоняется чуть вперед, заставляя нико напрячься всем телом. он чувствует исходящий от него запах цитрусов и зеленого чая. – допустим, – продолжает харуа, – каждый раз, когда ты тянешь жетон, я стою рядом и в случае неудачи наклоняюсь и говорю… – он снова приближается так что нико может почувствовать его дыхание рядом со своим ухом, – “попробуй еще”. если до этого у нико мозги кипели от дурацких задач и недосыпа, вызванного кофе и уроками, то сейчас все его тело чуть ли не горело от того, насколько харуа близко к нему. – как думаешь, – харуа чуть отодвигается, оставшись довольным реакцией, – какая вероятность, что если ты будешь пробовать снова и снова, то в конце концов вытянешь именно тот единственный жетон? – ну… – нико моргает, чувствуя, как сердце глухо колотится под ребрами. в голове все перемешалось: цифры, жетоны, дыхание харуа, – если бесконечно тянуть, то… сто процентов. – правильно, – харуа чуть улыбается краем губ и склоняет голову набок, – а если жетон это я? какова вероятность, что однажды я все же буду твоим? у нико перехватило дыхание. на секунду он просто завис, не моргая и, кажется, не дыша. мысли о примерах, формулах, о том, что он должен лучше стараться просто исчезли, оставив только ощущение, что харуа – единственная задача, которую ему хочется решить. – теория вероятности заключается в том, что если ты будешь пробовать снова и снова, то рано или поздно добьешься нужного результата, – харуа выпрямляется и принимается расписывать новый пример в тетради с прежней невозмутимостью, – вопрос лишь в том, хочешь ли ты, чтобы вероятность всегда была равна ста процентам? после этого нико навсегда запомнил, что такое вероятность, и невольно стал прогонять через нее все события своей жизни. в конце концов, старания нико не прошли даром, и он понял, что все было не зря, когда спустя еще пару недель харуа, поджидая его у школы, остановил и сказал: – считай, что мы вместе. харуа сказал это так просто и непринужденно как будто ему было все равно, но они оба знали, что это не так. и вряд ли харуа понимал, насколько осчастливил нико в тот момент. в тот же день нико шел рядом с харуа после уроков и все время думал: “и что теперь? мы… пара? значит, я могу взять его за руку? или это слишком?” его рука сама тянулась к пальцам харуа, но нико несколько раз одергивал ее и когда уже хотел спрятать в карман кофты, чтобы не искушать себя, харуа сам взял его за руку. – не знал, что ты такой скромный, – харуа слегка усмехается, переводя взгляд с дороги на нико. – и вовсе я не скромный. у нико в горле пересохло, как только пальцы харуа коснулись его, и, кажется, давление поднялось, но он правда старался не показывать ничего из этого. – у тебя ладонь вспотела. нико хочет под землю провалиться, но харуа впервые смеется рядом с ним, и ради этого можно и отойти от образа крутого и холодного парня. их отношения развивались стремительно, возможно, даже слишком. но никто из них раньше ни с кем не встречался, чтобы знать, что правильно, а что нет, что делать можно, а чего не стоит, и существуют ли вообще подобные правила. поэтому они все познавали вместе. у нико вошло в привычку приходить к дому харуа поздно вечером и кидать в окно его комнаты мелкие камушки, чтобы тот заметил и впустил его. харуа каждый раз просил его так не делать, потому что к тому времени как нико приходил, родители харуа уже спали, и, кто знает, что бы они сделали с нико если бы однажды увидели его на кровати их сына. а что бы они сделали с самим харуа лучше и вовсе не знать. нико каждый раз игнорировал его просьбы. – у тебя телефона нет? – спрашивает харуа, открывая окно и отходя в сторону, давая нико достаточно пространства. – это скучно. нико ловко, почти бесшумно перелезает через оконную раму и, едва ступив на пол, задевает локтем стопку книг. та покачнулась, но он успел поймать ее и поставить на место. харуа лишь качает головой, тяжело вздыхая. пора бы уже убрать книги с подоконника, но руки не доходят. харуа закрывает окно, стараясь быть как можно тише, и, когда оборачивается, нико уже сидит на его кровати, откинувшись на подушки. иногда харуа хочет быть таким же беззаботным, не думать о том, что будет завтра и просто жить сегодня, но ожидания родителей, навешанные на него чуть ли не с рождения, никогда не позволят ему этого сделать. хотя, находясь рядом с нико, он мог забыться на какое-то время, и такие моменты стали для него самыми ценными. когда харуа подходит ближе, нико тут же хватает его за запястье и утягивает к себе на кровать, заставляя сесть к нему лицом. – скучал? – ты достал. – если бы это правда было так… – нико усмехается, наклоняясь ближе, – ты бы давно лег спать, не дожидаясь меня. харуа отпихивает его лицо от себя, чтобы нико не видел, как на него влияет подобная близость, как он начинает гореть изнутри от желания быть еще ближе. временами харуа пугало то, что он чувствует, но мысль о том, что однажды он может не ощутить этого вновь пугала куда сильнее. нико стал гораздо смелее по сравнению с их первым днем. теперь он не стеснялся брать харуа за руку, обнимать его, говорить, что на уме… хотя с последним у него никогда не было проблем. с харуа просто стало еще проще. – идиот, – харуа хочет подняться с кровати, но нико не дает ему этого сделать, продолжая держать за руку. – стой, мне интересно… харуа успевает только посмотреть на него, нахмурившись в непонимании. а потом нико начинает касаться кончиком пальца его родинок на шее одну за другой, вызывая у харуа трепет в животе. – раз, два… – шепчет он себе под нос, ведя вниз по линии шеи, – три. у тебя тут целое созвездие. харуа напрягается, чувствуя, как покалывает кожа в тех местах, где нико только что коснулся. – ты и правда идиот, – выпаливает харуа и предпринимает попытку отмахнуть руку нико от себя, но тот хватает и второе его запястье. – погоди, я еще не закончил… – уже закончил. харуа пытается вырваться и несильно толкает нико в грудь, из-за чего тот валится назад, утягивая харуа за собой. харуа тихо ругается, его очки чуть съехали набок от резкого движения. нико лежит под ним, приподнявшись на локтях, и вдруг понимает, что никогда не видел харуа без очков. он слишком привык видеть его таким, как будто очки были его неотъемлемой частью. но сейчас… нико очень захотелось увидеть его без них. харуа чувствует себя неловко, пытается вернуть свой привычный барьер, но криво сидящие очки делали его вид скорее уязвимым. нико заметил это и решил действовать, пока у него появилась возможность. он протягивает руку, аккуратно касаясь дужки очков, и прежде чем харуа успевает возразить, легким движением снимает очки с его лица, откладывая в сторону. нико знал, что харуа красивый, это было очевидно для любого человека со способностью видеть, и он знал, что без очков харуа будет выглядеть ничуть не хуже. его лицо стало мягче, а глаза яснее, но нико поразило даже не это. он привык, что харуа смотрит на него сквозь эти стекла, пряча за линзами усталость и эмоции. сейчас же ему казалось, что он видит “настоящего” харуа. не идеального отличника, не сына, от которого ожидают, что он будет лучшим во всем, а простого парня с чувствами и переживаниями, как у самого нико. парня, в которого он так влюблен. – черт, харуа… вероятность того, что нико поцелует его равна ста процентам. нико приблизился к нему так быстро будто боялся, что момент ускользнет, и прижался к его губам своими в первый раз. харуа замер, удивленно