Между нами Уик

Однажды Эзоп пошел в гости к почтальону. За открытой дверью его встретил Виктор и... незнакомый ему пёс. Рыжий французский бульдог глядел осторожно на нового гостя, громко посапывая. — Знакомься, это Уик! — радостно воскликнул Виктор, почесав собаку за холку. Только Эзоп переступил за порог, как Уик принялся пристально его обнюхивать. Он был немного взволнован присутствием собаки, однако старался не показывать своего страха и дал себя полностью обследовать. Они сидели на кухне и пили чай, разговаривали о том о сём, пока питомец всё бродил по коридору и что-то ворчал себе под нос. Время текло незаметно за душевной беседой, и они будто не замечали ничего вокруг. Теплый оконный свет падал на стол и освещал золотистые волосы почтальона, выделяя металлический блеск выбивающихся волосинок. И от этого вида, и от раскрасневшихся щек у Эзопа ушло сердце в пятки, и он будто сделал последний в жизни вдох. — Виктор... — тихо прошептал он и робко взял его за руку. От этого жеста щеки Виктора вспыхнули еще больше, и он взволнованно проглотил слюну. Все было понятно и без слов. Оба приблизились друг к другу осторожно, боясь разрушить эту идиллию. Едва они соприкоснулись губами друг к другу, как из-за угла раздался низкий рык. — Уик, ты чего? — удивленно улыбнулся хозяин. Уголки глаз Эзопа печально опустились. Как этот момент могла испортить собака? Всего лишь собака... Виктор принялся чесать сердитого бульдога, дабы успокоить его. — Не обращай внимания, Эзоп. Он бывает иногда не в настроении. — шутливо отмахнулся почтальон и, взяв руками его за подбородок, вновь приблизился к его губам, теперь более смело. В ту же секунду прозвучало звонкое “Гав!”. — Похоже, он ревнует тебя. — выдохнул Карл. — Похоже на то. И оба отодвинулись друг от друга. В паршивом настроении шёл Эзоп домой. Очевидно, что Уик не принял его, и им с Виктором уединиться больше негде. В морг Виктор не хочет, видите ли, страшно ему, в парке нигде не спрячешься, а про обычные улицы и кофейни и говорить нечего! Хотя ему и нравился почтальон, он вовсе не планировал стать жертвой платонической любви и до самой смерти держать целибат. — Надо что-то делать... — бубнил он себе под нос. И вдруг его взгляд зацепился за зоомагазин, который как кстати оказался напротив него. Чудо ли это свыше или проделки дьявола - он не знал, но этим шансом он воспользуется точно.

***

— Привет, Уик! Эзоп подразнил его костью, и тот принялся грызть ее с аппетитом. Мягкая улыбка скользнула по его лицу, и он с неким желанием посмотрел на Виктора. — Здорово ты придумал! — хозяин одарил его ответной улыбкой. Прямо с порога, не закрыв входную дверь, они прижались друг к другу и сомкнулись в страстном поцелуе. Через минуту обманутый Уик догадался об их хитром плане, оторвался от кости и громко рявкнул на них. Оба опомнились и смущенно взглянули на собаку, словно почувствовали себя виноватыми. — Что-то мы сразу начали, — оторвался Виктор от поцелуя. — но у меня, кажется, есть одна идея... Они закрылись в комнате, оставив Уика скучать на пороге. Эти сладострастные минуты они провели, наконец, одни, пропуская мимо ушей дикое хрюканье и громкий рык. Виктору было немного стыдно за свой поступок, но он объяснится перед ним потом, дав в мыслях ему честное слово. Кто-то внезапно постучал в дверь. — Угомоните собаку! — заворчала соседка — Эта сука уже полчаса воет, давит мне на мозг! Соседка эта, конечно, преувеличила с “полчаса”, но деваться было некуда. — Вообще-то, это кобель... — неловко улыбнулся Виктор и закрыл за собой дверь. Его щеки густо покраснели от этой нелепой ситуации. — Вот кто настоящая сука, так это она. — злобно выплюнул Эзоп, поправляя взъерошенные волосы. Но беда, как говорится, не приходит одна. Обиженный Уик ворчливо грызет его ботинок, вцепился в него пуще кости, которую тот принёс. Целые пять минут пришлось ему драться за эту вещь - неблагодарное дело, а Виктор изо всех сил пытался открыть его пасть. Наконец, Уик сдался под сильным натиском четырех рук и обиженно поскакал в комнату. — И что теперь с этим делать? — риторически спросил Эзоп, поглядывая то на погрызенный ботинок, то на бульдога. Так просто он отступать не хотел.

