Ненавижу перемены

Хёнджин снова лежал на кровати, ожидая прихода Минхо. Снова его руки были привязаны к кровати тугими веревками, оставляющими следы. После них он всегда ходил на работу в длинных свитерах. Стало неожиданно грустно. Дернув ногами, парень откинул голову на подушку и обречённо застонал, понимая что все почти намертво привязано. Ведь Минхо не хотел, чтобы «его зайчонок» трогал себя. И у него прекрасно получилось передать свою задумку в этом творении. Во рту был шарик кляпа, приглушающий все звуки и дарующий полную беспомощность. Приглушенные стоны и вздохи срывались с губ Хёнджина изредка. Когда Минхо стал медленно, почти с хищной грацией привязывать его запястья мягкой верёвкой, Хёнджин думал, что это будет прекрасная идея. Ведь когда его Господин вернется с работы, он будет рад поиграть со своим верным зайчонком, что так долго его ждет. Но вот возбуждение нахлынуло мгновенно, от осознания, и игра стала мукой. И сейчас, лежа на кровати, обнаженным и привязанным к кровати, с кляпом во рту и желанием разрядки вся затея стала пыткой, сладкой, но желанной. Повернув голову к рукам, Хёнджин стал медленно выворачивать кисти, лишь бы освободиться. Веревки были туго накручены, из-за чего почти не получалось вывернуть их, но веревка поддалась. Он знал, что получит наказание от Господина, но все равно это делал. Минхо уже знал свои ошибки, поэтому опять поменял стиль узлов, заставляя мучаться и метаться по постели, в поисках покоя. Снова не оставалось выхода, кроме как раздирать запястья. Рука почти уже выскользнула из тугих петель, которые обернули руку змеями. Вдруг, порушив все его планы, послышался хлопок двери, и Хёнджин повис в путах, словно так и было. Минхо почти ничего не говорил, пока снимал верхнюю одежду. Минхо вошел в комнату, видя жалобный взгляд парня и его уже давно стоячий член, так отчаянно ждущий разрядки. — А вот и я, зайчонок, — Сказал Минхо, кидая свою пиджак на стул и расстёгивая рубашку. — Ты тут не заскучал? — Он улыбнулся, видя жалобный взгляд щеночка. Хёнджин замычал, дергая связанными конечностями, что сам по себе позволил привязать. Минхо улыбнулся, глядя на подтеки туши в уголках глаз и милые, закруглённые скулы благодаря кляпу. Это было самым милым и порочным, что он видел в своей жизни. Казалось, что он не отвяжет Хёнджина, а собственноручно запечатлит это на картине. — Ну-ну, ты же знаешь, что руками трогать могу тебя только я, — Сказал Минхо с ухмылкой и стал медленно поглаживать член Хёнджин, вырывая стоны снова и снова. Рука то ускорялась, то замедлялась, мучая. Хёнджин метался, пытаясь найти место своей агонии и желанию к прикосновениям. Но Минхо сидел на крепких бёдрах, царапая ногтями пресс и слегка щекоча ребра, заставляя взвизгивать и пытаться увильнут от ощущений. — Игрушка, ты опять? — Голос Минхо был низким и ровным, но в нём сквозила тонкая, почти театральная обида. Он цеплялся рукой за ослабевшие верёвки на руках Хёнджина, которые тот пытался расслабить. Медленно, почти с болезненной нежностью, Минхо стал развязывать запястья. — Ты обещал так не делать более. Ты же знаешь, что это нарушает правила нашей маленькой игры. Минхо снял кляп, и Хёнджин смог вдохнуть полной грудью, но облегчение было недолгим. Слёзы текли по его щекам, оставляя влажные дорожки на коже. Он метался глазами по лицу Минхо, ища прощения, но не смея поднять рук с кровати, пока Минхо продолжал развязывать, а затем снова затягивать петли. — Пожалуйста, господин, мне было так одиноко, — Хёнджин задыхался от слов, оправдывая себя. Он чувствовал, как петли становятся ещё туже, разрушая весь его прогресс и заставляя обречённо выдохнуть. — А я надеялся, что ты перестал, — протянул Минхо, его голос стал чуть ниже. Он начал медленно, почти гипнотически царапать предплечья Хёнджина ногтями, вырывая вскрики и попытки ерзать. — Ты не умеешь держать свои ручки при себе, поэтому тебя обязательно надо привязывать. А если я ещё увижу такую ситуацию, то я куплю ремни, и прицеплю твои ручонки по углам, чтобы ты и двинуть ими не мог. — Хозяин, пожалуйста, — Хёнджин ёрзал, изредка вскрикивая от каждого щипка на коже. Минхо наклонился и прижал губы к его шее, поцелуй