вздохнув, но в следующую секунду уже отвечал на поцелуй, обхватив лицо нико ладонями. и этого оказалось достаточно, чтобы свести нико с ума окончательно. он прижимает харуа к себе так что между ними не остается пространства и углубляет поцелуй. харуа, сам того не замечая, ведет руку выше к волосам нико. мягкие и чуть спутанные. он зарывается в них пальцами, проводя по прядям, но нико в тот же момент резко отстраняется, чем застает харуа врасплох. – прости, – нико глубоко дышит, пытаясь восстановить дыхание, – не люблю, когда волосы трогают. дыхание харуа такое же сбитое, а разум немного затуманен, поэтому смысл слов до него доходит не сразу, но он все же опускает руку с волос нико на его плечо. – больше не буду, – говорит он, непроизвольно сжимая ткань чужой кофты. нико же свою очередь все это время смотрит на губы харуа, на то, как они блестят после поцелуя в тусклом свете настольной лампы. он слегка улыбается и качает головой, поднимая голову, чтобы поймать взгляд харуа. – тебе можно. харуа заметно расслабляется и улыбается в ответ прежде чем уже самому поцеловать нико. *** спустя год табачный запах наконец-то полностью выветрился. они поступили на третий курс старшей школы, все еще были вместе и не планировали заканчивать отношения даже после школы. раньше нико не задумывался о поступлении в университет, потому что ему это не нужно было. да, родители часто об этом говорили, ставили в пример его сестру, которая по своему желанию уехала учиться за границу, добилась всего, чего хотела и даже больше. на нико это только давило. но не в том смысле, на который рассчитывали его родители. это не давало ему никакой мотивации быть лучше. наоборот он становился все хуже, желая проверить, насколько хватит их терпения. в какой-то момент ему даже начало нравиться разочаровывать окружающих: чем ниже он падал, тем громче разбивались чужие надежды. обсуждений о будущем было не избежать. нико никогда не строил никаких планов. жизнь харуа же была распланирована с раннего детства. единственное, что не входило в его планы и чего он не мог предвидеть это появление нико в его жизни. но харуа быстро нашел для него место и вскоре его планы стали их планами. – скоро нужно будет подавать заявления, – как бы невзначай говорит харуа во время просмотра фильма у него дома. голова нико покоится на его коленях, пока пальцы перебирают пряди волос нико едва их касаясь, – я думал про университет сайтамы… нико сильно удивляется, слыша про этот университет, ведь харуа говорил ему совсем другое. он переводит взгляд с экрана ноутбука на харуа, задирая голову. – ты же хотел в токийский? харуа слабо улыбается, убирая челку с глаз нико, пока тот слегка морщится. он встречается с ним взглядом и старается аккуратнее подобрать слова, чтобы не обидеть. – да, но с твоими оценками туда не попадешь, – харуа поджимает губы, гадая было ли это слишком прямо, – поэтому лучше я поступлю туда, где и у тебя будут шансы. нико тут же поднимается, принимая сидячее положение. его задели слова харуа, но не потому что тот решил, что у нико нет шансов на поступление в такой крупный университет, ведь это действительно так, и было бы глупо пытаться это отрицать. ему не понравилось то, что харуа решил ради него отказаться от своих планов. – ну уж нет, ты достоин поступить куда хочешь, а не куда меня возьмут, – нико качает головой, его тон не терпит возражений, – да и твои родители не одобрят такой выбор. – они переживут, – харуа усмехается, находя резкую реакцию нико забавной и даже милой, и, конечно, ему приятно, что его парень так считает, – но если ты так переживаешь, то, может быть, нам попробовать вместе? нико затихает, не до конца понимая, о чем говорит харуа. точнее не веря, что харуа может серьезно это предлагать. – вместе… в токийский? – нико прислоняет ладонь к шее, потирая ее и внезапно чувствуя себя уязвимым, – у меня нет шансов, сам же сказал. – но ты можешь постараться улучшить оценки, – харуа пожимает плечами и берет руку нико в свою, ведя пальцами по внутренней         стороне ладони. “если бы это было так просто” проносится в голове у нико. да, он стал учиться чуть лучше благодаря харуа, теперь его балл был чуть выше среднего, иногда он даже получал четверки, но этого было явно недостаточно, чтобы поступить в самый престижный университет страны. харуа же не дурак, чтобы на полном серьезе полагать, что вероятность этого события не равна нулю. – не всем дано хватать звезды с неба, – нико качает головой, следя за плавными движениями харуа, – и не всем это нужно. – знаю, – харуа перестает вырисовывать на руке нико невидимые узоры и просто сжимает ее в своей, – но почему бы не попробовать? ради меня? харуа точно не дурак, потому что прекрасно понимает, что ради него нико сделает что угодно. хотя бы попытается. – хорошо, – нико подносит их сцепленные руки к губам, оставляя на тыльной стороне ладони харуа невесомый поцелуй, – ради тебя. после этого у нико просто не было права завалить экзамены и не поступить с харуа в один университет. это бы означало предать его, их планы и обещания. нико бы возненавидел себя за это. и нико правда решил попробовать. ради харуа, ради себя, ради них. ведь как объяснял ему харуа, если много раз выполнять одно и то же действие, то вероятность желаемого результата будет повышаться. даже если шансы на его поступление в токио вырастут с единицы до десяти, он сделает все, чтобы “вытянуть” эти десять процентов. поэтому каждый день после уроков проходил одинаково: он приходил домой, быстро перекусывал и садился за учебники, читал теорию и выполнял задания до самого вечера, потом наливал себе кофе и возвращался к учебе до поздней ночи. даже выходные проходили в таком же темпе. раньше он включал музыку на фон, но сейчас перестал, чтобы лучше сосредоточиться. телефон он вообще убирал из поля зрения, чтобы не брать даже на пятиминутный отдых, который мог затянуться на пару часов. первое время было тяжело. мысли постоянно были где-то, голова отказывалась работать, мозг автоматически искал повод встать с места. последний раз нико себя так чувствовал, когда бросал курить. тогда он тоже делал это для харуа. тогда получилось, получится снова. возникали мысли бросить, оставить все как есть, поступить туда куда возьмут, но стоило представить гордость и радость на лице харуа, у нико открывалось второе дыхание. он никогда не говорил этого вслух, но его главным страхом было вовсе не провалиться. больше всего нико боялся, что харуа однажды посмотрит на него так же, как его родители. *** нико долго сидел перед экраном компьютера, обновляя страницу с результатами экзаменов. грудь сжимало от тревоги, ладони заледенели, а пульс неприятно отдавался в висках. в голове по кругу ходило “десять процентов, десять процентов, десять процентов…” этого было слишком мало, но это все, что у него было, все, что он мог дать без остатка. он прекратил кликать мышкой и на момент закрыл глаза, чтобы вдохнуть воздух полной грудью в попытках успокоиться. секунда, две, пять. на большее его не хватило, и нико, открыв глаз, снова щелкнул на кнопку, перезагружая страницу, и замер. несколько секунд он просто смотрел на экран, даже не пытаясь понять, сколько баллов он набрал. его мозг вмиг забыл все цифры и их значения, а взгляд был сфокусирован на простой сухой формулировке внизу. баллов недостаточно для поступления. нико пробежался глазами по этой строчке раз двадцать будто от