Последний Сын Криптона

      — У меня слов нет, — только и смог я из себя выдавить на такую тираду.       Нет, серьезно. Я как бы знал, что Куин постоянно облизывается в мою сторону. Да и не сильно она сама это скрывала, но, чтобы настолько. Хотя, если она действительно всю ночь следила за мной, то понять можно. Я там в такой раж вошел, что хоть в известных немецких кинотеатрах крути.       — Давай быстрее, я вся горю! — начала стаскивать с меня футболку Оливия.       — Вам не кажется, что это не совсем достойно почетного члена Лиги Справедливости? — с интересом наблюдал я за развитием событий, позволяя раздевать себя. — Вот так вот выражаться и домогаться до жертвы изнасилования?       — Ха-ха, ты? Жертва изнасилования? — посмеялась блондинка и начала водить руками по моей груди, прикусив губу. — Твою мать, это выглядит еще лучше вживую. Почему ты такой красивый мерзавец?       — Потому что лучшие криптонские гены, — стал я трогать ее грудь в ответ. — Хочешь расскажу мой маленький с Карой секрет?       — М? О чем ты? — целовала она мою шею, прижавшись всем телом.       — Ее на Землю отправили быть защитницей и примером для подражания, — сжал я чью-то попку в обтягивающих лосинах аж до визга.       — Да! — не очень-то и слушала меня Оливия, начав ерзать на моем тазе. — Я уже чувствую его. Блять, он действительно огромен.       — А вот со мной история немного другая, — скинул я с нее зеленую курточку с капюшоном и поцеловал в засос, продолжая наминать тренированные булочки.       — И какая же? — тяжело дышала от возбуждения Куин.       — Возродить Криптон, а точнее заиметь огромный гарем красавиц и жарить его до самой смерти, — сдвинул я ее топик и добрался-таки до сисек. Стандартная троечка, но в целом неплохо.       — Ха, и почему я не удивлена, — закинула голову назад лучница и начала громко стонать, пока я игрался с ее сосочками. — Оружие массового сексуального поражения.       — А ведь действительно, — вжался я головой в одну из ее грудей и начал лизать вишенку. — Можно сказать и так.       — Ммм, может тебе забить на всю эту геройскую тему и просто стать моим любовником? — обхватила она меня за голову и закопалась в мою гриву. — Я гарантирую, так ты принесешь гораздо больше пользы.       — Кому? Тебе? Какая же ты всё-таки эгоистка, Стрела, — ущипнул я ее за сосок, что стало последней каплей для девушки, и она забилась в мощном оргазме.       — Оливия, зови меня Оливией, — промычали мне в ухо. — Ну или грязной шлюхой, папочка.       На такое я лишь скосил многозначительный взгляд в ее сторону, но Куин было не до того. Ох уже эти ваши фетишы.       — Знаешь, я хотел сделать по началу все цивильно, — вновь положил я руки на нижние «девяносто» лучницы. — Но после таких откровений, мне резко стало как-то плевать.       — О чем ты?       Схватившись поудобнее за линию шва ее леггинсов, я просто прорвал огромную дыру в них, явив наружу целый водопад.       — А где же твое нижнее белье, а? Богатенькая шлюшка? — стал я ласкать ее текущую киску. — Скажи, сколько раз ты успела кончить, пока подглядывала за мной?       — Пять раз подряд, — закатились глаза у блондинки. Маску я нее снимать также не стал. — Никогда прежде так мощно и долго я не…       — Так мало? Ну ничего, сейчас будем ставить новый рекорд.       Поднял я разгоряченную девушку одной рукой, а второй стянул с себя штаны с трусами, освободив уже стоящее орудие правосудия, которое Оливия тут же начала натирать руками, пуская слюни и совершенно не обращая внимание на свое положение в пространстве.       — Ты знаешь, что сейчас совершенно не отличаешься от тех же Сов? — не смог я удержаться от лёгкого троллинга.       — Это все ты виноват, — начала она надрачивать мне головку. — С таким красавцем нельзя по-другому. Даже в порно такого не встретишь.       — Предлагаешь мне всё-таки в эту отрасль пойти?       — Нет! — воскликнула она с моськой недовольства. — Чтобы подобное просто так досталось каждой? Твой член должен быть доступен только избранным женщинам твоего гарема!       — Ну ничего себе. А ты поможешь мне собрать его? — наклонил я голову. — Не хочешь стать той единственной?       — Хочу! — стала она еще больше водить ручками по моему стволу. — Но я не тупая блондинка, чтобы не понимать истины. Ты слишком крут для одной меня.       — Умная девочка, — похлопал я ее по макушке. — Хоть и потаскуха.       — А теперь усади меня наконец на этого гиганта, — схватилась железной схваткой она в мой фаллос.       — Ладно, — стал я опускать ее, пока головка не уперлась во вход невероятно мокрой киски. — Готова?       — Родилась таковой! — буквально сама насадилась Оливия на меня.       Мой кол, пользуясь обильно выделившейся смазкой, вошел в нее резко и без каких-либо препятствий, так я еще и дополнительно подмахнул тазом, чтобы полностью и наверняка заполнить ее нутро. Эффект вышел ожидаемый. Рот Оливии открылся в немом крике, глаза улетели куда-то внутрь черепа, а язык чуть ли не полностью вывалился наружу. Ну еще и из влагалища подбрызнуло слега во все стороны. Но это так, мелочи.       — Какие же вы все, блин, узкие, — сквозь зубы прошипел я. — Такой кайф, хоть и приходиться очень осторожничать.       — Я в раю! — вяло произнесла Куин, явно витая в облаках с лицом действительно небесного блаженства, продолжая ритмично брызгать на меня своими соками.       — Так ты это, давай не спи тут, — пришлось по проверенной методике шлепать ее по заднице, оставляя ярко красный отпечаток моей руки. — Карусель только началась.       Она хотела вроде мне что-то ответить, но я совершил второй толчок, и слова заменились на пронзительные стоны. Ну а я не стал дожидаться ее ответа и просто включил режим отбойного молотка, активно расширяя переднюю дырочку блондинки. Да, после меня с родами у них точно проблем не будет.       — Знал бы прошлый я, чем мне придется в будущем заниматься, не поверил бы, — усмехнулся я, активно двигая еле живую Оливия по стволу своего члена.       Она, возможно, и сама хотела быть наездницей, да вот сил у нее после череды оргазмов явно не было, а я же сказал, что поставлю рекорд. Вот и продолжал вколачивать в нее по самые яйца, попутно либо шлепая по аппетитным местам, либо кусая за сосочки, пока Куин нереально балдела от происходящего, иногда даже выкрикивая какие-то пошлости в самые сознательные свои моменты.       — Мда, подобный секс, конечно, все равно очень приятен, — забился я лицом между ее грудей и просто размеренно поднимал Оливию до самой головки и опускал обратно, заливая кресло очередной порцией ее жидкостей. — Но какие-то они все слабенькие. То ли мужика потому что не было, то ли обычные люди всё-таки не способны выдержать мою мощь. Интересно, какого было бы потрахаться с кем-то уровня Кары? А? Что думаешь, подстилка?       — Э-э-а? — выдала нечто нечленораздельное Куин после получаса активной половой деятельности. И как я это понимать должен?       Я попытался растормошить ее, засунув палец в анус, но даже так реакция вышла какой-то неочемной. Выдохлась красавица. Всё-таки резко я так на всю катушку начал. Надо как-то помедленнее разгоняться что ли? Ну и ладно.       — Хмм, мне показалось или за дверью какой-то шум? — внезапно заметил я что-то на грани слышимости, активно заглушаемой звуками Оливии. — Да, вроде там какой-то разговор. Можешь потише стонать?       — У-у-у-а? — пускала она слюни с улыбкой мне в плечо.       — Ну да, спрашивать тебя сейчас о чем-то действительно глупо. Но что же там за зву…       «Внезапно» – будто я реально думал, что такую громкую шлюшку никто не услышит – дверь в кабинет распахнулась и внутрь вошла одна персона. Персона, которую лично я сейчас увидеть точно не ожидал.       — Кал, бедный, что с тобой произошло? — с выражением встревоженной до смерти мамочки сюда завалилась… Кара.       Ой.       Супервумен так и остановилась посреди входа, увидев наконец, что я немного так занят, продолжая хлопать яйцами о жопу Оливии, и даже не думая останавливаться. Я вообще-то почти на грани был.       — Тебя стучаться не учили? — выглянул я из-под лучницы, которая даже внимание на произошедшее не обратила. — Видишь, я тут немного занят.       — Куин?! — показалась из-за одной блондинки на входе еще одна – я же говорю их тут очень много – в лице Канарейки.       Судя по их лицам до того, как они заметили слона в комнате, между ними был какой-то разговор на повышенных тонах. Предположу, что Кара прибыла наконец узнать, что здесь происходит, а Канарейка ее перехватила и начала свой рассказ. Кара скорее всего жутко вспылила и пошла глядеть, что там с ее маленьким кузеном. А тут я Оливию натягиваю по полной.       Вот сейчас у обеих и лица с глазами, как у анимешных девочек. А я лишь продолжал сношать их подругу.       — Нет, если хотите понаблюдать, то я не против, но дверь-то прикройте, — попросил я как нив чем не бывало.       — Куин! Мать твою! — аж покраснела от возмущения Дайна. — Ты что устроила?!       — Извините, но абонент сейчас недоступен, — с чувством, с толком, с расстановкой вошел я в нее на полную, заставляя в очередной раз кончить и издать протяжный вой. — Вы что-то хотели?       — Кал, — только и произнесла Кара, опустив руки вдоль тела, смотря на все это с красным лицом и шокированными глазами. Одета она, к слову, была в свои журналистские шмотки и очки.       — Что здесь происходит?! — сглотнула Канарейка после моей небольшой демонстрации, с трудом перестав глядеть мне в пах.       — После того как вы меня покинули, Стрела накинулась на меня со словами, что есть один способ реабилитации для пострадавших в изнасиловании, — честно ответил я.       — Это так не работает! — взмахнула руками куратор героический детей. — Какого хуя, Куин?!       Ого, в первый раз на моей памяти она так ругается.       — А ты и рад, да? — обратилась она уже ко мне, но вот тут я ответить уже не смог.       Ухватившись за задницу Оливии, я загнал свой член в нее по самую матку и с тихим ревом наконец кончил. Я прям чувствовал, как мои шары пульсируют, выпуская свое содержимое наружу, и слышал, как сперма заполняет недра блондинки. И все это на глазах у изумленной публики. Даже как-то неловко. Особенно когда часть семени стала вытекать наружу. А точнее бить оттуда ключом.       — Мы пойдём, — ожила после такого Кара и, схватив Дайну за руку, вышла наружу, закрыв за собой дверь и оставив нас наедине.       — Фух, как хорошо, — откинулся я на спинку кресла. — Довольна? А, ты совсем в аут ушла. Вот так вот взял и отправил одну из членов Лиги в принудительный декрет.       Но кончать наружу в такой ситуации было бы, наверное, еще более хреново. Особенно, если бы я добил прямо до Кары с Дайной. Тут даже я бы смутился.       Эх, а ведь придется сейчас какие-то лекции выслушивать. Ну емое!

