Не в том месте, Не в то время

      Крошечные камушки щелкали по потрепанным багажникам старого седана, словно зубы стучали от холода, хотя на дворе стоял самый разгар лета. Машина, подпрыгивая на колдобинах, медленно ползла по ухабистой грунтовке, утопая в густой, почти непроглядной стене из сосен и елей. Воздух, густой от аромата хвои и влажной земли, врывался в приоткрытое окно, и шестнадцатилетняя Милли Мёрфи, прижавшись лбом к теплому стеклу, вдыхала его полной грудью.       Этот лес был одновременно пугающим и завораживающим. Стволы деревьев, темные и мокрые от недавнего дождя, стояли как безмолвная стража по обе стороны дороги, их ветви сплетались высоко над головой, образуя подобие купола, сквозь который лишь местами пробивались лучи солнца, золотыми монетами ложась на бархатный мох и папоротники.       — Ну что, нравится? — голос отца, добродушный и спокойный, вырвал её из созерцания природы. — Настоящая глухомань, да? Никакого интернета, только природа, свежий воздух и общение со сверстниками.       Милли обернулась и улыбнулась. У нее с отцом были те самые идеальные отношения, о которых пишут в книгах — полное доверие и взаимопонимание.       — Да уж, заповедник по спасению городских душ от цифрового перегрева, — парировала она, щурясь на очередную лужицу, в которую плавно въехало колесо. — Выглядит... аутентично.       — Аутентично — это когда туалет находится на улице? — засмеялся мистер Мёрфи.       — А вот это уже роскошь, — парировала Милли.       Вскоре деревья расступились, открывая поляну, на которой ютился лагерь под странным названием «Мёртвое озеро». Несколько деревянных домиков-бочек, выкрашенных в темно-коричневый цвет, выстроились в аккуратный полукруг. В центре стояло более крупное здание с широкой верандой — очевидно, столовая. Чуть поодаль виднелась прямоугольная коробка медпункта и ещё одно строение с табличкой «Библиотека». Воздух над поляной дрожал от зноя, смешиваясь с запахом свежескошенной травы и чего-то сладковатого, печеного.       Машина остановилась у большого административного щита с картой лагеря. Дверь ближайшего домика распахнулась, и навстречу им вышла женщина. Она была воплощением идеального директора летнего лагеря — средних лет, в безупречно наглаженных шортах цвета хаки и белоснежном поло, с идеальной улыбкой, которая, как показалось Милли, была приклеена к лицу чуть более старательно, чем того требовала ситуация.       — Мистер Мёрфи, мы вас заждались! Добро пожаловать в наш лагерь! — её голос был таким же натянуто-радостным, как и улыбка. — Я Лоррейн, директор «Мёртвого озера». Мы так рады, что вы присоединились к нам! — она мельком взглянула на Милли и улыбнулась ей ещё шире.       Приветствия и рукопожатия были короткими. Пока отец вытаскивал чемодан Милли, Лоррейн уже завела свою пластинку.       — Первое и самое важное правило нашего лагеря, Милли, — произнесла она, и её голос приобрел легкий металлический оттенок. — Полное единение с природой. Для этого нам нужно избавиться от главного отвлекающего фактора. Ваш телефон, пожалуйста.       Милли замерла с растерянной улыбкой.       — Простите?       — Правила есть правила, дорогая, — Лоррейн протянула руку, и её пальцы, длинные и худые, пошевелились в нетерпеливом жесте. — Мы собираем все гаджеты на время смены на хранение. Обещаю, вы даже не вспомните о нем. У нас тут столько всего интересного! Спорт, творчество, походы, кино под открытым небом...       Милли с тоской посмотрела на отца. Тот лишь одобрительно кивнул.       — Врач сказал — цифровой детокс. Выполняй, солдат, — нарочито строго произнес он. В реальной жизни отец так не общался с ней.       