этого что-то могло измениться, но цифры и слова оставались прежними, напоминая о его провале. внутри все рухнуло. нико откидывается на спинку стула и закрывает лицо ладонями, желая исчезнуть с лица планеты. груз собственного существования становится невыносимым и впервые он чувствует потребность выкурить сигарету или две. хочется сломать что-нибудь, но у нико остались силы только на то, чтобы неподвижно сидеть и пялиться в потолок до завтрашнего утра. он с самого начала знал, что шансы малы, но все равно пытался и надеялся на чудо, которого не произошло. в горле стоял ком, хотелось рассмеяться от собственной наивности и беспомощности. конечно, чудес не бывает. только цифры и факты. вдруг перед глазами всплывает образ харуа, как он просил постараться ради него, с какой надеждой он смотрел нико в глаза. только для того, чтобы нико разбил эту надежду, как и все остальные. он ощущал себя так будто предал единственного человека, который поверил в него, поверил, что нико способен на что-то большее, чем быть сплошным разочарованием для всех окружающих. нико не знал, как ему теперь смотреть харуа в глаза. его телефон завибрировал на столе, экран подсветился, показывая имя звонящего. харуа. нико ощутил вновь подступающую тревогу, только в разы сильнее. он смотрит на имя и не может заставить себя хотя бы взять телефон в руки. хотелось сделать вид, что он не видит этого звонка, что занят чем-то, но он знает, что харуа, как и он, мониторил сайт с результатами и наверняка звонит, чтобы узнать, как справился нико. если он не ответит, харуа поймет, что что-то не так. нико успевает взять телефон и провести пальцем по экрану, пока харуа еще не сбросил. – наконец-то, чего ты так долго? – голос харуа нетерпеливый, но все такой же мягкий, – я сдал на максимальный балл. харуа вообще не звучит удивленным, и это вполне логично. для него сдать экзамены в один из лучших университетов мира не сложнее похода в магазин. он всю жизнь к ним готовился. думая об этом, нико чувствует себя еще хуже. десять процентов ничего не значили. – поздравляю, – нико пытается выдавить улыбку даже если харуа его не видит, чему он рад, иначе тот бы сразу все понял. – а ты?.. нико сглатывает, в горле вдруг пересыхает, слова застревают, не желая быть озвученными. он хотел признаться, хотел сказать: “я не смог. я подвел тебя. я не достоин тебя”. но паника сковала его. страх услышать разочарование в голосе любимого человека оказался сильнее него. – сдал, – выдавливает нико, стараясь звучать убедительно, – не идеально, но прошел. нико впервые ему соврал и его затошнило от одного этого факта. сначала харуа молчал, казалось, не поверил тому, что услышал, но потом нико услышал вздох облегчения. – я не сомневался, – было слышно, что он улыбается, и нико почти мог видеть эту улыбку, – у меня сегодня запланирована поездка за город с семьей, но когда я вернусь, мы обязательно отметим, понял? – да, конечно, – бормочет нико, пытаясь выровнять голос, пока его руки вновь начинают дрожать, – увидимся. он сбрасывает звонок первым, чтобы харуа не начал спрашивать подробности, и только тогда позволяет себе выдохнуть. нужно было срочно придумать, что теперь делать. после того звонка между ним и харуа выросла стена. сначала тонкая и хрупкая, и нико еще мог делать вид, что ее не существует и все как раньше. но с каждым днем стена становилась все прочнее и ощутимее. нико стал реже отвечать на сообщения. раньше он мог писать длинные абзацы, шутить, делиться своими мыслями, зная, что харуа поймет его, а теперь все его ответы сводились к одному или двум словам. от их обычных разговоров не осталось почти ничего. даже когда харуа писал: “давай увидимся?” “ты в порядке?” “я скучаю” нико просто блокировал телефон, откладывая подальше, потому что каждое такое сообщение ранило его. но еще больше ранило осознание, что все это происходило из-за него. когда телефон начинал вибрировать, нико терпеливо ждал, пока звонок прервется. иногда он и вовсе выключал звук. нико пытался убедить себя в том, что пока он молчит, все хорошо. но чувство вины все равно сжирало его изнутри с каждой секундой все больше. в груди кололо каждый раз стоило ему представить харуа, его строгий взгляд из-под очков, который появлялся каждый раз, когда нико говорил что-то нарочито глупое, но который тут же смягчался, потому что харуа быстро снимал маску невозмутимости рядом с ним. ночами нико ворочался на кровати, не сомкнув глаз порой до самого утра. лежа в темноте, он перебирал всевозможные варианты, от которых голова начинала болеть сильнее. если он расскажет правду, то увидит в глазах харуа разочарование, которое никогда не сможет пережить. только не от него. если продолжит лгать, рано или поздно правда все равно всплывет. нико не знает, что из этого хуже. выбора у него не осталось. нужно было делать хоть что-то пока не стало слишком поздно, пока он все окончательно не разрушил. нико сел за компьютер и стал искать варианты университетов. он листал сайты, сравнивал сроки, читал требования к поступающим. чем дольше он искал, тем сильнее начинал нервничать. где-то подавать заявление было уже слишком поздно, где-то проходной балл был слишком высок. и вдруг он вспомнил, как харуа говорил про университет сайтамы и что у нико есть возможность поступить именно туда. может быть, это был его последний шанс. он зашел на сайт и выдохнул, увидев, что срок подачи заявлений еще оставался. по баллам он вполне мог пройти. сердце нико заколотилось быстрее. он просидел на сайте до глубокой ночи, внимательно перечитывая условия и сроки, проверяя документы и взвешивая собственные шансы. в этот раз вероятность успеха составляла примерно сорок процентов. да, это меньше половины, но деваться ему было некуда. и уже под утро, с дрожью во всем теле, нико заполнил заявление. экзамены он сдавал почти на автомате. в тот момент уже не было времени сомневаться, прокручивать в голове варианты или отступать. решив одну задачу, он без раздумий принимался за следующую с таким рвением будто от этого зависела вся его жизнь. но если задуматься, так и было. когда пришли результаты, нико ощутил дежавю, сидя перед экраном. только в этот раз он долго не решался обновить страницу, боясь увидеть то же, что и в первый раз. мысленно он уже паковал вещи и покупал билет в свой родной город, где его с распростертыми объятиями никто не встретит. повезет если родители вообще из дома не выгонят. спустя пару минут он все же перезапускает сайт и… он прошел. нико несколько раз проверяет свои результаты, чтобы убедиться, что он все правильно видит, что никакой ошибки нет. и ее не было. его действительно взяли. нико глубоко вздыхает и откидывается на стуле. у него не было радости, только облегчение, совсем не большое. за облегчением последовала горечь. ему так хотелось поделиться этим с харуа, сказать: “смотри, у меня правда получилось”, но он не мог. нико вновь почувствовал, как начал задыхаться. харуа продолжал ему писать, продолжал звонить, даже приходил к нему и стучал, очень долго стучал. но нико не открыл ни разу. харуа уходил, даже не подозревая о том, что происходит. каждый раз нико хотелось сорваться с места и открыть чертову дверь, прижать харуа к себе, упасть на колени и просить прощения, которого не заслуживает, но каждый раз он себя останавливал. собирать вещи он начал в день самой поездки. специально тянул до последнего, откладывая момент, когда придется признать, что