Аметистовая бусина

      *** Бильбо не понял, в какой именно момент он умер. Может, когда последний корабль Эльфов выплыл из Средиземья. Или, когда он вышел на палубу, поздно вечером, что бы увидеть закат. Или смерть настигла его уже после этого, может он умер во сне. Было ясно только одно, что он полностью мёртв. Казалось, только прикрыл глаза, а вот уже... С самого утра сегодня Бильбо был в странном состоянии предвкушения, чего то неизвестного, но явно счастливого. Словно он вновь маленький хоббитёнок, и завтра будет большая ярмарка, или весёлый праздник, или может день рождение. За много лет, он был настолько расслаблен. Многие эльфы во время его жизни в Ривенделе говорили, что за 130 лет долгой и довольно безопастной (не считая похода на Эребор) жизни, Бильбо встретит смерть как старого друга. Но милостивая Йаванна, как же они ошибались... Бильбо Бэггинс, Хранитель кольца, Взломщик высшей категории так и не смог простить смерти Их гибель. Потому что Фили был слишком молодым, потому что улыбался так задорно и тепло, что сердце юного тогда Ори таяло, и протекало на щеки пятнами пролившегося румянеца. Потому что Кили в свои семдесят семь (Хотя по меркам людей ему было чуть за двадцать, а по хоббичьим около тридцати шести) смеялся над шутками про эльфов и «Мистер Боггинсом». Потому что Торин, амбициозный Торин Дубощит, оказался не грозным и закалённым сотнями битв правителем, который вел себя как каменная глыба, а невыросшем принцем, лишённым внимания родителей. Потому что он боялся править в горе, считая себя не достойным.. В какой то мере, судьба «уберегла» его от столь страшного для потомка Дурина занятия. И эта его привычка взваливать все беды мира на свои сильные, но живые плечи, не сделанные из митрила. И то, как пьяный от медовухи Беорна Торин обнимал его и тихонько шептал что то на Кхуздуле, при этом краснея от смущения и алкоголя. Как потом оказалось, это были им собственно сочинённые оды о любви. Оды о Любви. От Торина. От короля. Ему. Бильбо Бэггинсу из Бэк-Энда. И то, что именно у Торина после Каррока всегда был лишний носовой платок, так грели сердце. Забота, маленькая и незначительная, но для хоббита она значита намного, намного больше чем всё золото в Эреборе. Потому что Бильбо любил этих непутёвых, прущих как стадо баранов, убеждённых что их лбы крепче гор, ворчливых, замкнутых и упрямых, но ставших такими родными гномов. Нет, конечно и до похода он видел смерти. Он ещё листочком был на похоронах бабушек и дедушек. Позже, и сам похоронил родителей. Во время похода тоже. Кучи мёртвых тел у Одинокой горы, легионы черных воронов и запах костров, не несущих тепло, Бильбо не забудет никогда. Да и после похода, во время жизни в Шире вместе с Фродо, ему раз в несколько десятков лет приходили жуткие письма. О том, что Бофур погиб при обвале в трудной шахте. Что Ойн уснул и не проснулся.. И ещё пять таких же. Затем и Фродо рассказал, что Балин и Ори погибли в копях Кхазад-Дума. Балин, такой мудрый и спокойный, верный и сильный Балин, проживший долгую жизнь в двести тридцать лет.. Ори, такой застенчивый и скромный летописец, постоянно рисовавший или писавший что то в своём блокноте, в вязаной одежде и вооружённый лишь рогаткой.. Такие живые в его памяти. Нет, это не укладывалось в голове. Для него, для Бильбо Бэггинса, они просто ушли в новый поход, без возможности вернуться. Ведь в каком то смысле, так оно и было. Но сейчас он был уже мёртв, и это значение не имело. Ведь его душа отправлялась в свой последний поход. *** Звонкие удары кузнечного