Тепло и холод

Каникулы пришли слишком рано и закончились слишком быстро. Две недели после истории с Хайдом растворились, как иней на перилах, оставив после себя тот же холод камня и тёмный блеск ворот Невермора, у которых остановилась машина. Сквозь стекло Уэнсдей видела все те же серые стены, которые возвышались над лесом. Строгие арки, темные провалы окон и уже привычный запах сырого мха. Атмосфера, как всегда, была угнетающе приятной. Стоило ей выйти из машины, как ушей сразу коснулся шум, чьи-то разговоры, смех и гомон.  Изнурительный гул, от которого хотелось закрыть уши и погрузиться в приятную тишину. Она поправила ремешок сумки и расправила плечи. Выученное равнодушие легло на лицо, как и прежде. И всё же кое-что не вписывалось в эту мрачность, яркое пятно в толпе, что заставило её остановиться, как только она пересекла ворота. Яркий свитер. Слишком тёплый цвет для этого пейзажа. И голос, радостный и звонкий, как тонкий колокольчик. - Уэнсдей! - голос Инид перекрыл весь шум, словно молния, пронзающая тучи, и почти сразу обладательница этого голоса оказалась рядом, пахнущая сладким шампунем и чем-то ягодным, как и всегда. Объятие вышло без спроса, её ладони легли на спину Уэнсдей, и в груди у той что-то приятно сжалось, а пульс участился. Даже нарушение личного пространства не было столь неприятным как ранее. “И с каких это пор от подобного меня перестало тошнить?”. -Я скучала! - Аддамс вяло похлопала по лопатке, выдержала нужную секунду и освободилась. - Любопытно, - сказала она ровно. - По статистике скучать по соседке по комнате спустя четырнадцать дней - признак тревожной эмоциональной зависимости. - А в переводе с «Аддамс» на человеческий это означает «я тоже скучала», - Инид улыбнулась и не спешила убирать руку. Кончики её пальцев теплом прожигали запястье. Пальцы Уэнсдей предательски дрогнули - едва заметно, но достаточно, чтобы самой себе задать вопрос. “Почему я так реагирую?” Она отступила. Шум двора вернулся - вместе с чьими-то разговорами и сдержанным смехом неподалёку. Аддамс отмахнулась внутренне от всего этого, как от назойливой мухи, и покатила чемодан вглубь здания. *** Их комната ничуть не изменилась, разве что половина Инид, кажется, стала ещё ярче, открытки, связка новеньких цветных ленточек на спинке кровати. На столике - кружка с рисунком какого-то кота и куча мягких игрушек. А вот половина Уэнсдей была идеальна, чёрные тетради в стопке, черное постельное белье, виолончель у стены и стол без всего лишнего. -А где Вещь? -Поинтересовалась Инид. И через минуту из чемодана выбралась человеческая рука и махнула в знак приветствия. -О, Вещь, давно не виделись, я тут тебе лак принесла, все, как ты любишь – Улыбаясь проговорила девушка. Как Вещь тут же очутился на ее кровати. - Кстати, я привезла тебе печенье, - она села на край своей кровати, подогнув ноги, и достала коробку, перевязанную розовой лентой. - Оно без… ну, ты понимаешь, без всего вкусного, что ты ненавидишь. - То есть без сахара, без радости и без смысла? Благодарю, - Уэнсдей присела к столу и открыла тетрадь. Чернила легли безупречной линией, но в голове было пусто. Тон разговора Инид, быстрый, теплотой перескакивающий с темы на тему, обычно действовал как фоновый шум. И если раньше больше раздражал, то сейчас его хотелось слушать. Она поймала себя на том, что всё меньше делает вид, будто что-то пишет. Слова девушки, смех, казалось, заполнили всю комнату. Уэнсдей не сразу заметила, как Инид иногда задерживала взгляд на ней и каждый раз длился чуть дольше предыдущего. Раз, другой, вот она скрестила пальцы рук, ногти на секунду удлинились и тут же приобрели обычную форму. Она так делает, когда волнуется. - Ты во мне сейчас дырку прожжёшь, - заметила Уэнсдей, не поднимая головы. - А? – Щеки волчица тут же вспыхнули. - Я просто… задумалась. - Что-то случилось? В голосе у Уэнсдей прозвенела тонкая, едва уловимая нота. Вещь бы назвал её беспокойством. Инид улыбнулась, замечая эту самую ноту. - Всё хорошо. Правда. Кстати, ты слышала? – Она тут же решила перевести тему разговора - У нас появился новенький. Говорят, симпатичный. Полукровка - наполовину оборотень, наполовину человек. - Меня радует, что Невермор продолжает коллекционировать биологические парадоксы, - безучастно отозвалась Уэнсдей. - Впрочем, меня это не удивляет. - Посмотрим, его должны будут представить завтра, - мягко сказала Волчица и встала, выключая свет - Я скучала Уэни. Доброй ночи. - И тебе, - почти неслышно проговорила девушка. Она лежала, в темной комнате глядя в потолок. Сквозь окно лунный свет резал тьму пополам, как страница, на которой она никак не решится сделать пометку. Мысль вертелась одна и та же, “С каких пор я стала столько думать об этом ярком комке эмоций и главный вопрос, почему я не хотела ее отпускать из мыслей?” Ответ не приходил. Вместо него, лишь ровное дыхание Инид на соседней кровати и тихий шорох Вещи, который что-то там делал. Уэнсдей старалась избегать излишних эмоций, она во всем любила порядок. Порядок - единственное, что поддаётся контролю, а эмоции делали слабой, так она считала. Но эта волчица занимала все ее мысли, с тех самых пор, как медиум увидела ее всю в крови, как та подскочила к ней и обняла ее, когда сама еле стояла на ногах. Кажется в тот момент у обычно холодной ко всему девушки, что-то надломилось, и на протяжении всех двух недель каникул, она постоянно думала о ней. Конечно они переписывались время от времени, если быть точным, в основном ей писала Инид или скидывала что-нибудь, что особо не привлекало внимание. Но почему-то она ждала этих сообщений, при этом игнорируя всех остальных, кто мог ей написать. Правда сейчас телефон покоился в недрах стола. “Как же это странно” С такими мыслями сон все же настиг девушку, погружая ее в спасительный мрак.