***

Было принято решение подружиться с Уиком, чего бы это ему не стоило. Увы, принесенных игрушек и лакомств оказалось недостаточно, чтобы втереться в доверие псу. Теперь Эзоп проводил короткие вечера за книгами по воспитанию собак, даже пообщался с одним кинологом, на всякий случай. Выслушав несколько советов специалиста, он тут же записал их себе в толстый блокнот, чтобы не забыть. — Ты в курсе, что ему нельзя бобы? — сказал он Виктору, который без злого умысла делил консервированное лакомство с питомцем. Тот вопросительно посмотрел на жестяную банку и с досадным видом поставил ее на стол. В короткие перерывы, которые у них часто совпадали, они вместе выгуливали Уика в соседнем парке. Каким непоседливым оказался этот боров! То он рванет к первой попавшейся дворняге, игриво виляя хвостиком, то влезет ненароком в лужу и радостно захрюкает как поросенок. Мистер Карл печально посматривал на чистый платок, который так старательно перед выходом отутюживал. А вечером, когда заканчивался рабочий день, они старались обучить его новым командам. Виктор, в силу своей неопытности, не знал о том, как именно нужно обучать и воспитывать собаку. Для него Уик был прежде всего другом и членом семьи, а не послушным сторожевым псом, который должен ходить по струнке. — Сидеть! — твердо промолвил Эзоп, смотря псу в глаза. Тот лишь не утвердительно захрюкал и продолжил шагать короткими лапками. — Виктор, может быть, он тебя послушает? — Хорошо, попробую. — он встал с места и повторил то же самое, но фраза из его уст как-то сама собой вышла более ласковой. Уик, думая, что хозяин зовет к себе, полез передними лапами по его ногам. Оба покачали головой. Эзоп осознавал, что время для воспитания пса упущено безвозвратно, и они теперь пожинают плоды его вольного характера. Но все еще теплилась надежда в груди, что Уик постепенно привыкнет к новым правилам, пусть и произойдет это несколько болезненно. Пусть он знает, что именно человек по праву хозяин!

