Barbie

Лань Хуань медленно раскладывал инструменты по местам, рядом лежала тряпка, которой он периодически протирал то их, то стол. Это был самый тёмный угол гаража, сюда не доставал уличный свет, хотя в течении дня предпринимал для этого немало попыток. Время близилось к закату. Сегодня был… странный день. Лань Хуань был немного рассеян. Племянники уже ушли, отпросились пораньше, чтобы встретиться с друзьями, поэтому в гараже Лань Хуань остался один с братом. — Ты этот ключ уже минут пятнадцать трешь, — заметил Лань Чжань. Он возился со своим мотоциклом. Он целый день наблюдал за братом, а когда они остались одни, решил спросить, — что случилось? Лань Хуань вздрогнул, сжал в руке ключ, а потом, положив его на место, положив тряпку на стол, обернулся. Его взгляду предстал закат, пробивающийся сквозь листву, заливающий дорогу жидким золотом, и, задержав на нём своё внимание, Лань Хуань вздохнул с лёгкой полуулыбкой, обращаясь к Лань Чжаню: — Если я скажу, что всё нормально, ты мне не поверишь? — Не поверю. Лань Хуань улыбнулся и воздержался от того, чтобы провести руками по лицу — они были грязными. Грязными… из-за того, о чём он подумал, по телу прошли мурашки. Ему нужно было что-то сделать с собой и своими мыслями. Лань Хуань понятия не имел, какими словами описать то, что с ним происходило. — Ты должен рассказать мне, — размышления Лань Хуаня прервал Лань Чжань. Он поднялся с колен, вытирая руки и отряхиваясь. — Что? — О чём ты думаешь? — Ох, Ванцзи, я не знаю… — Лань Хуань засмеялся, но перестал, увидев, что брат на него очень внимательно и с упрёком смотрит. — Я возьму пиво и вернусь. Не вздумай сбежать. — Ванцзи! Лань Чжань ушёл, оставив Лань Хуаня одного наедине с закатом. Закаты прошлой весны были такими же прекрасными, но не только они… Лань Хуань всерьёз подумывал сбежать. От Лань Чжаня можно было бы, но от себя? Лань Хуань упрекал себя за то, что не может проще ко всему относиться. Его внешность совсем не отражает его характер, и это когда-то сыграло с ним очень злую шутку. Лань Чжань вернулся быстро, он нёс целый ящик пива в руках. — Мы что, на всю ночь здесь? — Если придётся, — Лань Чжань кивнул. Он был очень серьёзен. Лань Хуань нервно рассмеялся. — Жду тебя на крыше. Лань Хуань вздрогнул. С крыши гаража открывался отличный вид на закат. Лучше места для того, чтобы всё вспомнить, и не придумаешь. Лань Хуань пожалел, что не был достаточно сильным, чтобы скрыть свои чувства. Лань Чжань вместе с ящиком отправился к лестнице. Лань Хуань проследил за тем, как он забрался наверх. Сам он ещё немного постоял, после чего подошёл к воротам гаража и закрыл их. Он включил свет, чтобы внутри стало светло. Прежде чем забраться на крышу, Лань Хуань тяжёлым взглядом окинул помещение, останавливая его на своём мотоцикле. Подойдя ближе, он, долго не решаясь, провёл пальцами по кожанному сиденью. — О боже… — он всё-таки дотронулся грязными руками до лица, потёр пальцами переносицу, жмурясь, — почему я такой сентиментальный, — его лицо озарила невесёлая улыбка. Лань Хуаню потребовалась минута, чтобы угомонить бешено бьющееся сердце, после чего он поднялся на крышу. Лань Чжань терпеливо ждал и открыл им обоим пиво, когда Лань Хуань сел рядом. — Я никуда не тороплюсь. Лань Хуань со страданием взглянул на брата, ему было не легче от того, что тот никуда не торопится. Первые несколько глотков они сделали в тишине. — Тебя здесь не было весной прошлого года. — Да, я уезжал. Лань Хуань кивнул, глядя на то, как медленно цвет заката менялся с золотистого на персиковый. — Той весной произошло кое-что, о чём я не могу забыть. Я встретил одного парня, и одному Богу известно, случилось бы всё то, что случилось, если бы я промолчал. Лань Чжань немного помолчал, вспоминая о чём-то. — Сычжуй и Цзинъи прошлым летом пару раз упоминали кого-то, кого видели здесь, приходящим к тебе. Они описали того парня, как очень красивого. Ты сейчас о нём говоришь? — Ох, очень красивого, — Лань Хуань усмехнулся и сделал глоток из банки, его лицо выразило невозможное страдание. Лань Чжань окинул брата своим внимательным взглядом: — То есть, это не самое лестное его описание? — Нет, — Лань Хуань закрыл глаза, потому что вид заката, как и человек, которого он вспоминал, приносили ему боль, — его внешность была великолепна, впрочем, как и всё остальное в нём. Взгляд Лань Чжаня стал заинтересованным. — Что произошло? Сичэнь, ты