решение принято и пути назад нет. сначала он аккуратно складывал каждую вещь в чемодан, как харуа приучил, а потом стал кидать их без разбора, боясь, что передумает, если отвлечется хоть на секунду. его телефон лежал на столе, экран время от времени вспыхивал от новых сообщений. харуа и правда упрямый. взяв телефон в руки, нико садится на край кровати и долго смотрит на уведомления. “я волнуюсь” “позвони мне” “пожалуйста” достаточно одного нажатия, и все изменится. написать или позвонить, и все вернется на свои места. ему не придется уезжать, не придется делать харуа больно, не придется мириться с этим чувством удушения и невозможностью вдохнуть воздух полной грудью. стоит только… чемодан был собран, глаза бегали по комнате будто проверяя, ничего ли он не забыл, но на самом деле его взгляд пытался зацепиться за что-то, что удержало бы его. как назло, ничего. нико вновь опускает взгляд на погасший экран телефона. ему хотелось написать хотя бы одно сообщение на прощанье. “я люблю тебя”, “прости” или просто “прощай”. но в итоге он просто убирает телефон в карман и поднимается с кровати, хватаясь за ручку чемодана и направляясь к двери. пусть лучше ненавидит. дверь за спиной нико закрывается с глухим щелчком, и он, покатив чемодан за собой, направляется к лифту. старается не думать ни о чем, просто отключить мозг до самого момента окончания поездки. вот когда приедет, там уже можно будет дать волю эмоциям, что копятся в нем уже какую неделю. нико почувствовал, как в кармане джинс начал вибрировать телефон. ему не нужно проверять, чтобы знать, что харуа снова пытается дозвониться до него. на ходу нико все же достает телефон, но не чтобы ответить, а чтобы выключить вибрацию, которая уже успела въесться в его мозг. и тогда он увидел, как из лифта выходит харуа, держа телефон у уха. черт. нико тяжело сглатывает и замирает на месте. на секунду ему даже хочется пойти назад, спрятаться в комнате и не выходить пока харуа не уйдет. но уже слишком поздно. – ну наконец-то, – харуа тяжело вздыхает, замечая нико, и убирает телефон, – ты какого черта мне не отвечаешь? ты хоть знаешь, как я волновался? харуа выглядит уставшим, на бледном лице за очками виднеются круги под глазами, губы искусаны. наверное, он тоже ужасно спал все это время. если вообще спал. пальцы нико впиваются в ручку чемодана так сильно, что костяшки белеют. он не знает, что сказать, а даже если бы знал, вряд ли смог бы выдавить из себя хоть слово. харуа подходит ближе и, кажется, только сейчас замечает чемодан. его взгляд падает вниз, задерживаясь на том, с какой силой нико его держит. – это что? – спрашивает он, возвращая взгляд на нико, – ты куда собрался? в горле пересохло, голова кружится так будто нико вот-вот упадет в обморок. ну почему он встретил харуа именно сейчас? выйди он из своей комнаты секундой раньше или позже… – в сайтаму, – наконец признается нико, не видя смысла врать дальше, и выдерживает паузу прежде чем говорить дальше, – я соврал, я провалил экзамены в токио. сначала наступает тишина. секунда, вторая, третья… для нико они кажутся вечностью. он видит, как беспокойство на лице харуа постепенно уходит, уступая место… нет, только не это. – и ты даже не сказал мне? – голос харуа звучит тихо и устало, и нико улавливает в нем то, что раньше ему слышать не доводилось. то, что он надеялся никогда не услышать. – я знал, как ты отреагируешь, – нико пытается оправдаться, хотя знает, что у него нет права. он отводит взгляд, потому что никогда еще ему не было так стыдно смотреть харуа в глаза. – знал, как я… – слова нико, кажется, только сильнее разозлили харуа. он делает шаг вперед, чтобы у нико не было выбора кроме как снова посмотреть на него, – и поэтому ты решил сбежать? потому что испугался моей реакции? поэтому решил все за нас двоих? харуа не выдерживает и отчаянно толкает нико в плечо как будто так смысл его слов лучше дойдет до него. нико слегка покачнулся от толчка, который был ничем по сравнению с тем, что харуа говорил. харуа смотрит на него снизу вверх, в его глазах читается не просто разочарование, а нежелание признавать, что нико правда мог так поступить, растоптать все, что у них было, все их планы и обещания после того, как харуа увидел в нем то, чего не видел никто. после того, как харуа поверил в него. – ты хотя бы пытался? вопрос бьет по нико словно пощечина. пытался? харуа не может всерьез думать, что нико не приложил достаточно усилий, ведь так? он как никто другой знает, как важно это было для нико – сдать чертовы экзамены и поступить с харуа в один университет, заставить харуа гордиться им, показать, что нико на что-то годен. что нико достоин его. – прости, – выдыхает нико, не найдя больше, что сказать. в груди все сжимается, когда он делает шаг назад, будто его тело сопротивляется и не хочет уходить. но что нико еще может? он уже все испортил. нико заходит в только что приехавший лифт и прежде чем нажать на кнопку, поднимает последний взгляд на харуа, который так и остался стоять на месте. – в этот раз я правда пытался. *** нико возвращался в общежитие после пар совершенно вымотанный. хотелось поскорее добраться до комнаты, завалиться на кровать и не просыпаться до утра. последний год в университете вообще не щадил, хотя прошлогодние выпускники говорили, что этот курс будет легким, почти отдыхом. как же. в реальности последние месяцы состояли из бесконечных отчетов, проектов, практических заданий. он выживал на кофе, вкус которого все еще ненавидел, энергетиках и мысли о том, что скоро это закончится, он выпустится и пойдет работать программистом в какую-нибудь компанию. нико тянется к карману куртки, доставая пачку сигарет и зажигалку. открыв ее, видит, что осталась всего одна. надо купить новую, но сегодня уже нет ни желания, ни сил идти в магазин. нико поджигает сигарету, делая небольшую затяжку. он и сам не заметил, в какой момент снова начал курить. первый год он упорно держался как будто верил, что если не возьмется за старые привычки, то харуа однажды каким-то образом к нему вернется. а потом смирился. в конце концов, нико сам ушел. последние четыре года ощущались как в тумане. каждый новый день ничем не отличался от предыдущего: универ, общага, иногда подработка где придется, редкие поездки к семье на каникулы. замкнутый круг. и в личной жизни тоже. нико встречался с другими людьми. и их было много. очень. кто-то задерживался в его жизни на пару месяцев, кто-то на пару недель, а кто-то стал лишь воспоминанием на ночь. последних было больше. и практически у всех было кое-что общее. все они были похожи друг на друга. точнее все они были похожи на одного человека. девушки, парни… неважно. нико только первое время пытался отрицать очевидное, но вскоре ему пришлось признаться себе в том, что он бессознательно (или не совсем) искал замену ему. но так и не нашел. да, они были похожи на харуа, но никто из них не был и никогда не смог бы быть им. никто не смотрел на него как на полного идиота в одну секунду и как на самого дорогого человека на свете в другую. никто никогда не спрашивал у него разрешения прежде чем дотронуться до его волос. в конце концов, таких же родинок на шее и по всему телу он тоже не смог найти. никто из них не был им. и нико это знал. и каждый раз, когда он снова оставался один, дыра в его груди разрасталась с новой силой. если теория вероятности работает так, что повторение одного и того же действия должно