манекен Агрест

Комната Адриана в доме Агрестов была залита ровным, ярким светом большой потолочной люстры — идеальным для работы освещением, что не отбрасывало бы теней при замерах. За окном хлестал осенний ливень, тяжелые капли с размахом бились о стекло, сливаясь в сплошные мутные потоки. Посреди комнаты, на стуле, стояла переносная швейная машинка Маринетт, а на диване были аккуратно разложены несколько рулонов ткани — плотный шерстяной твид и мягкий кашемир для нового образа, который она создавала для очередного показа Агреста младшего. Сама Маринетт, стоя на коленях на ковре с сантиметровой лентой в руках, тщательно измеряла длину его ноги от бедра до щиколотки. — Постой, пожалуйста, ровно, — попросила она, прищурившись и мысленно сверяясь с эскизом. Адриан замер, глядя в потолок, залитый светом, но его взгляд был пустым и отсутствующим. —С тобой все в порядке? — наконец спросила Маринетт, опуская ленту и поднимаясь. — Ты сегодня какой-то... отстраненный. Адриан тяжело вздохнул и опустился на диван, чуть не сев на аккуратный рулон ткани. — Просто... очередная примерка, очередной показ. Иногда мне кажется, что я всю жизнь буду только и делать, что менять костюмы перед камерами. Он замолчал, глядя на свои руки, ярко освещенные сверху. —У меня такая ситуация... Я не люблю быть моделью. Это факт. И я не знаю, чем бы хотел заниматься. Может, преподавание? Может, спорт? Я не знаю, куда себя впихнуть. Маринетт отложила рулетку и села рядом, ее взгляд стал серьезным и мягким одновременно. —Адриан, — сказала она тихо, но очень уверенно. — Отучись на модель, а потом просто закрой дверь. Отучисьтолько потому, что со стороны это звучит авторитетно и гламурно, а изнутри... я вижу, как оно тебя выматывает. Он попытался возразить: —Но отец, контракты... —Твой отец видит лишь идеальную картинку. Я же вижу тебя здесь, в этой комнате. И вижу, что ты несчастен, — она обвела рукой ярко освещенную комнату, за которой бушевал ливень. — Слушай, в жизни ты заниматься можешь чем угодно, даже несмотря на полученное образование, потому что ты... вообще может, не поверишь, но ты невероятно многогранен. Он скептически хмыкнул. —Серьезно! Ты добрый, терпеливый, ты умеешь слушать. Может, ты вообще станешь психологом? Или, — она провела рукой по мягкому кашемиру, — посмотри на это. Ты всегда даешь мне потрясающие советы по цвету и крою, у тебя врожденное чутье. Можешь стать каким-то дизайнером, если захочешь. Или вернешься к музыке. Или откроешь свою школу по фехтованию. Она улыбнулась, и ее голос зазвучал вдохновеннее, перекрывая шум дождя. —Ну вообще жизнь такая... Она непонятно кем тебя сделает. И в этом весь кайф! Ты же не манекен, который должен всю жизнь стоять в одной позе. Ты человек. Ты можешь пробовать, ошибаться, бросать и начинать снова. У тебя выбор настолько огромный, что ты даже не представляешь. Ты не должен себя «впихивать» в единственную роль. Ты можешь построить вокруг себя целый дворец. Адриан смотрел на нее, на ее пальцы, испачканные карандашом, на ее горящие энтузиазмом глаза, яркие под люминесцентным светом люстры. И в его собственной груди что-то сжавшееся и холодное начало отпускать. Он посмотрел на швейную машинку, на эскизы нового костюма, на этот творческий хаос, который она принесла в его комнату. — Дворец, а? — он наконец улыбнулся, и его лицо озарилось пониманием. — Да! С башнями, подвесными мостами и комнатой для игр на пианино. И дверь в этот дворец ты открываешь сам. Ключ — это твое желание. А модельное агентство... — она презрительно махнула рукой в сторону окна, — это просто старый замок на заброшенном сарае за пределами твоего королевства. Он рассмеялся и взял ее руки. —Спасибо. Кажется, ты только что стала моим карьерным консультантом и личным архитектором. —Это входит в стоимость замеров, — с игривым поклоном ответила она. — Первый эскиз твоего будущего как-никак. За окном дождь начал стихать, превращаясь из ливня в мягкий, убаюкивающий стук. В ярко освещенной комнате стало как-то уютнее. Адриан смотрел на эскизы, на ткани, и этот выбор больше не пугал его. Он казался таким же безграничным, как палитра цветов в мастерской Маринетт, и таким же многообещающим, как проясняющееся небо.