можешь мне верить, я не собираюсь осуждать тебя. — Ты осудишь, когда я расскажу тебе, что мы с ним делали. Лань Чжань улыбнулся своей многозначительной улыбкой. — Почему я должен осуждать своего брата, который хорошо провел время. — С чего ты взял, что речь пойдёт об этом? — Лань Хуань едва не пролил пиво. Он зря поставил банку рядом, едва не смахнул её, потом взял обратно в руку. — Зная тебя, это точно не что-то противозаконное. Лань Хуань вынужден был согласиться. Его внешность не имела ничего общего с характером. — Ладно… — взглянув ещё раз на закат, он вспомнил день, когда встретил Цзян Чэна. Да, он собирался поведать Лань Чжаню историю, но сразу решил, что особенно волнующие душу моменты будет переживать, лишь вспоминая, но не озвучивая. Озвучивать подробности такого рода было бы слишком стыдно. Такое даже не приёме у психолога не расскажешь, — ладно… …Это было ранее утро, не помню точно, часов шесть или семь. Я был после бессонной ночи, возвращался за мотоциклом на поезде. Я очень хотел спать, поэтому, найдя свободное место, сразу заснул, помню, когда садился, народу было много. Куда они все только ехали в такую рань? Может быть на работу? В общем, мне было до конечной. Проснулся я из-за того, что солнце било в лицо. Когда открыл глаза и огляделся, то заметил, что кроме меня и сидящего напротив парня больше никого нет, значит, из тех, кто был в том вагоне в тот день, мы были единственные, кто ехал до конечной. Места было полно, не знаю, почему он не пересел. Скажу сразу, его внешний вид меня привлёк. Ну, представь, я… Лань Хуань засмеялся, указывая рукой на себя. …здоровый парень в чёрной коже, цепях, немного грязный, пахнуший потом. Думаю, я внушал недоверие. И он… вначале мне показалось, что он намного меньше меня, возможно, из-за позы, в которой он сидел. Он жевал жвачку и читал книгу, думается мне, что на итальянском, я так и не научился различать его с испанским. Он не обращал на меня никакого внимания. Не знаю, был ли он увлечён тем, что читал, по выражению лица я не смог определить, но я продолжал смотреть на него, хотя это уже стало неприличным. В какой-то момент он закрыл книжку и бросил на меня мимолетный взгляд, в котором абсолютно ничего не читалось. На полке у него лежал чехол с ракеткой, и он встал, чтобы взять его. Наверное, я тогда всё ещё был немного сонный и самую малость раздраженный недосыпом. Не знаю, какой чёрт дёрнул мой язык, но я, выставив ногу, загородив проход, вызывающе улыбнулся, стоило парню обернуться и вопросительно взглянуть на меня, и сказал: чтобы пройти, придётся отсосать. Лань Чжань явно не ожидал такой дерзкой смелости от брата. Он очень выразительно изогнул бровь. — Ничего не говори, — неловко смеясь, Лань Хуань, весь красный, сделал несколько глотков из банки. …Я решил пошутить, напугать его, не знаю, но я страшно пожалел о том, что сделал. Взгляд, на который я наткнулся, ох, он был холоднее льда. Именно в тот момент, когда всё замерло, я увидел его во всём великолепии. Он казался мне меньше, а ничерта таким не был, он оказался внушительного крепкого телосложения, высокий, лишь на пару сантиметров ниже меня ростом. Он походил на греческую статую, с величественным презрением взирающую на меня. Он молчал и некоторое время просто смотрел. Тогда я подумал, что отвратителен ему. Я, правда, выглядел растрепанно, а ещё пот этот стекал с висков и по шее. Если бы я сейчас поймал такой взгляд на себе, я бы без ошибки мог определить его как… возбуждение. Лань Хуань ненадолго замолчал, делая ещё глоток. У него пересохло в горле. Лань Чжань не перебивал. …Наконец, он, перестав жевать жвачку, сказал: тогда не закрывай рот. Лань Чжань не сдержал усмешки: — А он молодец. Лань Хуань кивнул. Он допил банку и взял следующую. …Я тогда, как и ты сейчас, обомлел. Он был вполне серьёзен. Напуганным точно не выглядел. Он не сдвинулся с места, продолжая смотреть на меня, ждать реакции. Вот тогда-то я и решил рассмотреть его получше. Знаешь, что? Он был идеальным. Свет солнца очень выгодно подчёркивал скулы, нос, разрез глаз. Кожа была покрыта лёгким загаром, видимо, оттого, что он проводил очень много времени на корте. Было в нём что-то… в позе, во взгляде очень тёмное, несмотря на то, что одежда на нём была светлая. С головы до ног в «lacoste». Он выглядел, как очень богатенький мальчик, как кен из истории про барби. Тем не менее, я был уверен, что, если бы