молота, наравне с прирывистыми и тихими вздохами, были единственными звуками, раздававшимися в кузне. Перед наковальней, стоял гном, в темно синей рубахе, чёрном фартуке. Его длинные чёрные волосы были заплетены в свободный хвост. Голубые глаза как будто светились в полутьме. Работал Торин сын Трайна без перчаток. Ведь он гном, как никак, высокая температура в кузне не страшна. В его волосах было вплетено несколько бусин. Каменные, знаки рода. Полученные в бою. И одна. Из аметиста. Что очень и очень нетипично. А ведь раньше, на её месте была обручальная... В чертогах Махала, такие бусины называли «Bundushathûr Mênu», то есть «камень утраченного счастья». Аметист символ утраты. И именно такие бусины носили те, чьи вторые половинки всё ещё ходили по просторам Арды. Молот яростно бил кусок металла под ним, придавая нужную форму. Через некоторое время, в кузне появился ещё один гном. С пшеничными волосами, юным лицом, все ещё покрытым редкой шетиной. Фрерин как всегда появился незаметно. Он положил руку на плечо брата, и когда инструменты были отложены, сказал: -Nâtha gaur, последний из участников твоего похода прибыл в Чертоги. Торин вытер пот со лба, взял полотенце и вытерся. Он кивнул Фрерину, проходя мимо: -Глоин? Я пойду в Главную Залу Торин вышел, а Фрерин зажёг факела на стенах. Он уже не удивился, когда на верстаке около стены увидел среди мечей, щитов и кинжалов венец из тонкого металла, позолочённый. Он представлял собой композицию из дубовых листьев, маленьких цветочков и ягод. *** В Главном Зале было шумно. Как и всегда. В маленьком кругу из гномов Компании, стоял Глоин. Он выглядел таким же молодым, как и в походе. Седина не тронула его ярко рыжие волосы. Его хлопали по плечам. Ойн, тоже подошедший только сейчас обнимал брата со слезами на глазах. Торин искренне улыбнулся, подходя. Вот, они все уже здесь, под крылом Махала, за гранью смерти. Сердце Торина кольнула холодной болью и страхом. Ведь четырнадцатого участника похода, он не увидит уже никогда.. *** Бильбо проснулся, лёжа на довольно просторной кровати. Он был укрыт одеялом из шкуры, кажется каких то пушных зверей, голова лежала на мягкой подушке. Он приоткрыл глаза, и с удивлением не почувствовал боли в суставах, не увидел темноты от того, что просто встал. Он с удивлением осмотрел свои руки. Как будто никогда не было дряхлого старика, как будто ему снова пятьдесят лет... Хоббит внимательно осмотрел комнату, все ещё сидя на кровати. Комната была выполнена максимально... По гномски. Каменные стены с узорами, квадратная мебель. Шкаф, стол, стул и сундук. И конечно кровать. Казалось, что именно кровать перетягула весь шик всех предметов в комнате на себя. Большая, мягкая, двухспальная. С синими подушками, балдахинои и пуховым одеялом. Всё ещё удивлённый, Бильбо встал и сказал сам себе: -Да уж, старина Бэггинс, даже после смерти ты не можешь жить спокойно, мирно и предсказуемо Он обследовал комнату, и с удивлением обнаружил, что в шкафу висят несколько его парадных жилеток, рубашек, и Йаванна, его любимый бордовый халат, который был несчадно объеден молью, пока он был в Походе. В сундуке, рядом с которым лежали замок и ключ, (тоже сделанные максимально по дварфовски), лежали несколько расчёсочек для шорстки на ногах, гребень для волос, и носовые платки. Семь штук. И много других полезных мелочей. Причастив волосы и шорстку, он услышал топот. Его он мог узнать из тысячи других. Это был звук, который происходил от быстрого и частого столкновения металла и камня. Именно с таким звуком, гномы топтались на его