***

      — Мистер Бейтман? Мистер Бейтман? Вы здесь?       — А, что? — оторвался я наконец от планшета и поднял глаза на учительницу. — Второй закон Ньютон? Сила равно масса на ускорение.       — Правильно, — кивнула дама в возрасте на мои слова. — Я, конечно, понимаю, что вы с ходу взяли планку первенства по всем предметам, и многие другие преподаватели разрешают вам заниматься самодеятельностью на своих уроках, но я бы хотела большей вовлеченности. Чем вы вообще заняты?       — Пытаюсь доказать гипотезу Риман, — почесал я висок, смотря на бесконечные ряды алгебраических вычислений и преобразований на экране планшета. — Прочный орешек. С гипотезой Ходжи было проще, на нее понадобилось всего пара часов. Не говоря уже о Пуанкаре.       — Доказать что, простите? — прошла волна по ее морщинистому лицу.       — Ну гипотеза Риман. Что все нетривиальные нули дзета-функции Риман имеют действительную часть ½, — покрутил я стилус в руке, смотря на нее. — Вот это все.       — Я знаю, что такое гипотеза Риман, — резко схватилась за спинку стула наша преподавательница по физике, покачиваясь. — Это одна из шести нерешенных задач тысячелетия. Над которыми бьется все мировое научное сообщество.       — Я знаю, — кивнул я на ее слова. — Именно их я и решаю, пока вы не стали отвлекать меня законами Ньютон.       — И что, вы действительно решили гипотезу Ходжи? — уставились на меня как на новые ворота. — С явным математическим доказательством?       — Ну да, — подтвердил я, кося взглядом на все больше обтекающее лицо Ришары с боку от меня. — Заняло кучу места, правда. Но вроде как все сходится к однозначному ответу.       — Ясно, — сглотнула учительница и села обратно на свое место с негнущимися ногами. — Можете продолжать свои вычисления, мистер Бейтман, я вас больше не побеспокою. Никогда.       Лишь пожав плечами на это, я опять уперся глазами в планшет и ряды букв в нем. А ведь когда-то математика была про цифры, а не вот это все… Честно, я даже не знаю, зачем я конкретно этим занимаюсь, но после той истории с Куин мне было нечего делать, и я решил вернуться к своему просвещению. Меня в итоге, кстати, никто после этого особо и не трогал. Кара потом сграбастала в охапку и долго расспрашивала, как я себя чувствую после «злобных Сов», но это так, небольшое недоразумение.       Как я понял, Кара устроила всем остальным героиням еще один разнос. А Канарейка потом активно чихвостила Оливию, но опять же результат этих событий мне неизвестен. Порешали все в темных кулуарах за закрытыми дверями вчера вечером. А сегодня я вернулся обратно в школу. Опять. Но на этот раз вооружившись советом Грейсон и притащив планшет, в который втыкал все время уроков. И только на четвертом занятии, оказавшемся уроком по физике, меня наконец решили отвлечь. Ну и поплатились, собственно.       Не знаю, о чем там подумала физичка, но меня, надеюсь, с детскими вопросами действительно больше не будут отвлекать. Есть дела и поважнее тут. Как оказалось, солнечная ванна затронула не только мои физические показатели, но также и интеллектуальные. Я просто по привычке оперировал своим прошлым уровнем сознания, искусственно занижая показатели.       Но вот решил отвлечься после Куин и начал считать в уме. Ну и досчитал до семисотой цифры после запятой в числе Пи за каких-то сорок минут. На расслабоне. И вот тут я уже понял. Ну и решил посчитать, что-то сложнее. А там одно за другое, и вот я всю ночь решаю долбанные задачи тысячелетия по математике. Вполне успешно решаю. Да, Пуанкаре уже доказали до меня, но я просто изобрел велосипед заново. Причем, ученым, я так понимаю, скорее всего помогали суперкомпьютеры, а мне блокнотик с ручкой.       