нам пришлось вступить в драку, он отделал бы меня. Словом, я выглядел грозно, но таким не являлся, а он был таковым, но не выглядел. Тут Лань Хуань замолчал, так как его одолела дрожь. Он заново переживал всё то, о чём рассказывал. Первое впечатление Цзян Чэн создал запоминающееся. И в тот момент Лань Хуаню действительно казалось диким сочетание строгости, умеренности, спокойствия и даже скромности во внешнем и сила, агрессия, темнота во внутреннем. Позже он по достоинству оценил это сочетание, познал его глубину. Цзян Чэну должно было очень нелегко жить с тем, чему надо было соответствовать и тем, каким он хотел быть, когда его никто не видел. Лань Хуань до сих пор понятия не имеет о том, как оказался во всё это втянут. Лань Хуань продолжил говорить. …Мне нужно было идти до конца, поэтому, медленно поднявшись, я сложил руки на груди и навис над ним. Но я не успел ничего ответить, потому что он сказал: если тебе отсосу я, ты потом встать не сможешь. Ванцзи, я готов тебе поклясться, что в таком напряжении меня ни одна девушка не держала. Когда мы так близко стояли друг к другу, и я знал, что вторгаюсь в его идеальный мир, я думал, что его презрение в глазах — моя маленькая победа, но, как ты уже знаешь, я ошибался. С удовольствием посмотрю, как такую принцессу, как ты, стошнит, ответил я ему. Он надменно улыбнулся и, кажется, хотел что-то сказать, но поезд остановился, а машинист объявил конечную остановку. Он прошёл мимо меня к выходу. Я вышел следом на пару секунд позже. Он шёл быстро, а когда спустился с платформы, поймал такси. В той стороне, куда он поехал, был корт. Я провел на платформе несколько минут, ощущая себя совершенно по-дурацки. Знаешь, мне уже совершенно не хотелось спать, и знаешь, я думал, что мы с ним никогда больше не увидимся. На этом Лань Хуань пока закончил. Он молча пил пиво, наблюдая за тем, как всё вокруг становится персиковым. Персиковым, как чехол ракетки. Сама ракетка у Цзян Чэна была белая, а одет в день их знакомства он был в бежевые шорты, белые кеды, белую футболку и в повязанный за рукава на шее персиковый джемпер. Очень дорогой, очень красивый. Да, «красивый» — это недостаточно лестно. — Где он живёт? — спросил Лань Чжань. — В пяти остановках отсюда. Роскошная резиденция «Юньмэн» — его дом. Лань Чжань присвиснул, беря следующую банку: — Действительно, богатый мальчик. Лань Хуань кивнул. — Я был там внутри. Всё, как положено: сад, бассейн, породистые собаки, экономка, горничные, дизайнерская мебель, два этажа. У него полноценная семья: мама, папа, старшая сестра. Ты знаешь, они все одинаковые, все с надменным оценивающим взглядом, очень чинные, словом, богема, но это не тот случай, когда все друг друга ненавидят, я думаю, они больше ненавидят окружающих, хотя были очень со мной милы. Его сестра, когда увидела меня в первый раз, долго разглядывала, а потом сказала: «пригласи его на ужин». Меня действительно пригласили на ужин в тот день, я имел честь познакомиться с отцом и матерью. — Ты забегаешь вперёд, — сказал Лань Чжань. — Да, забегаю, — Лань Хуань кивнул и сделал глоток. Голова стала полегче. Некоторое время они сидели молча. …В общем, как я и сказал, я думал, что больше никогда его не увижу. Однако, мы неожиданно встретились через три дня. Я катался с парнями в том районе, мы проезжали мимо корта. Если помнишь, всю территорию хорошо видно через забор, а ещё она разделена на секции. Вот на одной из таких я увидел, как он играл. Увидел… мы остановились на смотровой площадке, а она на возвышенности, в то время, как корт в низине. Он играл там с каким-то парнем. Я тебе вроде не назвал имени, да? Цзян Чэн. Лань Чжань кивнул, продолжая слушать. …Ты спросишь, как же мы встретились? Ну, мы с парнями побыли там немного, после чего поступило предложение поехать в другое место, я сделал вид, что мне звонят, чтобы потом сказать, что я срочно нужен здесь, в гараже, так мы и попрощались. Я съехал вниз и оставил на стоянке мотоцикл, на саму территорию без пропуска не пройти, но можно посидеть снаружи. Мне повезло, что оказалось свободной лавочка с хорошим видом. Цзян Чэн играл ещё где-то двадцать минут, прежде чем бросил взгляд в мою сторону и заметил меня. Я понял, что заметил, он задержал взгляд. Он отошёл выпить воды, при этом несколько раз бросал взгляд на часы. Конечно, я не думал, что он ради меня остановит игру и подойдёт, но он сделал это, когда она