крылечке. Именно с таким, ходили по освобожденному Эребору. Но сейчас, он мог явно слышать, как два гнома быстро бежали по коридору, переговариваясь. Голоса он узнал сразу. *** Фили сидел в трапезной зале, со скукой ковырялся ложкой в жидкой каше. Кто бы что ни говорил, но в залах Махала было довольно скучно. Конечно, бесспорно, в первые дни было очень забавно наблюдать, как много незкакомых ему гномов ругали и давали Торину потзатыльники. Было непривычно наблюдать, как всё тот же Торин язвил в перепалках с Фрерином. Первый раз, когда они лицезрели данную картину, Кили воскликнул: -Фи, нам подменили Торина! Наш Торин не умеет язвить! Было приятно беседовать с Дурином. С Самим Дурином Бессмертным, чёрт возьми! Но потом, дни превратились в рутину, тянулись и плавились, долго и медленно. Когда пришли Дис, и Ори с Балином, стало во много крат лучше. Снова знакомые упрёки от старого учителя, снова строгая, но справедливая материнская ладонь, дающая щедрые оплеухи. И конечно, снова тёплые объятия любимого, но возмужавшего любимого. К нему подбежал воодушевленный Кили, плюхнулся на место рядом. Он наклонился к Фили, и сказал громко. Ведь вы видели, сколько шума создали 13 гномов в норе у Бильбо? А если таких же гномов тысячи, и плюс прекрасная акустика? Говорит надо громко. Кили озорно улыбнулся, нетерпеливо отодвинул от брата тарелку. В его глазах плесали огоньки. -Фили, ты не представляешь что я сейчас увидел! Фили с безразличием посмотрел на отодвинутую кашу, скептически фыркнул: -Что там такое? Говори, братец Кили встал, и потянул его за плечо, двигаясь прочь из зала, в сторону покоев Рода Дурина. *** -Я сам своими глазами видел! У покоев дяди ещё одна дверь! -Но после Глоина никто не приходил в чертоги -В этом то и вся суть, Фили! Нам нужно посмотреть, кто там! Может, наш новоявленный родич? Шаги остановились, и дверь дёргули на себя. Замок на двери был закрыт, и Бильбо, быстро и бесшумно подбежал к двери и повернул маленький ключик в замке и сразу сделал два шага назад. В следующую секунду, в комнатку ввалились Фили и Кили. Секундна промедления, и принцы уже повалили Бильбо на пол, обнимая в железных объятиях. Они какое то время молчали, и Бильбо обнял из в ответ, не обращая внимания на слёзы на щеках и боль от удара о землю. Если до этого у него и были какие то сомнения, то сейчас они отпали. Он в чертогах Махала. О, Милостивая Йаванна... *** Торин стоял на выступе, выходящим наружу. Далеко, далеко впереди зелёным пятном были видны Луга. Торин выдохнул, поставил руки на поручень балкона, уперся лбом в кулаки. Наверняка, его любимый хоббит давно уже там. Нежится среди зелёных холмов, и маленьких ручейков. Общался с многочисленными родственниками, курил трубку на завалинке, после дневного чая... Торин всегда приходил сюда, когда ему становилось особенно грустно. Как сейчас. -Прости, прости, Amralime.... Я оказался недостоит. В очередном притоке грусти и тоски, Торин не заметил, как двое его племянников, перевозбуждённые и радостные, тянули в его сторону Бильбо. Из мыслей, Торина вырвала фразу: -О, мальчики, я сам в состоянии дойти туда, куда хочу. И куда вы меня тащи... Торин Торин обнял его, прижимая к себе. Он дрожащими руками оглаживал спину хоббита, будто не веря, что он вообще реален. Фили и Кили смотрели на них, и в их головах совершенно исчезли все мысли по поводу проказ и подколов. Торин отстанился, оглядывая лицо Бильбо. Он стянул с волос аметистовую бусину, кинул её куда то. Бильбо взял его за руку, и они уже знали точно. Теперь у них всё будет хорошо.