С тяжелым сердцем, словно прощаясь с лучшим другом, Милли вытащила из кармана джинсов телефон и положила его на холодную ладонь Лоррейн. Та моментально спрятала его в карман, и её улыбка снова стала ослепительной.       — Прекрасно! Теперь поедем знакомиться с вашим новым домом. Мистер Мёрфи, можете попрощаться с дочкой здесь, взрослые . Обещаю, что она будет здесь под присмотром.       Лоррейн уже развернулась и зашагала вперед, но Милли задержалась на секунду, обняв отца на прощание.       — Ты точно уверена, что хочешь тут остаться? — тихо спросил он, нахмурившись. — Что-то мне тут не нравится.       — Пап, это всего лишь месяц, — успокоила его Милли, хотя странное чувство тревоги защемило и у нее под ложечкой. — Я справлюсь. Буду писать тебя письма и отправлять голубиной почтой. Хотя, скорее всего не голубями, а совами.       Она помахала ему рукой и побежала догонять Лоррейн, которая уже скрывалась за поворотом тропинки. И именно в этот момент из густых зарослей папоротника справа донесся настойчивый шепот.       — Псс! Эй, ты! Милли замерла, оглядываясь. Листья папоротника шевельнулись, и из них появилось лицо. Оно принадлежало девочке лет пятнадцати с медово-рыжими, взъерошенными волосами и россыпью веснушек на носу. На ней была мятая фиолетовая кофта с капюшоном, явно не по сезону, но она, казалось, не обращала на жару никакого внимания. Её зеленые глаза широко распахнулись от страха.       — Ради всего святого, прикрой меня! Скажи, что никого не видела! — прошептала девочка, бешено озираясь по сторонам.       Прежде чем Милли успела что-то ответить, с другой стороны тропы послышались тяжелые, мерные шаги. Из-за угла столовой появился крупный, дородный мужчина в засаленной серой робе слесаря. Его лицо было испещрено морщинами, а в руках он сжимал здоровенный разводной ключ, которым постукивал себя по ладони. Он что-то невнятно бормотал себе под нос.       Рыжая девочка, издав тихий писк, юркнула обратно в кусты, умоляюще посмотрев на Милли. Та, недолго думая, сделала вид, что завязывает шнурок, аккуратно прикрыв собой папоротник.       Мужчина, представившийся позже как Отис, тяжело взглянул на нее.       — Ты кого-нибудь здесь видела? Рыжая девчонка случайно не пробегала? — его голос был низким и хриплым, будто простуженным.       — Нет, — соврала Милли, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Никого.       Отис что-то хмыкнул, еще раз стукнул ключом по ладони и побрел дальше, бормоча: «...всю малину растопчет, бестолочь...»       Когда его шаги затихли, из кустов вылезла спасенная незнакомка.       — Фух, пронесло! Спасибо тебе, а то этот гром опять читал бы мне лекцию о «правильном поведении в общественном месте», — она выдохнула с облегчением и протянула руку. — Я Азалия. А ты, я смотрю, новенькая. Добро пожаловать в дурдом.       — Милли, — улыбнулась та, пожимая холодные пальцы. — Приятно познакомиться. А что ты такого натворила?       — Существовала не там, где надо, — философски изрекла Азалия. — Я побегу, меня ждут дела! Увидимся! — и она, как рыжий бес, метнулась в сторону домиков и скрылась из виду.       Милли, покачав головой с удивленной улыбкой, пошла дальше и вскоре догнала Лоррейн у одного из одинаковых домиков. Она держала список в руках, водя по нему указательным пальцем.       — Мёрфи… Мёрфи… Нашла! Твой домик на этот месяц под номером семь. Счастливое число! — объявила директор и оборвала лист так с фамилией Милли и номером дома, вручив его ей. — Заселяйся, знакомься с соседями. Ужин через час. И, Милли... — она на мгновение задержалась в дверях, и ее улыбка потускнела. — Правила лагеря созданы для вашей же безопасности. Лес — место непредсказуемое. Не забывайте об этом.       