подошла к концу. Я просидел там сорок минут. Не спрашивай, я не знаю, почему не ушёл. Прошло ещё где-то пятнадцать минут, прежде чем Цзян Чэн вышел, попрощался с тренером и, к моему удивлению, направился в мою сторону. Лань Хуань вспоминал, во что Цзян Чэн был одет в тот раз: лёгкие белые брюки, голубая поло, лоферы цвета охры. Ракетка была в белом чехле. …Я встал, когда он подошёл. Он надменно улыбнулся и спросил: тебе не даёт покоя то, что я тогда сказал? Его слова, вправду, не давали мне покоя. Однако, я ничего ему не ответил, просто ещё раз посмотрел на это красивое лицо и улыбнулся. Думаю, он тогда уже окончательно убедился в том, что моя внешность не отражает мой характер, но, вроде бы, это его не разочаровало. Я ему сказал, что пойду, и что, несмотря на то, что я не разбираюсь в игре, мне кажется, что играет он очень хорошо. Я сделал несколько шагов и получил ответ: я трёхкратный чемпион и скоро буду четырёхкратным. Я остановился и посмотрел на него ещё раз. Мы не спешили друг другу представляться. Я пожалел о том, что назвал его «принцессой». То, что я сделал дальше — это было неосознанно, но я спросил, не подвезти ли его куда-нибудь. Он бросил на меня взгляд, который я не смог прочитать и, после некоторых раздумий, сказал, что я могу подвезти его до дома, но это далеко. Что ж… я переживал, что он не сядет в своих белых брюках на мотоцикл, но он сел. Я дал ему шлем, который обычно у меня всегда с собой запасной для Цзинъи. Лань Хуань снова замолчал. То, что он собирался рассказать дальше… — Ванцзи, ты точно станешь меня осуждать. — Нет, не стану, — тот покачал головой, — чего бы ты с этим или с каким-либо другим парнем не делал. Я только надеюсь на то, что ты сам не жалеешь о случившемся. Лань Хуань прикрыл глаза, задумчиво поглядев на улицу внизу. — Я не жалею. Я… я ни с одной девушкой такого не испытавал. Цзян Чэн, он… боже, — Лань Хуань посмотрел на брата, сжимая пустую банку из-под пива в руке, — он открыл мне совершенно новый мир. Его личность оказалась такой контрастной, что мне ничего не оставалось, кроме как утонуть в ней так глубоко, насколько это вообще было возможно. Ох, ладно, я расскажу тебе всё. Без мельчайших подробностей, но всё. В общем, его образ блестящего спортсмена, высокого представителя общества, всё это было одной стороной личности, которую он показывал. То, что он показал мне… если ты заметил, я делал акцент на том, что он выглядит идеально. Да, он выглядел идеально всегда: волосы, запах одеколона, наглаженная одежда, начищенная обувь. Одним словом, он был безупречен, даже в том, как разговаривал и как вёл себя. Но за всем этим скрывалась его страстная тяга к грязи. Я так и не выяснил у него, он был довольно закрытым человеком, как он к этому пришёл, но его возбуждала мысль быть испачканным. Вот почему тогда в поезде, в нашу первую встречу, он смотрел не с презрением, как справедливо мне показалось в начале, а с возбуждением, как я понял уже после нашего первого раза. Сейчас я вспоминаю всё это и думаю, что в глубине души Цзян Чэн страдал от того, что ему выпало возбуждаться от унижений. Хотя не знаю, психология никогда не была моей сильной стороной. По крайней мере, за время нашего общения, я ни разу не увидел в нём несчастного человека. Да, думаю, я не прав на его счёт. После второй банки пива говорить стало немного легче, хотя Лань Хуань подумал о том, что не будет смотреть на брата, пока будет ведать ему следующий кусок этой истории. Ему стыдно. Даже не за Цзян Чэна, за себя. …Он сел на мотоцикл, хотя я предупреждал, что тот может быть немного пыльным. Его это нисколько не смутило. От шлема он не отказался и, когда я сел, он обнял меня поперёк талии. День тогда был жаркий, я был в футболке, но чёрной, поэтому промок насквозь. Я не успел ничего сказать, он так сильно прижался ко мне. Впрочем, у нас всё равно не было выбора, чтобы безопасно ехать, ему надо было быть как можно ближе ко мне. Мы доехали где-то за полчаса. Когда он слез с мотоцикла и отдал шлем, представился. Я представился в ответ. Неожиданно он спросил, не хочу ли я зайти. Я чувствовал себя очень странно из-за всего происходящего, поэтому отказался. Цзян Чэн долго разглядывал меня с нечитаемым выражением лица, что в какой-то момент я физически ощутил тяжесть его досады. Он собирался повернуться и уйти, когда я окликнул его и сказал, что зайду. Он тогда остановился и несколько секунд