привести к желаемому результату, то почему нико так и не добился того, чего хотел? почему не стало легче? почему с каждой новой попыткой шансы на успех сводились к нулю? нико доходит до общаги, докуривает сигарету и, потушив об урну у входа, заходит внутрь и поднимается на свой этаж. зайдя в комнату, он снимает куртку и небрежно кидает ее на стул, а сам заваливается на кровать, даже не разуваясь. какое-то время он просто лежит, уставившись в потолок, пока в голове крутится одно: сигареты кончились. минут десять нико борется сам с собой, решая, стоит ему выйти в магазин сегодня или потерпеть до завтра. он так устал, что готов вырубиться прямо сейчас, но завтра выходной, на пары не надо, а значит и повода выходить из комнаты тоже. черт, и почему нико не подумал об этом раньше? в итоге он раздраженно поднимается, берет куртку, ключи и выходит на улицу, направляясь к ближайшему ларьку. в магазине непривычно тихо. обычно здесь больше людей, но сейчас всего несколько покупателей, бродящих между стеллажами. нико хочет сразу пойти на кассу, где продают сигареты, но вдруг задерживается в отделе с веганской едой. его взгляд падает на протеиновые батончики. кажется, он не ел их с самой школы. может быть, взять один. нико поворачивается к стеллажу, изучая, и берет со вкусом клубничного чизкейка. как вдруг земля уходит из-под ног. со стороны кассы слышится голос. – да, эту, пожалуйста. самый обычный голос, который нико еще шесть лет назад не узнал бы в толпе. его будто током ударило. четыре года молчания, белого шума, сопровождающего его куда бы нико ни пошел, десятки чужих лиц и голосов. все это меркнет за секунду, возвращая его в ту жизнь, с потерей которой он так и не смог до конца смириться. сердце нико заколотилось так сильно, ему казалось, что окружающие могут услышать. он сжимает батончик в руке, стараясь убедить себя, что ему просто показалось. усталость, галлюцинации, что угодно лишь бы не признавать реальность. да быть не может. нико заставляет себя пошевелиться и выходит из-за стеллажа, сразу устремляя взгляд на фигуру у кассы. харуа. нико едва может узнать его. волосы теперь выкрашены в блонд, но виднеются темные корни, плечи стали шире, и, кажется, он проколол уши. он выглядит по-другому, изменившимся, повзрослевшим, но это он. он правда здесь. настоящий, прямо перед ним. нико может дотянуться до него. ах да, и самое главное. на харуа нет очков. это сразу напомнило нико о том, как он, не задумываясь, поцеловал харуа, когда впервые увидел его таким, и от одного этого воспоминания в груди все сжимается. харуа расплачивается за упаковку апельсиновой жвачки и, почувствовав на себе чужой пристальный взгляд, поворачивает голову в сторону, и их глаза встречаются. мир в тот же момент перестает существовать. как будто этих четырех лет и не было, как будто они все еще вместе, как будто у нико все еще есть право любить его. на лице харуа всего на мгновение промелькнуло выражение, которое нико уже думал никогда не увидит. интересно, смотрел ли так харуа на кого-то еще последние четыре года? нико не может отвести взгляд. казалось, стоит ему моргнуть, и харуа исчезнет, растворится. но он не исчез. харуа продолжил стоять прямо перед ним пока его телефон не зазвонил, выводя из оцепенения обоих. харуа отводит взгляд и, забрав только что купленную жвачку, достает телефон, тут же отвечая, и просто разворачивается, чтобы выйти из магазина. нико продолжает смотреть ему в спину, пока харуа не скрывается за дверью. нико хочет тут же броситься за ним, но ноги будто приросли к земле, не давая сделать и шага. да и есть ли в этом смысл? что нико ему скажет? что все еще любит и не может отпустить? что жалеет о том, что повел себя как трус? харуа это с вероятностью в девяносто девять процентов не нужно. может, у него вообще появился кто-то еще, и он даже не вспоминает о нико. это звучит логично, и, наверное, так и есть. нико вздрагивает, когда человек за кассой спрашивает, будет ли он расплачиваться. неуверенно кивнув и извинившись, нико кладет батончик и просит пачку сигарет. руки дрожат, когда он достает купюры, но нико старательно делает вид, что все в порядке, что это не он только что встретил своего бывшего и по совместительству первую любовь впервые за четыре чертовых года. да, все в полном порядке. забрав сигареты и батончик, нико выходит из магазина, и одна его часть – та, что готова пойти домой, лечь спать, проснуться и продолжить жить жизнь как она есть – ничего не ожидает, а вторая надеется, что харуа еще не успел далеко уйти. нико ощущает дежавю шестилетней давности, потому что харуа стоит чуть дальше входной двери. он уже не говорит по телефону, а просто стоит как будто ждет кого-то. в прошлый раз он так же ждал нико, чтобы отдать тому батончик, который нико пытался украсть. сейчас нико сам себе купил его, и у харуа нет причин поджидать его. так ведь? харуа наконец замечает его и слегка улыбается. улыбка выходит грустной, с оттенком ностальгии, и у нико сжимается сердце при виде нее как будто вот-вот лопнет. на ватных ногах он заставляет себя подойти ближе. – привет, – голос харуа звучит осторожно, боясь спугнуть нико будто он бродячий кот. – привет… – нико отвечает чуть тише, чем собирался. как же непривычно видеть его без очков. как же непривычно видеть его. оба смотрят друг на друга, словно пытаются убедиться, что это не сон и перед ними действительно человек, которого они когда-то знали лучше, чем кто-либо еще. нико видел этот сон слишком часто, и каждый раз просыпаться становилось все больнее. – давно не виделись, – наконец говорит харуа. – ага, – нико кивает, стараясь не выдавать своих настоящих чувств. он осматривает харуа и кивает на его волосы, – ты изменился. – только внешне, – харуа слегка улыбается, а потом его взгляд падает на пачку сигарет в руке нико, – а ты снова куришь? нико машинально сжимает пачку крепче, подавляя странное желание спрятать ее за спиной. почему-то ему стало стыдно за то, что он снова начал это делать. – иногда, – отвечает нико, пожимая плечами, – учеба, стресс… сам понимаешь. харуа смотрит на него чуть дольше, чем следовало, отчего ноги нико грозят подкоситься или вовсе отказать. – понимаю. возникает пауза, и нико пытается придумать, что сказать, чтобы продолжить разговор, чтобы не отпускать харуа. он прочищает горло, собираясь с силами. – а ты чего тут? ну… в сайтаме. – а, ну… – харуа переминается с ноги на ногу, крутя упаковку жвачки в руке, – у меня практика в универе, но я закончил раньше и решил устроить себе небольшие каникулы. – почему именно здесь? – вопрос вырывается сам по себе, и нико не уверен, что готов услышать ответ. харуа сначала молчит, а потом поднимает взгляд на нико. – здесь… кое-кто. сердце нико на секунду перестает биться. одно это слово ударяет прямо в солнечное сплетение. ну, конечно. этого следовало ожидать. конечно, харуа уже встречается с кем-то другим, и думать о нико забыл. конечно, страдает только нико. – ох… – нико сглатывает, стараясь не показывать, какой это для него удар, – здорово. поздравляю. – спасибо, – спокойно отвечает харуа, и нико не может понять, говорит он искренне или просто хочет закрыть тему, – а у тебя кто-то появился? видишь ли, я вообще-то все еще думаю о тебе, о том, как мы были вместе, как я все испортил. ни дня не проходит, чтобы я не пожалел о том, что соврал тебе и уехал. каждую ночь я мечтаю уснуть и не проснуться, если рядом не будет