***

Прошло несколько месяцев, и лёд, что был между ними, постепенно оттаивал. Уик больше не рычал на прикосновения между парочкой, даже сам иногда подходил к новому члену семьи, невинными глазками выпрашивая еду со стола. Больше не кривил мордочку, когда тот хотел его потрепать по голове, даже сам, бывало, тащил к нему любимую игрушку, чтобы тот погонял его по двору. Эзоп сам не заметил, как быстро пролетело время за приручением пса, и только сейчас он понял, как это животное ненароком сблизило их с Виктором еще сильнее. В конечном счете, ему все же понравилось проводить время с Уиком, как бы он этому ни противился вначале. — Знаешь, — робко начал почтальон, взяв его за руки, — я должен кое в чём тебе признаться... — В чём же? — брови Эзопа удивленно приподнялись. — Я думал... Я боялся, что ты от меня уйдешь, когда Уик погрыз твой ботинок. Я боялся, что мы больше с тобой не увидимся. Но, — взгляд его смущенно опустился в пол, — признаюсь, меня тронуло, что ты решил его приручить. Ты не представляешь, как я рад, что вы подружились! Вдруг его глаза уставились на Эзопа, отчего тот немного взволновался. — Но знаешь, — продолжил он более таинственным, двусмысленным тоном, — я догадываюсь, почему ты так сильно упорствовал. Я знаю, о чем ты думаешь. Виктор кокетливо сжал его в тесных объятиях и тихо, вкрадчиво прошептал: — И я тоже этого хочу. Кажется, что все происходит будто во сне. Во сне, где между ними нет и никогда не было ревнивого питомца, а то, что было в реальности - всего лишь жуткое наваждение. Руки Карла боязливо скользнули по талии почтальона, словно по призраку, который вот-вот исчезнет, но горячее дыхание на шее вернуло ему чувство осязаемости происходящего. Уже через полминуты они плюхнулись в кровать. Эзоп и не думал прерывать долгий поцелуй, пока его пальцы судорожно расстегивали серые брюки. Честно говоря, он и позабыл напрочь о главной цели, увлекшись воспитанием собаки, но те слова и горячие прикосновения вновь разожгли в нём прежнее желание. Они не слышали ничего, кроме собственных стонов, хлюпанья и тихого скрипа ветхой кровати. Разум обоих уплыл в неведомые дали вместе с напарницей бдительностью, так сладок был этот миг! И, кажется, это было совсем не вовремя... — Агхр! — вскрикнул Карл, откинув голову назад. Но то был крик не буйной страсти, увы: глаза его зажмурились до слёз, а губы сжались и растянулись в тонкую нить. Через секунду он повернулся назад и неутешительно замычал. Виктор обеспокоенно поднялся на локти, и увиденное, мягко говоря, его повергло в шок: на заднице любовника красовался кровавый след от укуса, а рядом с ним восседал маленький мохнатый преступник. Эта морда гордо захрюкала, а маленькие глазки заблестели от счастья. — Уик... — губы хозяина подрагивали от переполняющих эмоций, — Что ты натворил? Как тебе не стыдно? Уик тут же опустил мордочку и жалобно заскулил. Он, видно, больше расстроился недовольством Виктора, чем стыдился содеянного, и трусливо сжался в комок. Виктор встал с кровати и продолжил его ругать, держа на паху снятую рубашку: — Фу, плохой пёс! — указательный палец стукнул по шерстяной макушке. — Сегодня ты наказан, понял? Никаких тебе вкусняшек и прогулок, будешь сегодня сидеть в углу! А ну, пошёл отсюда! “Из него бы вышло хорошее чучело...” — с досадой подумал Эзоп, все еще жмурясь от боли и поглядывая на убегающего пса.

***

— Ай! След от укуса, конечно, болел еще сильно, и каждый раз Карл вздрагивал, когда к его ране прикладывали вату со спиртом. И каждый раз в ответ его встречало теплое поддувание Виктора, резко контрастирующее с холодным воздухом в морге. Вскоре рану надёжно заклеили пластырем. — Тебе не страшно здесь находиться? — спросил Эзоп, застегивая штаны. — Нет, но мне немного холодно. Через пару секунд бальзамировщик достал из шкафа кем-то забытый плед и заботливо накрыл им оголённые плечи. Он крепко обнял почтальона, чтобы согреть его еще сильнее, и так они стояли, облокотившись на стол, еще полчаса, молча думая о своем. — Интересно, как там Уик поживает? — с печалью в голосе прошептал Виктор. — Нормально поживает. — сухо ответил Эзоп. — Ты его наказал, и пусть он подумает над своим поведением. — Но... я боюсь за него. Бульдоги плохо переносят одиночество. — Ты можешь не думать о нём хотя бы сейчас? Это единственное место, где мы с тобой одни, и я думал, что ни одна собака нас больше не потревожит. — Ты говоришь так, будто не любишь собак. — Я этого ни разу не говорил. Просто я всегда становлюсь их жертвой. — Карл невзначай потрогал место укуса. — Я не знал, что Уик на все так будет реагировать... Эхом раздался возмущенный вздох. Эзоп посмотрел ему в глаза и, не отрывая взгляда, сухо ответил: — Нет, дело вовсе не в этом, Виктор. Просто признай, что он сел тебе на шею, плотно и надолго, если не навсегда. Любой его зов для тебя призыв к действию, любое желание Уика ты исполняешь моментально. И только поэтому он не слушается ни меня, ни тебя, и ты даже не осознаешь, насколько это плохо! Пойми: собак нужно не только любить, но и воспитывать. — Но он мой друг и член семьи! И я хочу, чтобы ему было хорошо. — И вот к чему это привело! — тот указал на укушенное место. — И заметь, только сегодня ты ответил ему как надо. Ты говоришь, что он твой друг? Хорошо. Но разве люди обижают тех, кто дорог их друзьям? Может быть, Уик, наконец, одумается и перестанет так себя вести. Виктор резко отцепился от объятий Эзопа и встал с места. С нескрываемым негодованием он воскликнул: — То есть, то, что Уик сейчас страдает, это для тебя справедливо? Ничего бессердечнее от тебя не слышал! А знаешь, я всегда чувствовал, что ты не питаешь страсть к животным. Более того, ты всегда пытаешься подмять их под себя, словно они марионетки. Тебе не понять, что значит любить животное, и с какой-то стати ты воспринимаешь мою любовь к Уику как слабость. Какая глупость! Я встретил его сильно раньше, чем тебя, и не тебе решать, что мне с ним делать и как с ним себя вести. Он гневно зашагал к выходу и на прощание выкинул следующее: — А может, Уик не зря тебя покусал. Собаки чувствуют нехороших людей, и я, наконец, увидел, что ты оказался одним из них! Прощай, больше тебя видеть не хочу! Резко захлопнулась дверь, и Эзопа тут же окутал мертвецкий холод морга. Теперь он остался совершенно один: покусанный, без собаки и без любовника.