молча на меня смотрел. В конце концов, он позвал меня снова. По дорожке мы шли я позади, он впереди. Я, честно, с удовольствием разглядывал его фигуру, как перекатываются мышцы спины под поло. Несмотря на пыльную дорогу, то, как Цзян Чэн прижимался ко мне, впитывая в себя мой пот, он умудрился сохранить цивильный вид, хотя ему уже и требовался душ. Сегодня никого нет дома, — сказал он мне, когда мы прошли внутрь. Нас встретила экономка. Она просто поздоровалась и пошла дальше. Мне кажется, её платье было дороже всей моей одежды. Всей моей одежды в гардеробе. К нему мы поднялись под предлогом, чтобы я в качестве благодарности принял душ и выпил чего-нибудь. Ох, Ванцзи, я чувствовал, что мне не надо подниматься, но всё равно шёл за ним на второй этаж. Дом в тот день я не разглядел. Но ягодицы Цзян Чэна в белых брюках — очень хорошо. Я не думал, что меня будут возбуждать парни. Я тешил себя мыслью, что могу отказаться в любой момент и уйти. Мы были едва знакомы, мы даже толком не разговаривали. Когда мы оказались в его комнате, и он запер дверь, у меня было лишь пару секунд, чтобы оценить обстановку. Идеально убранная светлая комната, идеально расставленые вещи, запах чистоты и свежести. Цзян Чэн встал напротив меня и несколько секунд смотрел на мою шею. Да, я был мокрый от пота. В этой комнате я был хорошим мальчиком, которого бессовестно соблазняли. Лань Хуань, как и обещал, обошёлся без подробностей, рассказывая Лань Чжаню о том, что случилось дальше, однако… он не мог не пережить заново свои чувства, поэтому вспомнил всё, перекатив вкус на языке, покрутив в мыслях. Цзян Чэн заново заочно свёл его с ума. — Я действительно потом не смог встать… Вот, как это было. — Я всерьёз собираюсь тебе отсосать, — Цзян Чэн произнёс это ровным голосом. Как будто всю жизнь репетировал перед зеркалом. — Тогда в поезде я пошутил, — Лань Хуань плохо воспринимал происходящую с ним шутку. — А я нет, я же сказал, что ты не встанешь, — Цзян Чэн приблизился, облизывая губы. Он обхватил руками мощные плечи, наклонился и, вдыхая поглубже запах, открыл рот и прошёлся по шее вдрогнувшего, схватившего его за плечи в ответ, Лань Хуаня. — Чёрт возьми, ты же такой идеальный! Ты богатый, красивый, успешный! — Лань Хуань был растерян, он держал Цзян Чэна на отдалении, схватив его за плечи, невольно опуская глаза на его губы. — И ко всему прочему, что ты перечислил, — таким же ровным голосом заметил Цзян Чэн, выглядя очень самодовольно в ответ на озвученные комплименты, — я очень эгоистичен. И раз ты здесь… никто не заставлял тебя ждать меня. Когда я тебя заметил, то подумал, что ты посидишь и уйдёшь. Подвезти ты предложил сам. — Я не знаю почему это сделал, — Лань Хуань выглядел виноватым. — Потому что тебе стало интересно, — Цзян Чэн усмехнулся. Лань Хуань не мог сказать, что это было правдой, но другого объяснения у него не было. Он несколько секунд смотрел на Цзян Чэна, после чего отпустил его. — Чего тебе не хватает? — спросил Цзян Чэн, делая шаг вперёд, прижимаясь своей грудью к чужой, — Ты знаешь, как меня зовут, где я живу, чем занимаюсь. Ты по-достоинству оцениваешь мою личность и внешность. Ты вряд ли когда-нибудь получишь такой опыт. — А смысл жизни в количестве и разнообразии полученного опыта? — Да. А ещё в твоём отношении к этому опыту. Лань Хуань свёл брови, поджимая губы. Спорить было сложно. Цзян Чэн усмехнулся, взял его за руку и, подведя к своей постели, усадил. — Сегодня тебе ничего не нужно делать. — Сегодня? — Лань Хуань оперся на руки, переживая за то, что пыльными штанами пачкает светлое покрывало. Цзян Чэна всё это очень возбуждало, он прерывесто выдохнул и, шагнув навстречу, опустился на колени. Лань Хуань напрягся и подобрался, но остался сидеть. Руки Цзян Чэна легли на чужие бедра. — Потому что ты вернёшься. Лань Хуаню нужно было пару минут, чтобы подумать об этом, но этого времени у него не было. Он не мог поверить в то, что происходит. Возможно, он был бы менее обескуражен, будь это девушка, но это был парень, причём намного выше его по статусу. В этот момент статус не имел никакого значения. Цзян Чэн поддался ближе и прижался носом к животу. Его одолела лёгкая дрожь. Он терся носом, щеками, вдыхал. Это выглядело так, будто он хотел оставить на себе побольше чужого запаха. Лань Хуаню ничего не оставалось, кроме как наблюдать. Несмотря на то, что парень у него был впервые, он был такой