Ну и сейчас я продолжил это дело, так и не сомкнув глаза. Сон мне был не так нужен, как ответы. И даже не ответы на нерешенные задачки человечества – это так, детская прихоть – а узнать, насколько я вообще могу изображать собой суперкомпьютер? Как оказалось, весьма успешно, но с некоторыми приколами. Останавливать время для своего сознания у меня не получилось, как и вообще добиваться сверхрезультатов прямым вмешательством Эго. Но вот зато подсознание само собой могло оперировать таким количеством информации, что квантовый компьютер ахуел.       И вот это вот уже открывало совершенно новые возможности. Скорее всего при должной тренировке я могу добиваться такого же результата и на прямую, но мне страшно представить, чем тогда будут постоянно забиты мои мысли. Математическими моделями и вероятностями? Нет, спасибо, быть дурачком весело, а с этой ерундой пусть подсознание само как-нибудь справляется. И все же как мне доказать это неравенство? Проинтегрировать его что-ли как-нибудь по-особенному?       — А когда ты успел начать решать подобные задачки? — обратилась ко мне Ришара, прикрывшись ладошкой.       — Вчера, — стал я грызть стилус.       — Ты поэтому был такой задумчивый?       — Да.       — А ты знаешь, что опять случилось у Лиги?       — Не уверен, — уклонился я от ответа. Вот именно ей рассказывать, как я сношал Куин на глазах у Канарейки с Супервумен мне не захотелось.       — Понятно, — протянула Грейсон, явно мне не поверив. — Слушай, я так понимаю, твоя природа позволяет тебе очень хорошо разбираться в точных науках?       — Типо того, — стал я стирать то, что написал раньше и быстро переписывать совершенно другой цепочкой символов. — А что?       — Поможешь с химией? — состроили мне жалобную моську. — Прошу. У нас контрольная через неделю.       — Химия! — оторвался я от экрана. — Точно! Надо будет попытаться что-нибудь изучить в этой области.       — Это, конечно, круто, — покачала головой Ришара. — Но ты мне поможешь?       — Ладно, — посмотрел я на нее. — А ты мне в ответ… что-нибудь короче в ответ подгонишь.       — Могу поцелуй, — кокетливо состроила глазки она, после чего прыснула в ладошку. — Это шутка была.       — Да не, можешь и поцелуй, — сыграл я бровями, а затем прозвенел звонок. — О, перемена. Пойду, разомнусь, — начал я подниматься.       — Ты куда? — спросила Ришара.       — Хороший вопрос, — прижал я палец к подбородку. — Пожалуй пойду издеваться над Артемидой.       — Э, ладно? — не поняла она моего резона. — А ты можешь пойти и с Барбарой перекинуться парой слов?       — С Гордон, а зачем? — не то, чтобы против был, но вот тут смысла не понял уже я.       — Она попросила меня познакомить вас получше, — осторожно заявила хитрюга, делая вид, что она не при делах. — Только и всего.       — Уже торгуешь моим вниманием направо и налево, — хмыкнул я и пошел дальше. — Окей.       — Ничегошеньки подобного, — крикнули мне в спину.       Найти нужную метиску оказалось несложно. Она оказалась в буфете. Точнее столовой. Или как назвать место для еды в элитной школе для самых-самых? А Артемида здесь поедала салатик в одиночестве, а я, как истинный джентльмен, взял и уселся рядом с ней без спроса, к неслыханному удивлению вьетнамо-американки.       — Привет, — лучезарно улыбнулся я ей.       — Гм, привет, — проглотила она еду во рту, не жуя.       И наступила тишина. Другие присутствующие молча следили за событиями у нашего столика – я все еще был самой обсуждаемой персоной школы, просто начал это активно игнорировать – а я просто сидел и наслаждался почти физической неловкостью и напряжением Артемиды. Был бы эмпатом, по классике фикрайтерства, сейчас бы вообще купался в этих волнах, но увы.       — Артемида, Артемида, — разочарованно покачал я головой спустя еще пару минут обоюдного молчания, когда она вновь приступила к салату. И снова заставив ее замереть. — Как не стыдно.       — О чем ты? — пытаясь внешне выглядеть совершенно спокойно, спросила она и перехватила руку с вилкой, чтобы та не дрожала уж слишком сильно.       — Вот кто себе геройским именем берет настоящее, а? — с интересом наблюдал я за ее попытками взять собственное тело под контроль. — Ты же мне говорила, что все иначе. А оказалось…       — Я не брала свое настоящее, — зло прошипела она, что очень потешно смотрелось на фоне трясущихся рук. — Это совпадение.       — Поверил, — кивнул я. — Конечно поверил. Разве может быть иначе?       — Зачем ты пришел?!       — А что, я не могу посидеть со своей боевой подругой? — наигранно удивился я.       — Не когда ты знаешь главный секрет этой самой подруги, — насупилась блонди.       — Ой, подумаешь секрет, — отмахнулся я. — Тоже мне. Лига-то знает об этом?       — Да.       — Ну так тем более, — сложил я руки на груди. — Какой же это секрет? Точнее, что же в нем такого ужасного, что ты себе места не находишь от осознания моей осведомленности?       — Потому что любой человек, который знает подобное и всячески об этом напоминает, но не рассказывает остальным, хочет как-то этим воспользоваться, — выкатила Артемида мне претензию. Вполне обоснованную.       — И ты думаешь, что я настолько злодейский злодей, что тоже хочу этим попользоваться? То есть я, по-твоему, насколько плохой человек?       — Нет, — спешно ответила метиска, а потом начала анализировать все сказанное. — Да? Я не знаю! Так никто не делает из нормальных людей.       — Ну, назвать меня нормальным человеком проблематично. Как и человеком в принципе, — почесал я подбородок. — То есть ты все ждешь, когда я начну тебя шантажировать, так?       — Да, капитан очевидность, — стала конвертировать страх в гнев девушка.       — Интересно, с точки зрения психологии, это говорит о какой-то предрасположенности человека к мазохизму?       — Чего? Ты о чем таком говоришь?! — стала знатно нервничать Арти, когда я сломал ей весь настрой своим бредом.       — Ну смотри, ты очень сильно хочешь, чтобы я начал тебя принуждать к чему-то нехорошему с помощью этой информации. Прям жить не можешь без этой мысли.       — Это неправда! Нет ничего такого!       — Учитывая твой возраст и мою внешность, могу справедливо предположить, что мысли твои вертятся около чего-то пошленького.       — Нет! — стала заливаться краской метиска. — Ты все неправильно понял! То есть ты вообще ничего не понял! Ты бредишь! Ха-ха, я и думать о подобном, — залилась истеричным хохотом Арти. — Смешная шутка! Ха-ха, ну ты и шутник, Патрик.       Я лишь смотрел на весь этот цирк и улыбался. У меня правда было желание пойти и врезать одному ушлепку в углу зала, что нелестно отзывался об Артемиде и ее поведении. Но я сдержался. Нельзя бить детей без причины.       — Скажи, — перебил я ее в один момент. — А примерно, о чем ты мечтаешь? Ну например, если бы я сейчас приказал тебе отсосать мне на виду у всей школы, то насколько баллов от одного до десяти это совпало бы с твоими мыслями?       — Аркх, — подавилась видимо слюной девушка и уставилась ровно в пол, быстро краснея до бордового цвета.       — Да расслабься, не буду я этого делать, — похлопал я ее по плечу, вставая. — Я ничего не буду делать. Но тебе пора уже перестать себя накручивать по поводу этой мелочи. Подобные мысли не несут ничего хорошего и ведут к ошибкам, что в наших делах могут быть смертельными. Расслабься, вдохни, выдохни и забей на эту вашу семейную Санта-Барбару. Никто тебя выгонять из Команды не будет. Да и отношения ни с кем не испортятся. Расслабься. Удачи!       И перед тем, как уходить, развернулся обратно к Артемиде и наклонился прямо к ее уху.       — Если кто-то из местных вдруг начнет тебе надоедать или докучать, скажи мне. Я разберусь, — еще раз одарил я ее своей улыбкой и напоследок мимолетно чмокнул в щечку.       И вот это уже подействовало, заставив девушку посмотреть на меня, как на Макаронного Монстра. Но я уже шел по своим делам. А еще по пути на выход, я абсолютно случайно запнулся о стул того умника, что нелестно отзывался о Арти, отправив того лицом в полет прямо в собственный контейнер с каким-то пюре.       — Ой, извини!