тебя, но как видишь я все еще здесь, и я все еще чертовски влюблен в тебя, хоть и не заслуживаю ни тебя, ни того, что ты сейчас говоришь со мной. – нет, – выдыхает нико, – ну, то есть… давно. но я уже расстался. харуа долго смотрит на него прежде чем отвести взгляд и сказать тихое “вот как”. он убирает жвачку в карман, молчит, словно что-то решает, а потом вдруг произносит: – не хочешь прогуляться? немного. нико готовил себя к чему угодно. к тому, что харуа будет обвинять его во всем, что их диалог будет до ужаса неловким, к короткому “ладно, увидимся” и расставанию навсегда, но точно не к тому, что харуа сам предложит пройтись вместе. нико вспоминает, что жутко хотел спать, но дело в том, что как только он увидел харуа, сон как рукой сняло. может, нико и дурак, но не настолько, чтобы упускать возможность, которой у него, возможно, больше никогда не будет. и пусть у харуа будет кто-то еще, нико постарается об этом не думать. они сворачивают на тихую улицу, и нико тут же прячет руки в карманы куртки, чтобы старая привычка держать харуа за руку не напомнила о себе и все не испортила. первые минуты они шли в тишине, но нико не чувствовал неловкости. зажатость, с которой он стоял в магазине, постепенно ушла. на ее место пришло спокойствие, похожее на то, что он испытывал несколько лет назад, когда они вдвоем вот так же возвращались домой после школы. харуа рассказал, что учится на экономическом, чему нико сначала удивился, ведь запомнил, что он планировал поступать на врача, как хотели его родители. оказалось, харуа в последний момент поставил их перед фактом, что не хочет и никогда не хотел быть врачом и выбрал другой факультет, и им не оставалось ничего кроме как смириться. нико ощутил странное чувство гордости и восхищения от знания того, что харуа смог найти в себе силы отстоять свои интересы, потому что знал, как для него важно мнение его родителей. несмотря на то, что харуа сказал, что изменился только внешне, нико за время их разговора понял, что это не так. да, это был все тот же харуа, в которого он когда-то влюбился, но вместе с этим в нем прослеживалась открытость, которая раньше была ему чужда. он вел себя расслабленно, так будто уже давно перестал пытаться соответствовать чьим-то ожиданиям. нико тоже рассказал про свои университетские будни и бессонные ночи, про преподов, которые читали лекции так, что проще было все гуглить самому, про своего слишком шумного соседа по комнате, который, слава богу, недавно переехал к своей девушке. про то, как впервые ощутил на себе гордость родителей, когда те узнали, что нико поступил и не вылетел после первого же экзамена. все это казалось нико неважным и неинтересным, чтобы делиться, но харуа слушал внимательно каждое слово, как умел слушать только он. когда нико закончил, тот коротко кивнул и сказал, что всегда знал, что у него все получится. нико ощутил приятное тепло внутри, но вдруг в голове всплывают слова четырехлетней давности. ты хотя бы пытался? интересно, помнит ли харуа, что сказал это? догадывается ли о том, какой вес имели эти слова? нико не хочет, чтобы атмосфера их разговора испортилась, ведь это может быть последний раз, когда он говорит с харуа. поэтому он закидывает все нежелательные мысли как можно дальше в глубины своего сознания, которые обязательно напомнят о себе перед сном. было странно и одновременно удивительно то, как даже спустя столько времени они все еще знали, как говорить друг с другом, как смеяться над чем-то глупым, как идти рядом в полной тишине и не испытывать потребности ее заполнить. нико не заметил, как они сделали круг, вернувшись на ту же улицу, с которой ушли, и теперь стояли напротив его общежития. – здесь я кстати живу, – как бы невзначай говорит нико, кивая в сторону здания, и, не успев подумать, выдает, – хочешь зайти? нико сказал это скорее по привычке, ведь он еще в школьные времена приглашал харуа к себе, но сейчас он не знал, насколько уместным было его предложение, учитывая все обстоятельства. – к тебе? – харуа слегка хмурится, и нико боится, что и правда сглупил, – а меня пустят? на лице нико появляется слабая улыбка. харуа действительно переживает только об этом? ладно, может, это и хорошо. – разберемся, – нико махает рукой, стараясь изобразить равнодушие, хотя сердце в груди билось так, что отдавало в горле. они заходят внутрь и нико сразу идет к вахте, пока харуа следует за ним, осматриваясь и мысленно сравнивая коридор общаги нико со своей. нико останавливается у стойки и представляет харуа как своего брата, приехавшего его навестить, и, да, он прекрасно знает, что общажные правила не позволяют приводить гостей, но он все равно в своей комнате один живет, и вообще никто же не узнает, а семья это святое. харуа стоит рядом и прикрывает рот рукой, чтобы не засмеяться от того, с какой наглой уверенностью нико это все говорит, учитывая, что внешне они с нико могли сойти за кого угодно, но не за братьев. это видит и вахтовик, но у него нет желания разбираться, поэтому, тяжело вздохнув, он их пропускает, но просит не шуметь. – а ты тоже не изменился, – харуа с улыбкой качает головой в изумлении, пока они поднимаются на нужный этаж. нико пытается игнорировать нарастающее чувство бабочек в животе, отвлекаясь мыслями на то, достаточно ли у него чисто в комнате, хотя об этом уже поздно задумываться. он открывает дверь, пропуская харуа, пока тот с интересом осматривается, замечая разбросанные по столу тетради, а рядом кружку с недопитым кофе. нико вдруг ощутил, что давно так не волновался, даже перед экзаменами. он снимает с себя куртку, вешая на стул, и не знает, чем занять руки. – ну… располагайся, – бормочет нико, отводя взгляд. харуа кивает и снимает с себя толстовку, оставаясь в простой футболке. взгляд нико невольно падает на его руки, подмечая, что харуа, кажется, и впрямь начал ходить в зал. харуа садится на кровать слишком уж расслабленно для того, кто пришел в комнату к бывшему. – чай будешь? – спрашивает нико, уже сделав шаг к шкафчику с посудой. – нет, спасибо. нико пожимает плечами и останавливается, чувствуя себя глупо с чашкой в руках. он ставит ее обратно и, оперевшись на стол, украдкой смотрит на харуа. он не знал, может ли он сесть рядом или это будет слишком. слова харуа о том, что у него кто-то есть все еще не покидали его, заставляя держать дистанцию и бояться сделать даже случайный жест. – ты же знаешь, что я не кусаюсь? – спрашивает харуа, замечая то, как отстраненно нико держится. нико почти слышит усмешку в его голосе, но не злую, а теплую и знакомую. прямо как ту, когда нико боялся взять его за руку. черт, как будто и правда назад во времени откатило. – знаю, – нико вздыхает и все же подходит ближе, чтобы сесть рядом с харуа, но сохраняя небольшое расстояние между ними. руки все еще не знали, куда себя деть, поэтому начали перебирать шнур зарядки. кажется, у харуа была та же проблема, потому что он в свою очередь обводил пальцем узоры на покрывале. и вдруг харуа нарушает молчание. – я хотел извиниться. пальцы нико замирают, и он вскидывает голову, но харуа не смотрит на него. его взгляд опущен, и непонятно, о чем он думает. – за что? – спрашивает нико, не видя ни одной причины, по которой харуа должен просить прощения. скорее, наоборот. харуа прикусывает нижнюю губу, его плечи напрягаются, будто он заставляет себя довести дело до конца. – за то, что я тогда сказал, – тихо произносит он, – я никогда в тебе не сомневался. ох. значит, он помнит. и даже думал об этом. как часто? вряд ли каждую ночь на протяжении четырех лет как нико. – да ладно, – нико устало усмехается, чтобы скрыть дрожь в голосе, – это я должен извиняться. я соврал тебе. харуа приподнимает голову, смотря прямо на нико. без очков на него смотреть не только непривычно, но и жутко тяжело. харуа будто насквозь его видит без каких-либо преград, делая более уязвимым. – ты не хотел меня расстраивать, – тихо говорит он, – тебя можно было понять. уголки губ нико дергаются в слабом подобии улыбки. – как и тебя… нико не знал, что еще сказать. он даже не думал, что харуа, как и он, может иногда возвращаться мыслями в тот самый день, прокручивать слова нико, собственные слова, вновь переживать те эмоции, гадать, могло ли быть по-другому. он не знал, что харуа может быть не все равно. эта мысль ударила неожиданно больно. все это время нико жил, будучи на сто процентов уверенным в том, что только он таскает за собой этот груз, только он снова и снова возвращается к их последней ссоре, только его мучают вопросы “а что если?”