сексуальный и красивый, что неосознанно возбуждал. Цзян Чэн никуда не торопился, позволяя себе щупать Лань Хуаня: бока, бёдра. От предвкушения он сам очень вспотел, и это возбуждало его так, что стало больно. Он задрал футболку и прикоснулся губами к животу, принявшись слизывать пот. Его удовольствие выдавало судорожное дыхание, щекотящее Лань Хуаню кожу. Целуя, вдавливая пальцы в мышцы живота, Цзян Чэн опускал руки ниже, до тех пор, пока ему не попалась молния, которую он поспешил расстегнуть. Губы скользнули ещё ниже, а потом остановились. Лань Хуань всё это время почти не дышал, он не мог пошевельнуться и горел со стыда. Хотя, стыдиться ему было нечего. — Ты меня не разочаровал, — принёс Цзян Чэн, обхватывая рукой стоящий член, опуская вниз крайнюю плоть, обнажая головку. Он глубоко вдохнул и прикрыл глаза от удовольствия, — и этот запах… — Вот это и смущает меня больше всего, — шумно выдохнул Лань Хуань и при этом подумал: «Вот это больше всего смущает, серьёзно?!» — Я бы хотел облизать тебя всего. Лань Хуань задохнулся от смущения, а потом от того, что Цзян Чэн взял в рот. Тому, что Цзян Чэн делал этим ртом, вряд ли где-то учат, но если такое смог освоить парень, почему Лань Хуаню попадались девушки, которые тянули весь процесс исключительно на энтузиазме, а не технике? Это было великолепно. Лань Хуань не смел дотронуться до головы Цзян Чэна, но он запрокинул свою, кусая губы, через которые вырывались мычания. Что Цзян Чэн делал языком, боже… а как глубоко он брал. Лань Хуань каждые несколько секунд чувствовал, как яичек касается язык. Было и медленно, и быстро. Цзян Чэн использовал всё, что умел, лаская так, чтобы Лань Хуань не кончил преждевременно. Ему нравилась температура настоящего члена, его твёрдость, выделяющаяся из головки жидкость, лёгкий привкус горечи, который был в самом начале на коже. Желание получить больше удовольствия двигало им сосать усерднее, ускоряться. Руками Цзян Чэн сжимал бедра Лань Хуаня. Наверное, у там потом будут синяки. Не трогать Цзян Чэна за голову становилось всё труднее, и в какой-то момент Лань Хуань всё же положил на затылок руку, но не для того, чтобы помочь, потому что Цзян Чэн справлялся, а чтобы больше самому усидеть на месте. Однако, долго это не продлилось, и он толкнулся навстречу, вырывая из чужого горла больше стонов. Контраст сводил с ума: в идеальной комнате идеальный парень вёл себя откровенно по-блядски и получал от этого удовольствие. Да, не каждая девушка стала бы так сосать, может, даже не каждая девушка лёгкого поведения. Цзян Чэн почувствовал, когда Лань Хуань собрался кончить и, взяв член поглубже, проглотил всё. Ему понравилось, как получилось, потому что он кончил сам. Выпустив член через пару секунд изо рта, он облизнулся и, неспеша поднявшись, взглянул с усмешкой на красного и тяжело дышащего Лань Хуаня. — Я доволен. — Я бы ни за что не подумал… — сказал Лань Хуань, глядя на Цзян Чэна с ужасом и восхищением. — О, — многозначительно выдал Цзян Чэн, — я практиковался, и ты себе даже представить не можешь, что я с собой делал. У Лань Хуаня потемнело в глазах, но не удовлетворить интерес он уже не мог. — Везде? Цзян Чэн промолчал, улыбнувшись снисходительно. — Иди в душ. После душа Лань Хуаню дали уйти. Закат тем временем приобрёл лиловые оттенки. Лань Хуань и Лань Чжань открыли по четвёртой банке. — Я бы, наверное, ушёл, точнее, даже не стал приближаться к нему, — покачал головой Лань Чжань. — Я не знаю, не знаю почему пошёл за ним, я же понимал, чем всё может кончиться. — Ты пошёл, потому что хотел. Цзян Чэн привлёк тебя. Тебя смущает, что он парень? — Я вообще уже не понимаю, что именно меня должно смущать во всём этом. Меня скорее пугает… пугает то, что я чувствовал, когда проводил время с ним. — Вы потом часто виделись? — Да. Мы катались несколько раз, я его подвозил, приезжал посмотреть игру. Он приглашал меня в гости, чтобы показать дом, как раз тогда я познакомился с семьёй. Чего-то особо многого я о нём не узнал, но мне было неожиданно приятно быть частью этих странных отношений. — Он был здесь, в гараже. — Да… — немного помолчав, ответил Лань Хуань, — пару раз… — он собирался с силами. …Это был очень-очень жаркий день, когда он приехал сюда. Его подвез водитель на машине. Он был, как всегда безупречен, в белых шортах и футболке. Мелкие были здесь, но заходили на пару минут, так что, после того, как все поздоровались