***

Прошло несколько месяцев с тех пор, как они больше не видели друг друга. Дни текли мерно и медленно, и ничего нового в их жизни не происходило. Эзоп все это время злился на своего бывшего, считая его полным дураком, а Виктор пролил немало слёз, вспоминая моменты его циничного бессердечия. И все же, как бы ни злился Карл, он чувствовал, будто потерял что-то важное. Да, ему все еще нравилась своя работа, она поистине была его призванием. Эти банки и склянки идеально отражали свет, а безжизненные тела лежали словно застывший фарфор - но теперь, когда он остался по настоящему один, все это постепенно погрузило его в неминуемую скуку и однообразие. Где этот буйный ветер, развевающий листву, где это теплое солнце, согревающее все вокруг? Это осталось только в воспоминаниях. Ему даже приходила мысль завести собаку, чтобы скрасить будни, но, к сожалению, он быстро опомнился, что не сможет предоставить ей хорошие условия. Тем более, хозяин похоронного бюро точно не обрадуется животному! Однажды он покинул свое логово. Было сыро и лил дождь - не очень удачная погода для прогулки, но под зонтом Эзоп чувствовал себя комфортно. Спустя час неспешной прогулки он краем глаза приметил шевеление в кустах. Мистера Карла обуяло любопытство: он не смог пройти мимо и направился прямо на звук. В кустах он обнаружил собаку, и - какое совпадение - это был французский бульдог, такой же рыжий, как... нет, он не будет, не будет вспоминать о нём. Осмотрел он его осторожно, боясь испачкаться, и понял по внешнему виду, что тот давно не видел своих хозяев. Удивительно то, что на нем не было ошейника и других опознавательных знаков. — Прости, дружище, взять я тебя с собой не смогу... Но, пройдя пару метров, сердце его сжалось от жалости к брошенной собаке, и он быстро вернулся. А еще, кажется, у него возникла идея, куда можно пристроить эту потеряшку...

***

— Здравствуй! Это, случайно, не твоя собака? Недоверчивый взгляд уставился на него, стоящего у порога, словно на страшного преступника. — Нет, она не моя. Уик сейчас дома. — сухо ответил хозяин. Но нельзя не сказать, что его не заинтересовала находка Эзопа. — откуда ты ее взял? — Она была в парке и промокла до нитки. Ей некуда идти. Мог бы ты ее к себе пристроить... пока не найдется хозяин? Виктор чуть отошел, чтобы пустить к себе гостя - наверное, последний жест доверия к нему. Эзоп положил на пол мокрую, дрожащую от холода собаку, и та активно стряхнула с себя капли воды. Тут же на место прибежал Уик, обнюхал ее с головы до пят и вопросительно посмотрел на почтальона. — Нравится? Оставим? Уик ответил уверенным похрюкиванием, а хвост его завелся как моторчик. Новая собака, кажется, тоже заинтересовалась Уиком, обнюхивая его. Кажется, обиженное сердце парня начало оттаивать. Его мрачные черты лица расслабились, а на щеках появился легкий румянец, однако в его словах все еще читалась некая отстраненность. Они молча принялись мыть собаку. Эзоп держал ее за туловище, пока Виктор аккуратно лил теплую воду из ковша. — Похоже, что это девочка. — заявил Виктор, посмотрев ей под заднюю лапу. Эта девочка, походу, была рада новому приюту: она послушно сидела в ванне, издавая тихий хрюк. — Да, это девочка. — подтвердил Эзоп. — Виктор, не сочти за легкомыслие, но... кажется, я соскучился по тебе. Почтальон, услышав это признание, чуть не выронил ковш из рук. Он нервно сглотнул, боясь ненароком встретиться взглядом, и молча продолжил поливать собаку. — Прости меня... — виновато прошептал бальзамировщик, — даже если я был прав. Эта не нарочная фраза вновь уколола Виктора, но через секунду его растерянное лицо смягчилось: он понял, что за все эти месяцы устал обижаться. — И ты тоже... прости меня. Умытая собака выпрыгнула из ванны и энергично понеслась по коридору, нахально забрызгивая все вокруг. — Спасибо. — меланхолично промолвил Виктор. Он устало сел на кафель и облокотился на бортик ванной. Следом за ним сел и Эзоп. — Не за что. — ответил он. И после этих слов он почувствовал, как светловолосая голова мягко легла на его предплечье.