. но, похоже, харуа тоже не забыл. значит ли это, что он тоже мог сожалеть? или для него это всего лишь воспоминание, как рубец на коже, который не болит уже, и вспоминаешь о нем только когда случайно на глаза попадается? в груди что-то защемило. нико хотел спросить прямо, но боялся услышать ответ. боялся, что харуа действительно смог отпустить. вместо этого нико решает перевести тему. – почему ты перестал носить очки? харуа приподнимает брови, уголки губ тронула улыбка, как будто он весь вечер ждал только этого вопроса. – честно сказать? или тебя устроит версия, что линзы удобнее? харуа на секунду замолчал, обдумывая, стоит ли говорить. потом чуть наклонил голову и сказал тихо: – однажды кое-кто поцеловал меня, увидев без них. подумал, может, и сейчас сработает. сердце нико болезненно сжимается, а потом он чувствует, как в него вонзается тысяча ножей. в голове промелькнула картинка из прошлого: он снимает очки с харуа и настолько заворожен им, что забывает обо всем и единственное, чего ему хочется это почувствовать его губы на своих. но вдруг воспоминание омрачается мыслью о том, что кто-то может делать с харуа то же самое, только это уже будет не нико. отчаяние накатывает на него за долю секунды, в горле пересыхает, по спине прокатывается волна жара и одновременно холода. хочется встать и уйти, неважно куда, подальше от всех этих мыслей и образов. – ну да, – выдыхает нико еле слышно, опуская взгляд в пол, – метод и правда проверенный. харуа тихо вздыхает и вдруг подается вперед, наклоняясь чуть ближе. – нико, ты же не совсем дурак, – его голос вдруг стал тверже, хотя глаза оставались такими же мягкими, – почему не понимаешь? нико поворачивается, чтобы посмотреть на харуа и чуть не падает с кровати из-за того, как тот близко оказывается. дышать вдруг становится тяжелее. нико одновременно хочется отстраниться и податься вперед, но он не в силах сделать ничего из этого. но нико и не надо ничего делать, потому что харуа сам начинает к нему приближаться пока между их лицами не остается пара сантиметров, и тогда у нико в голове что-то щелкает. – а как же… – до него вдруг доходит, что он даже не удосужился поинтересоваться, кто именно появился у харуа: парень или девушка, но, честно говоря, ему даже знать не хотелось. – нет у меня никого, – в голосе харуа звучит знакомое со школы раздражение, которое появлялось каждый раз, когда нико не понимал его объяснений по какому-либо предмету, – иначе не приехал бы. стоп, что? прежде чем нико успевает задать этот вопрос вслух, харуа впивается в его губы своими. резко, уверенно. будто не было этих четырех лет расставания, будто весь вечер он только и ждал именно этого момента с той самой секунды как увидел нико в магазине. словно каждое слово, каждый взгляд вели к этому. нико и сам не заметил, как он ответил на поцелуй (по-другому и быть не могло), как одна его рука оказалась на затылке харуа, а другая на его бедре, притягивая ближе к себе пока между их телами не осталось даже свободного миллиметра. губы харуа были такими же мягкими и теплыми, как нико их запомнил. только сейчас харуа действовал увереннее, чем в школьные годы. это не был поцелуй мальчишки, это был поцелуй взрослого человека, который знает, чего хочет и берет это. и прямо сейчас харуа ясно давал понять, что он хочет нико. всегда хотел. пальцы харуа скользят по шее нико, но останавливаются на затылке. он явно хочет коснуться волос, но не позволит себе сделать это, не спросив разрешения. нико, конечно, приятно, что харуа даже спустя столько лет переживает об этом, но сейчас это последнее, о чем нико может думать, если вообще в состоянии думать. нико подается вперед, не разрывая поцелуй, и тем самым как бы дает понять, что все хорошо, харуа может касаться его волос, его тела, его всего. и как только нико чувствует его пальцы в своих волосах, забывает, как дышать. и единственный воздух, который ему сейчас нужен это горячее дыхание харуа, которое смешивается с его собственным. нико наконец-то понял, почему теория вероятности в этот раз не сработала. все это время он искал замену – в чужих лицах, руках, губах – и не находил. потому что заменить харуа было невозможно. задача с самого начала не имела решения. поцелуй становился все глубже, отчаяннее, явно пытаясь наверстать упущенные годы. нико впервые за долгое время мог позволить себе быть настоящим, не скрываться за маской безразличия, не пытаться забыться в чужих ласках. больше в этом не было необходимости. ладонь нико, находившаяся на бедре харуа, скользит выше к талии, чувствуя тепло его кожи даже через ткань футболки. и тогда харуа отрывается от его губ, но лишь для того, чтобы оставить поцелуй на щеке, потом спуститься ниже к линии челюсти. каждое прикосновение было жадным и нетерпеливым, будто харуа боялся, что нико снова сбежит. только нико впервые не хотелось бежать. нико тихо выругался, когда почувствовал, как зубы харуа сомкнулись на коже на его шее сильнее чем следовало бы. точно след останется. харуа тихо усмехается, но ничего не говорит, вместо этого мягко целует нико в уголок рта, как бы извиняясь, прежде чем снова накрыть его губы своими уже более настойчиво. нико запускает руки под футболку харуа, ведя по спине, пока тот прижимается плотнее к нему, из-за чего кровать тихо скрипит под их весом. в какой-то момент харуа оказывается над ним, опираясь ладонями по обе стороны от головы нико. слабый свет уличного фонаря, проникающий в комнату, падает на его лицо, и харуа не в силах оторваться от него, но он и не хочет. – ты даже не представляешь, как я скучал… нико хочет засмеяться, потому что он прекрасно представляет, ведь последние четыре года были для него пыткой. а потом понимает, что, возможно, и правда не имеет представления. до этого момента он даже не думал, что харуа хотя бы вспоминает о нем. но с той самой секунды, как их губы снова встретились впервые за долгое время, харуа, обычно собранный и сдержанный, будто с цепи сорвался. все, что он так долго держал в себе – тоску, обиду, надежду – сейчас вырывалось наружу через его поцелуи и прикосновения. и тогда нико понял. все это время харуа ждал ровно того же, чего ждал он сам. не замены, не временного утешения, а именно его. нико даже не успевает опомниться, когда харуа цепляется за его футболку и рывком стягивает через голову. горячие