Домик номер семь стоял чуть в стороне от остальных, у самой кромки леса. Из трубы вился дымок, пахнущий сосновыми шишками. Милли, глубоко вздохнув, толкнула дверь.       Первое, что ударило в нос, — это коктейль из запахов мужского дезодоранта, свежего дерева и чего-то сладкого, похожего на печенье. Второе — это хаос. Две двухъярусные кровати, заваленные одеждой, рюкзаками и комиксами. Один ботинок торчал из-под кровати, на столе красовалась куча носков.       А потом она увидела их.       У окна, заваренного на скорую руку чай в железной кружке, сидел парень. Блондин. Волосы цвета спелой пшеницы падали на лоб, почти скрывая сосредоточенный взгляд серых глаз, уставленных в книгу. Он был в зеленой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Парень поднял на нее взгляд, кивнул с невозмутимым спокойствием и снова углубился в чтение.       На центральной кровати, словно йог, скрестив ноги в позе лотоса, сидел другой. Рыжий, кучерявый, весь состоящий из острых углов и веснушек. Он лихорадочно натирал каким-то составом лук для стрельбы, а на лице у него играла самая бесшабашная ухмылка, которую Милли когда-либо видела.       — Приветик! — почти прокричал он, подпрыгивая на месте. — Ты только приехала? Я Эдди! А это Бенджи, — он махнул рукой в сторону читающего парня, — а это... — он обернулся к третьему обитателю комнаты.       Тот стоял спиной к ним, развешивая на дверце шкафа какую-то темную футболку. Широкие плечи, узкие бедра, осанка, выдающая в нём спортсмена. Он медленно, не спеша, обернулся.       Его взгляд был таким же острым и колким, как утренний иней. Светлые, почти белесые брови нахмурились над теми же серыми, что и у Бенджи, но совершенно другими глазами. В них читалась скука и легкое раздражение. Он окинул Милли оценивающим взглядом с ног до головы, и его губы тронула едва заметная усмешка.       — Кай, — отрезал он, не выражая ни малейшей радости по поводу её появления. — Ты, похоже, ошиблись. Это мужской домик.       — Похоже, что нет, — парировала Милли, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Она показала ему бумажку, которую ей дала Лоррейн. — Меня определили сюда.       Кай вздохнул с таким видом, будто она только что сообщила ему о конце света. — Мёрфи? — переспросил Бенджи, откладывая книгу. — В нашем списке значится Дилан Мёрфи.       И тут до Милли дошло. Отец. Его любовь к её второму имени и желание неудачно пошутить, создали эту путаницу.       — Да... — прошептала она. — Дилан — это моё второе имя.       — Просто отлично, — Кай скрестил руки на груди. — Значит, будем жить втроём с девчонкой? Весело.       — Эй, а я только за! — воскликнул Эдди, подпрыгивая. У нас будет свой агент среди девчонок!       Милли, игнорируя Кая, обратилась к Бенджи, который пока что казался самым адекватным. — Я могу пойти к мисс Лоррейн, попросить переселить меня.       — Мы вчера ходили к ней, спрашивали, почему четвертая кровать пуста, — спокойно ответил Бенджи. — Она сказала, что ты приедешь сегодня, и что все домики укомплектованы, свободных мест нет. Дилан Мёрфи был последним в списке.       — Значит, я буду жить здесь с вами, — констатировала Милли, смотря прямо на Кая.       Тот лишь покачал головой и повернулся к своему шкафу, демонстративно хлопнув дверцей.       — Ладно, — сказала Милли, ставя рюкзак на единственную свободную кровать у дальней стены. — Мне без разницы, с кем делить домик.       