***

Все же они решили оставить бульдожку себе и назвали ее Фэй, а про старого хозяина и вовсе забыли. И пусть их поступок продиктован эгоизмом, они постарались восполнить потерю хозяина не меньшим вниманием и любовью. И, судя по ее шаловливому настрою, собака осталась довольной. Уик тоже был в восторге от новой подружки. Постоянно игрался с ней, вечно обнюхивал ее как в первый раз, и даже уступал ей новое лакомство, принесенное Эзопом из зоомагазина. И она отвечала ему тем же. И так прошло еще несколько спокойных, счастливых месяцев. — Вик, ну и закормил ты ее! Вишь, какая пузатая ходит! — Эзоп легонько хлопнул Фэй по животу. — Вообще-то она беременна. — непринужденно ответил Виктор, не отрываясь от готовки. — Что?! И ты до сих пор об этом молчал?! — Я думал, ты сразу заметил... Эзоп обиженно скрестил руки и отвернулся от него. На это ему ответили вошедшие в волосы ладони. — Ну прости... — ласково пролепетал почтальон, покрывая голову извиняющимися поцелуями. — Я думал, у тебя меткий глаз! Голова и плечи седовласого заворочались от прикосновений, как бы безмолвно говоря “отстань”. Но тот отставать и не собирался, уже добравшись губами до его шеи. — Не прощу! — все также обиженно пробубнил он. Однако, в этой сварливой интонации послышалось нечто... хитрое. — Ну все, ты поплатишься за это! Эти ласки странно подействовали на него, но... подействовали, как-никак. Раззадоренный Эзоп встал с места и одним толчком повалил того на пол. Над Виктором нависла игриво улыбающаяся фигура, прижавшая тело своим костлявым задом. — Ну все, берегись... — хитро шепнул Эзоп и прошелся пальцами по его груди. — Я сделаю с тобой то, о чем ты мне так и не рассказал... — Ну что ты, не надо! — слегка боязливо ответил Вик, метнув такой же игривый взгляд. — Молчаливым партизанам слова не давали. — И он сразу же заткнул его настойчивым, почти нахальным поцелуем. Виктор сделал короткий вдох от такого вторжения: видимо, ему начинает нравиться такое “наказание”. И вдруг, как ни кстати, они услышали многозначительное хрюканье: это две бульдожки пришли посмотреть на их шоу. Оба оторвались друг от друга. — И вы, предатели... — с шутливой угрозой проворчал Карл, — Вот они, наглые морды, сидят, смотрят: сношаются без свидетелей, а сами других проверяют! Кыш отсюда! — Да ладно тебе, пусть останутся — улыбнулся Гранц — Не переживай, Уик тебя точно не укусит. Видишь, у него теперь своя подружка? Уик в знак согласия лизнул щечку Фэй и уставился на них понимающим, одобрительным взглядом. — Ну ладно, смотрите, если хотите — согласился Эзоп и дружелюбно потрепал обоих по голове. Наверное, это было самое радостное соитие в их жизни: Виктор смог дать волю своим эмоциям, а Эзоп, наконец, почувствовал, что по праву стал их членом семьи. И храп любопытных мордочек это точно подтвердит!