губы харуа тут же нашли его шею и ключицы, оставляя на коже влажные поцелуи и заставляя нико сгорать от нетерпения. с губ нико срывается тихий стон, на что харуа только сильнее прижимает его к матрасу, целуя так будто хочет стереть долгие годы разлуки. его пальцы скользят вниз по талии, животу, не оставляя ни одного сантиметра без внимания. харуа что-то говорит, пока его губы спускаются к груди, но разум нико уже не способен распознавать слова. он готов согласиться на все, только бы харуа не останавливался, только бы не уходил, только бы это был не сон. футболка харуа оказывается на полу так же быстро, и теперь нико может с уверенностью сказать, что он время от времени посещает зал. нико чувствует, как возбуждение накатывает с новой силой от одного вида его мускул. когда-то харуа был ниже и меньше по комплекции, но сейчас у него были все шансы догнать нико. а потом взгляд нико зацепился за родинки, которые сводили его с ума еще в школе. наконец, он мог снова увидеть их, почувствовать, прикоснуться, поцеловать. это он и сделал, подаваясь вперед и накрывая губами каждую по очереди, заставляя харуа откинуть голову назад для большего удобства. каждый вздох, каждый стон, слетающий с губ харуа служил для нико спусковым крючком. это не был их первый раз. их тела хорошо знали друг друга, даже не пытаясь запомнить. каждое чувствительное место, каждая реакция, все было заучено и отпечатано в памяти лучше, чем любая учебная программа. нико ведет ладонями по спине харуа, ощущая под пальцами напряженные мышцы, горячую кожу, и тихо выдыхает его имя. харуа продолжает целовать его везде где только может достать, но каждый раз все равно возвращается к губам не в силах надолго оторваться от них. тело нико отзывалось на каждое движение с новой силой, его голос срывался, даже если он старался быть тише, зная, какие в общежитии тонкие стены, губы уже начинали болеть от поцелуев, но его не волновало ничего из этого. нико не думал, не анализировал, он просто поддался своим чувствам, что так долго пытался подавить, впуская харуа в себя. пальцы нико цеплялись то за плечи харуа, то за его волосы, а губы снова и снова находили его губы. он не мог насытиться, словно человек, блуждавший в пустыне и наконец добравшийся до воды. его стоны срывались уже без какого-либо контроля и говорили за него больше любых слов. ритм становился быстрее, дыхание чаще, движения увереннее… и наконец нарастающее, почти мучительное напряжение в их телах стало невыносимым. харуа пришлось поцеловать его в очередной раз, чтобы нико не разбудил половину этажа. а после нико тяжело выдыхает, откидывая голову на подушку и чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. а когда харуа ложится рядом, чтобы обнять, он может почувствовать стук и его сердца тоже. нико проснулся слишком рано. он не уверен, это потому что он выспался или потому что где-то в глубине души боялся, что харуа проснется раньше, чем он и просто уйдет, не сказав ни слова, как он однажды. но харуа был здесь. с ним, в одной кровати. он все еще крепко спал на животе, а одеяло сползло, открывая плечо, на котором виднелись следы с ночи. нико следил за ним, почти не моргая, будто боялся, что стоит отвести взгляд хотя бы на секунду, и все окажется неправдой. он уже знал, каково это потерять харуа. знал, как это – искать его черты в чужих лицах, его голос в чужих словах, его прикосновения в руках тех, кто никогда не сможет их повторить. и теперь, когда харуа снова был рядом, нико ощущал страх вперемешку с облегчением. он переводит взгляд на светлые волосы харуа, думая, что этот цвет ему невероятно идет. нико слабо улыбается, когда понимает, что привычка харуа немного морщить брови во сне никуда не делась. будто даже пока спал, решал что-то. нико хотелось прикоснуться к нему, провести пальцами по щеке, пригладить волосы, убедиться, что харуа настоящий. хотелось прижаться ближе, уткнуться носом в его плечо, вдохнуть запах и остаться так навсегда. вспоминая то, что случилось вчера, от их встречи в магазине до поцелуя и всего, что было после, нико впервые почувствовал, что не живет в прошлом. его прошлое само нашло его в настоящем, и нико был готов сделать все, что в его силах, чтобы быть с ним и в будущем. и в то же время нико понимал, что не имеет права требовать от харуа что-либо. вчерашняя ночь могла быть чем угодно: ностальгическим порывом, минутной слабостью, попыткой закрыть гештальт. харуа мог проснуться и пожалеть. нико просто продолжил смотреть, пытаясь запомнить каждую мелочь. если вдруг это окажется единственным утром, проведенным с харуа за все эти годы, нико хотя бы запомнит все до мельчайших деталей. нико невольно задерживает дыхание, когда ресницы харуа начинают чуть подрагивать, а в следующую секунду он уже медленно открывает глаза, в которых прослеживаются попытки вспомнить, где он вообще находится, как тут оказался и какие события к этому привели. когда его взгляд наконец сфокусировался, первое, что он увидел это нико, лежавший напротив. несколько секунд харуа просто смотрит на него, пока нико пытается разглядеть на его сонном лице растерянность, непонимание или просто что-то, что выдавало бы тот факт, что он жалел о содеянном, но вместо этого харуа просто… улыбнулся. тепло и расслабленно как будто он тоже боялся проснуться один. эта улыбка возымела на нико столь же сильный эффект, что и все поцелуи и прикосновения харуа ночью вместе взятые. он чувствовал, что мог заплакать от осознания того, что все это происходило с ним на самом деле, что именно этого он так сильно ждал. харуа, видимо поняв, что нико никуда не собирается уходить от него, снова расслабляется и двигается к нему вплотную, утыкаясь лицом в район шеи, чтобы глубоко вдохнуть до боли знакомый запах и поспать еще немного, ведь спешить больше никуда не надо. он нашел своего бродячего кота. *** они молча идут бок о бок по тихой улице, пока нико ловит себя на мысли, что не хочет, чтобы дорога кончалась. сколько бы он ни пытался гнать от себя навязчивое желание остановить время, задержать харуа, с каждым шагом оно только усиливалось. но вот уже показалась вывеска гостиницы, в которой харуа остановился на время своих “каникул”, и нико понимает: тянуть больше нельзя, если промолчит сейчас, потом будет опять корить себя за трусость. они останавливаются друг напротив друга, совсем как в один из тех школьных дней, когда нико так же провожал его до дома. слова, что крутились у него в голове всю дорогу, сами срываются с его губ. – хочешь снова встречаться со мной? – голос нико звучит тише, чем ему хотелось бы, но харуа все равно его слышит, и это главное. во взгляде харуа, как и тогда, нет удивления. он ждал этого вопроса и гадал, когда же нико его наконец задаст. но харуа не отвечает сразу, и уверенность нико начинает постепенно гаснуть. что если он поспешил? что если снова все разрушит? нико думает, что неважно, какой ответ даст харуа, он его примет. или постарается. или нет. но потом харуа качает головой, и у нико все внутренности сжимаются, грозя просто отказать функционировать. он успевает прийти к выводу, что вчера харуа действительно просто поддался атмосфере, и на самом деле двинулся дальше, не желая давать им других шансов. и нико уже размышляет о том, стоит ему отступить или все же попробовать убедить харуа, доказать, что с ним еще не все потеряно, как вдруг… – курить сначала брось. какова была вероятность? да к черту ее.