и попрощались, мы остались одни. Он наблюдал за тем, как я чиню свой мотоцикл. Очень внимательно наблюдал. Сначала он просто стоял у входа, а потом прошёл внутрь, достал из кармана сигареты, зажигалку и закурил. Это меня очень удивило, до этого я не видел, чтобы он курил. Он расспрашивал меня о том, что и как я делаю. На полу валялись цепи, за которые я обычно креплю мотоцикл, когда надо его поднять. Цепи… да, с них-то тогда всё и началось. Эта часть история вышла чуть более подробной. — Осторожно, они могут быть в масле, — Лань Хуань предостерёг собирающегося потрогать цепи Цзян Чэна. Тот зажал сигарету в зубах и, бросив на Лань Хуаня короткий взгляд, потрогал их. — Тяжёлые. — Они должны быть такими, чтобы выдержать. Вообще, очень удобно. Я пользуюсь ими, когда чиню для себя или для кого-то. Цзян Чэн взглянул на свои пальцы и потёр ими, размазывая масло. — Я закрою ворота. Лань Хуань резко обернулся, спросил «зачем», но Цзян Чэн уже стоял у ворот и нажимал на кнопку. Стоял он там, пока рольставни не опустились. Обернувшись, он сделал несколько затяжек и, взглядом найдя забитую старую пепельницу, прижал к ней окурок. — Ты и эти цепи достаточно грязные для того, что я хочу сделать. Лань Хуань поднялся, когда Цзян Чэн подошёл к нему. Он действительно был очень грязный: руки и лицо чёрные, пропах маслом, к его плечам прилипла пыль. — Мы… — начал Лань Хуань, вздыхая, — мы не должны с тобой общаться. Ты из другого мира, пусть мне и понравилось то, что ты в прошлый раз сделал, — он запнулся и покраснел, — слушай, я банально тебе не подхожу. — Если речь о деньгах, — Цзян Чэн говорил ровно и серьёзно, как делал это всегда, — то у меня их много, и ты можешь до конца жизни заниматься своими мотоциклами ради удовольствия. А если речь о… — он сделал шаг навстречу, касаясь лица Лань Хуаня своей чистой и пахнущей ванилью рукой, — том, что ты не подходишь мне для удовлетворения моих фантазий, то я советую тебе заткнуться. Тебе достаточно понимать в шестеренках, а не в том, что происходит в моей голове. — Меня пугает то, что ты от меня хочешь… Цзян Чэн усмехнулся, облизывая и закусывая нижнюю губу. — Надеюсь, тебя это ещё и очень сильно заводит. Цзян Чэн хотел, чтобы Лань Хуань привязал его цепями к своему мотоциклу и трахнул. — Но ты же не девушка, чтобы я мог тебя вот так просто… — Ты сейчас очень удивишься, — Цзян Чэн не переставал смеяться над Лань Хуанем. Лань Хуань действительно удивился, и ему пришлось вспомнить загадочные слова, брошенные в прошлый раз Цзян Чэном. Чего тот только с собой не делал. Он был мягкий, податливый и влажный, как женщина. Лань Хуань раздел его и, как было велено, привязал цепями к мотоциклу. Цзян Чэн просил быть грубым с ним. Это желание было выполнимо, пусть Лань Хуань и сопротивлялся внутреннему себе, но сложно было что-то сделать с видом обнажённого, обездвиженного парня. Член Лань Хуаня хорошо поместился не только в его рот. Мотоцикл был закреплён устойчиво для продолжительных сильных толчков. Лань Хуань брал Цзян Чэна за волосы, сжимал его талию и ягодицы. Ему открылся лучший вид на мощную слегка загорелую спину. Цзян Чэн стонал, как последняя шлюха. Лань Хуань такого не слышал даже в порно. Тот просил брать его сильнее, шлепать и не останавливаться, даже когда самому Лань Хуаню начинало казаться, что уже предел. Он находил силы и трахал, пока не кончил. Всё сиденье под ними было мокрое от спермы. Цзян Чэн кончил и без дополнительной стимуляции. Когда Цзян Чэн был освобождён, он ещё долго сидел и любовался приводящим себя в порядок Лань Хуанем. Ему нравилось то, что он ощущал. Ему нравилось масло, пыль, пот и грязь на его теле. На его идеальном теле. И растрепанные волосы. Все труды над причёской пошли к чёрту. — Твоя внешность не соответствует характеру, — сказал Цзян Чэн, поднимаясь, отходя для того, чтобы надеть одежду. — Да, мне говорили, — улыбаясь, Лань Хуань старался не смотреть на Цзян Чэна. Ему казалось сегодня, как никогда сильно, что он ведёт себя неправильно, что у него не должно быть секса с человеком, с которым их не связывает ничего близкого, даже если секс этот был невероятен. Лань Хуань признавал, что лучше этого секса в его жизни точно не будет. И дело не в физическом вопросе — эмоционально так никто не потянет. — Но она тебе идёт. Большой, мягкий, брутальный мужик. На тебя смотришь и чувствуешь себя в безопасности. Когда Лань Хуань взглянул