Кай прошел к своей кровати, снял с подушки наушники и, не глядя на нее, бросил через плечо: — Лоррейн, конечно, мастер сюрпризов. Ну и хрен с ним. делай что хочешь, только не раскидывай везде свои вещи»       — Тебя забыла спросить, — ответила Милли, задетая его тоном.       Эдди тут же подхватил: — О, не слушай его! Он всегда такой милый и пушистый с утра! Мы классные ребята, правда, Бенджи? Ты же останешься с нами? Мы умрем здесь от скуки без тебя!       Бенджамин молча подошел к своему шкафчику, достал оттуда пачку печенья и протянул Милли.       — Не обращай внимания. Эдди гиперболизирует, а Кай... Кай просто не сразу привыкает к новому, — его взгляд был искренним.       Милли с благодарностью взяла печенье. Ситуация казалась все более сюрреалистичной.       — Будете отворачиваться кажды раз, чтобы я переоделась?       — Э-э-эй! — перебил Эдди. — Вообще-то мы можем выйти! Правда, парни? Мы же не дикари какие-то!       Кай снял один наушник.       — Сказал человек, который вчера ел макароны руками, потому что вилка «слишком медленная». — Так и есть! — возмутился Эдди.       Милли невольно рассмеялась. Атмосфера стала менее напряженной. Она оглядела их троих: высокомерный и замкнутый Кай, гиперактивный и дружелюбный Эдди, спокойный и рассудительный Бенджамин. Была в этой странной троице какая-то своя, сумасшедшая химия.       — Хорого, — сдалась она. — Пожалуй, я останусь.       — Ура! — завизжал Эдди и принялся прыгать на месте. — У нас теперь есть тайный клуб! С девушкой! Мы будем рассказывать страшилки и сплетничать!       Кай покатил глазами и снова надел наушники, но уголок его рта дрогнул в едва заметной ухмылке. Бенджамин тихо улыбнулся и кивнул.       Решив проверить на прочность их обещания, Милли достала из чемодана чистую футболку.       — Ну что, ваш выход. Мне надо переодеться, это всего на пять минут.       Эдди тут же схватил Кая за рукав и потащил к двери, тот сопротивлялся и бурчал что-то вроде «идиоты, я вообще-то отдыхать пришел», но в итоге все трое вышли на улицу, громко топая и преувеличенно зажмурившись. Милли быстро переоделась, чувствуя себя одновременно нелепо и весело. Она окликнула их, и парни вернулись.       «Возможно, — подумала Милли, глядя на Кая, который снова уткнулся в телефон, делая вид, что ничего не происходит, и на спокойного Бенджамина, — здесь и правда может быть не так уж и плохо».       Через полчаса, когда она более-менее разложила свои вещи, дверь снова открылась. На пороге стояла Лоррейн.       — Милли, прошу прощения! Я только что узнала. Произошла небольшая путаница с документами. Ваш отец записал вас как Дилан Мёрфи.       — Дилан — моё второе имя, — кивнула Милли.       — Вот именно. Поэтому вас и определили в мужской домик. Извини за это недоразумение, но свободных мест в женских домиках, к сожалению, нет. Придется остаться здесь. Уверяю вас, ребята у нас прекрасные, воспитанные.       Милли вздохнула.       — Мне все равно, где жить, — сказала она, бросая взгляд на троицу. Эдди радостно махал ей, Бенджи поднял большой палец вверх, а Кай лишь бросил на нее короткий оценивающий взгляд. — При условии, что они будут вести себя как джентльмены.       — Не сомневаюсь в них, — улыбнулась Лоррейн, и её улыбка снова показалась Милли слишком стеклянной. — Тогда собирайтесь, через пятнадцать минут обед в столовой. Не опаздывайте. Дверь закрылась. В домике повисла пауза. Милли села на свою кровать, слушая, как Эдди что-то оживленно рассказывает Бенджи, а Кай ворчит ему в ответ. За окном светило солнце, окрашивая стены домика в яркие цвета. Здесь пахло тайной, приключением и тремя абсолютно разными, но уже безумно интересными парнями. Лагерь «Мёртвое озеро» перестал казаться ей скучным наказанием.