***

      — Тук-тук!       — Кто там? — раздалось с другой стороны входной двери, после чего замок резко повернулся, а дверь отворилась внутрь. — Илья?!       — Привет, мам! — зашел я в объятья к женщине, растившей меня столько лет.       Настоящей матерью я ее не считал, но уважение какое-никакое имел. Хоть ситуация со стороны и была довольно странной, неоднозначной и вообще страшной. Но не для меня.       — А я тут тортик купил! — потряс я указанным изделием перед ее лицом.       — Сынок, спасибо! — забрала она тортик и поставила на тумбочку в прихожей. — Проходи. Какими судьбами?       — А что мне нужна причина, чтобы зайти к тебе? — поднял я бровь, снимая обувь и надевая предложенные тапочки.       — Нет, конечно, — смутилась Вера, неловко держа одной ладошкой другую. — Но я думала, ты занят обустройством… в новой семье…       — Да там делов на пять минут. Я хотел еще пару дней назад зайти, да конфуз возник.       — Правда? — обрадовалась женщина. — А что за конфуз? Что-то серьезное?       — Да не, так мелкая неприятность, — прошел я с ней и тортиком в обширную гостиную, а оттуда на кухню.       Неплохие хоромы выделила Бернис Вере. Очень неплохие. Квадратов сто на первый взгляд. С хорошим ремонтом и всей мебелью. Так еще и в очень охраняемом комплексе, где меня чуть два раза назад не развернули без ключей. Но хрен там плавал.       — Точно без проблем? — переспросила она, убирая со стола различные газеты и тетрадки, исписанные английскими словами.       — Вообще, — глянул я на стоящую в углу кухни плазму, где сейчас крутили новостной выпуск о задержании некой Эпштейн по подозрению в работорговле и секс-услугах. — Ни единой даже самой маленькой проблемки.       — Это же прекрасно! — еще раз обняли меня. — Сейчас я поставлю чайник, и ты расскажешь мне все подробно. Ты же не против?       — Нет, — не совсем понял, о чем конкретно спрашивает она, но да ладно.       — Смотрю, тебя уже в школу устроили, — спросила Вера, пока набирала воду.       — Да, хожу в пижонский лицей для самых-самых. Пугаю мальчиков, пугаюсь девочек.       — О, Илья, я надеюсь, это шутка? Это же твой первый выход в школу и вообще в люди, у тебя там точно все хорошо?       — Прекрасно.       — Какой же ты всё-таки самостоятельный мальчик. Ни разу не принес мне какой-либо проблемы, — положила она мне свою руку поверх моей. — Я так рада, что ты попал в хорошее место, где о тебе заботятся как подобает.       — Спасибо.       — А как там с геройской стороны? — начали меня активно расспрашивать, пока чайник стал разогреваться. — Я еще не видела тебя по новостям.       — Пока что я… как бы это сказать… на испытательном сроке. Сижу с другими юными героинями и выполняю различную мелкую работенку без лишней огласки. Набираюсь опыта.       — Понятно, но ничего, — сжала она мою ладонь. — Рано или поздно ты станешь настоящим героем, как твоя кузина. Нет, даже лучше! Ты станешь настоящей легендой! Суперменом, как бы сказали местные, — загорелись ее глаза гордостью за меня. — Я вижу великие свершения в твоем будущем.       — Ну что ты, — даже слегка замялся я. — Смущаешь меня по самые помидоры.       — Я, как и любая мать, хочу лишь самого лучшего для тебя.       — Я ценю это, — обхватил ее ладонь я в ответ. — Но что мы все обо мне да обо мне? Как у тебя дела?       — Неплохо, — пожала плечами Вера. — Непривычно. Приходиться усиленно зубрить английский, благо что мисс Уэйн поставила меня на достаточно простую должность пока.       — Я рад. А вообще? — заметил я странность в ее поведении.       — Все хорошо, — попыталась она меня убедить в этом. — Тебе не о чем волноваться.       — Ну я же вижу, что тебя что-то смущает, — стал я докапываться до правды. — Скажи мне, я решу все проблемы.       — Илья… — протянула она, жалобно смотря на меня. — Все хорошо.       — А на самом деле?       — Когда ты сообщил мне, что мы переезжаем в США, я восприняла это поначалу с радостью, — сдалась всё-таки матушка. — Новая страна, оплот демократии – все такое… Но уже сейчас я начинаю скучать по нашему дому в Норильске. Я привыкла жить там. Тут все другое. Люди. Жизнь. Культура.       — Хочешь, мы все откатим? Ты вернешься обратно в Россию. Только не в Норильск, а условно в Москву или Питер, — положил я руки на стол и начал прикидывать варианты. — Я все равно буду тебя навещать, для меня расстояние – не проблема.       — Вот в этом и дело, — пождала губы Вера. — Может мы вернемся оба? Тебе же нет разницы как далеко жить от Лиги? Ведь так?       — Я не могу вернуться, — покачал я головой. — Там я никто. Меня не существует в России. Я переехал сюда только потому, что мне могли быстро и без вопросов создать гражданство и документы, а также прикрыть с юридической стороны от любых любопытных Варвар. Такое не обеспечишь в России. Или по крайней мере это займет много времени, ресурсов и сил, а зачем условной Уэйн подобное? Зачем это Каре?       — Я понимаю, — сникла женщина, держась за мою руку, словно больше не встретимся. — Все так, как и должно быть. Мне надо просто привыкнуть. И какое же имя ты выбрал для себя?       — Не поверишь, — усмехнулся я. — Богатырь.       — Правда? — рассмеялась Вера. — Прям по-русски?       — Ну да, видела бы ты лица всех, кто слышал его. Такое смешное зрелище.       — Да, — все еще посмеивалась женщина. — Наверное, для них такое очень необычно. А почему именно Богатырь? Ради сохранения колорита?       — Как же ты у меня умница-красавица, — чмокнул я ее шутливо в ладошку. — С первого раза все понимаешь. Да, в первую очередь это некоторая насмешка. Типо смотрите, я русский Супербой.       — Они должны боятся, от одного лишь имени! — продолжала веселиться Вера, и утирать слезы смеха. — Злой русский пришел всех побеждать!       — Ну почему злой-то сразу. Я вполне добрый. За все хорошее. Против всего плохого.       — Да, порадовал ты маму, — отвлеклась она на свистящий чайник. — И что никто из местных не стал возникать?       — Ну, покрутили пальцем у виска и смирились.       — Богатырь – защитник земли… э-э-э… Земной? — сбилась немного брюнетка, разливая чай. — В целом даже неплохо. Только ты думал о том, что скажут некоторые из наших?       — Ты про что?       — Ну, на фоне той же Супервумен, некоторые могут очень близко к сердцу воспринять твое имя. Богатырь, а не в России.       — Мне сложно быть по-настоящему русским, являясь на самом деле космическим беженцем. Я и американцем-то не являюсь. Я свой, собственный. А злые языки пусть попробуют сказать что-нибудь плохое прямо мне в лицо. Вот тогда и узнаем, кто здесь настоящий всесильный герой.