на Цзян Чэна, тот был уже одет, а ещё он пересобрал пучок на более сносный. — Хочешь выпить? Лань Хуань немного подумал, после чего кивнул: — Не откажусь. — В добавок к тому, что он курит, он ещё и пьёт, — сказал Лань Хуань Лань Чжаню. — Он чувствовал себя рядом с тобой в безопасности, поэтому раскрыл все свои тёмные стороны. Лань Хуань вспомнил, как Цзян Чэн был раскрыт перед ним, когда лежал прижатый на мотоцикле, и как в эту раскрытость хорошо помещался его член. Он покраснел. Пиво, наконец, сделало своё дело, и он захмелел. …В последний раз, когда я его видел, он приехал сюда сам. На красивой синей машине. На самом деле, вышло случайно, что мы встретились, я заглянул взять ключи от дома. Я был очень уставший, мы с парнями ходили в зал, а после выпили пиво. В общем, я просто собирался прийти домой и лечь спать. Он ничего не сказал мне о том, что уезжает, что мы больше не увидимся. В общем, мы снова занимались сексом. Только на этот раз на столе. Я усадил его туда. Он привёз с собой пиво, которое вылил мне на футболку, а потом слизывал с груди и шеи, говоря что-то смущающее о том, что сегодня я особенный на вкус. Я вроде был трезвый, но трахал его так будто ничего не соображал. Он сказал, что я могу делать с ним, что захочу, даже порвать одежду, потому что в машине он привёз запасную. Потом… потом он уехал, и больше я его не видел. — Он, что, совсем пропал из города? — Как я выяснил, он уехал в другой город готовиться к соревнованиям. Лань Хуань замолчал, сжимая пустую банку в руке. На сегодня было хватит, да и солнце уже закатилось, его свет сменил свет фонарей. Лань Чжань немного помолчал, глядя на брата, пустым взглядом смотрящего вдаль. — А почему ты вспоминал об этом сегодня до нашего разговора? Лань Хуань достал из заднего кармана открытку, которую он слегка испачкал. На ней был Цзян Чэн на поле с ракеткой в руках, в позе, готовящийся отбить мяч. На всю открытку красовался его афтограф. — Это пришло мне сегодня утром. Я посмотрел новости, он взял золото. Лань Чжань взял открытку и посмотрел на неё. Вот он и увидел этого Цзян Чэна. Да, красивый — не самое лестное слово. — Он прислал тебе, значит, помнит. Лань Хуань грустно улыбнулся, ведя плечами. — Я не знаю зачем. Лань Чжань бросил хмурый взгляд на брата, но не стал ему ничего на это отвечать, вместо этого сказал: — Пошли домой. Только спускайся аккуратнее. Лань Хуань, немного повеселев, кивнул. Да, не хотелось бы что-то сломать себе. Неделю спустя к гаражу подъехала синяя машина. Лань Чжань и Лань Хуань были там вдвоём. На этот раз Лань Хуань ничего не чинил, зато чинил Лань Чжань, который также обернулся на звук открывающейся двери. Из машины вышел Цзян Чэн. Он был одет в белые шорты, белую поло, а на шее у него был повязан зелёный джемпер. Лань Хуань забыл, как дышать. Всю неделю он носил открытку в заднем кармане штанов и, наверное, страшно измял её и запачкал. Цзян Чэн остановился, взглянув сначала на Лань Чжаня, потом на Лань Хуаня. — Нет, вы всё же разные. Лань Чжань поздоровался. Лань Хуань стоял и молчал, сжимая в руках столешницу, на которую опирался. Прошёл год. — Сичэнь, — Цзян Чэн обратился к Лань Хуаню своим ровным тоном. Было утро, и солнечный свет выгодно подчёркивал черты его лица, — моя сестра пригласила тебя на ужин сегодня, ты придёшь? Лань Чжань посмотрел на своего брата, если бы у него был такой парень, он бы тоже страдал. Лань Хуань довольно долго молчал. — Я приду. — В восемь, — Цзян Чэн кивнул и, задержавшись ещё немного, посмотрел на Лань Хуаня, кивнул ему и, сев в машину, уехал. — Я не буду тебя осуждать, — сказал Лань Чжань и, скрывая улыбку, вернулся к своим делам. — Пойду… подышу, — сказал Лань Хуань и вышел, — куплю пиво. Лань Чжань ничего не ответил. Стоило Лань Хуаню выйти наружу, как в глаза ему ударил свет, прямо как тогда, в поезде, когда он впервые повстречал Цзян Чэна. Пройдя немного, остановившись, Лань Хуань достал открытку и посмотрел. Да, он её испачкал. Всё это навевало ему воспоминания, которые он недавно с таким упоением и стеснением воскрешал. Зачем он только согласился на ужин? Думая о том, что в этот раз абсолютно точно стоит отказаться, Лань Хуань ещё подумал о том, продолжая смотреть на открытку, что Цзян Чэн спустя год всё ещё прекрасен. — Ты позволишь мне тебя испачкать ещё раз… — сказал Лань Хуань вслух, смущённо убирая открытку обратно в карман. Да, он придёт на ужин.