был длинным и неглубоким, но вызывал дрожь. — Хозяин, я больше так не буду, клянусь! — Ты будешь так, я же тебя знаю, — Минхо улыбнулся, видя, как стенает Хёнджин. — А может, я закажу наручники на заказ, чтобы мой кролик даже шевельнуть рукой не мог. Чтобы ты не видел и проблеска свободы. — Нет! Прошу, — метался Хёнджин. Минхо, словно игнорируя его мольбы, стал легонько, самыми кончиками пальцев щекотать его рёбра. Хёнджин сразу заливисто засмеялся, не переставая стонать от смеха и напряжения. — Так покажи, зайчик, как тебе жаль, — спокойно шепчет Минхо ему на ухо, кладя руку на его член. Движения были быстрыми, сухими, вызывая острую, мучительную реакцию. — Хозяин, прошу! — Кричал Хёнджин, зная, что пока он не скажет заветное слово, Минхо не остановится. — Тяжело! — Одно слово, Хёнджин, и всё закончится, — говорит Минхо тихим шёпотом на ухо парню. Он усилил темп, доводя Хёнджина до грани. — Скажи мне, что ты мой. Скажи, что ты полностью мой. — Минхо! — Вскрикнул Хёнджин, и вдруг Минхо остановился, хватая Хёнджина за ухо до боли и неприятного покалывания. Хёнджину пришлось подтянуть голову к Минхо, поднимая жалобный взгляд и кусая губы. — Как ты меня назвал? — Прошипел он на ухо Хёнджину, прикусывая мочку его уха. Парень дернулся, а слеза потекла по его щеке, но не слеза боли, а слеза унижения и удовольствия. — Хозяин, простите, простите пожалуйста, — Залепетал Хёнджин, почти не слушая себя, как Минхо снова продолжил движения. Хёнджина снова словно подбросило на кровати. Он вздрогнул и промычал, кусая губы сильнее, уверенный, что завтра там будут отметины. — Зайчонок, цвет? — Говорит он, почти с любовью надрачивая Хёнджину. Тот мотает головой, сцепляя губы. Кажется, что он сейчас отключится от перегрузки чувств. Слишком много всего. Боли, удовольствия, страха и предвкушения. — Зелёный... — Шепчет он, как Минхо больно щиплет его за бедро, — Жёлтый! — Резко вскрикивает Хёнджин, опадая. Минхо сразу убирает руки, перекладывая их на бедра и медленно поглаживая парня. — Я тебе говорил, не терпи, — Сказал Минхо, оставляя короткий поцелуй на груди парня, заставляя того кратко простонал и зайтись мурашками. Минхо улыбнулся податливости парня, ведь смог из него сделать буквально податливую глину, — Цвет? — Зелёный, вы можете продолжить, Хозяин, — Говорит Хёнджин и снова откидывается на постель, как резко дергает связанными руками, ведь Минхо стал того снова щекотать. Заливистый смех так и рвётся наружу, и Хёнджин не в силах его сдерживать. По щеке потекла первая слеза от смеха. — Зайчик, скажи всего одно слово, извинись, — Говорит Минхо спокойным тоном, словно рассказывает план действий. Он всегда был спокоен, но член в штанах уже знатно ныл, ведь слабые, но слишком эффективные воздействия он любил. — Простите меня... — Вскрикивает Хёнджин, когда Минхо резко и до боли сжимает его член ладонью, вызывая пик. Хёнджин кончает себе на живот, дергая руками, у которых свело мышцы. — Молодец, — Говорит Минхо, и гладит Хёнджина по голове, — Ты правильно все сделал. — Он сразу начинает массировать затекшие предплечья, но не спешил развязывать его. Хёнджин чувствует, что путы с рук пока не сняли, и остаётся лежать, пока кровать не прогибается под весом, и не приходится открыть глаза, чтобы увидеть обнаженного Минхо. Хёнджин сразу начинает метать взгляд на него и на свои руки, и до него доходит... — Теперь пора зайчик, доставить удовольствие, — Говорит Минхо и сжимает бедра парня, вырывая кроткий стон. Хёнджин прикрывает глаза и откидывает голову на подушку. — Хозяин... Я не выдержу, — Хнычет Хёнджин почти страдальчески. Минхо улыбается, но продолжает гладить его бедра. — Тогда у тебя есть стоп-слово, — Спокойно отвечает Минхо, беря смазку в руки и презерватив. Он всегда знал, что Хёнджин тот еще артист, и сегодня не исключение. Хёнджин уже понимал, что завтра ему не светит понежиться в кроватке с утра, чувствуя на своей талии ногу Минхо, как обычно. Но всё-таки он сам тах хотел. Но Минхо тоже как дьявол, выбрал самый неудобный день, и теперь радуется! Минхо взял его бедра и развёл шире, заставляя веревки неприятно тянуть. Он разогрел смазку в руках, а после вошел сразу двумя пальцами в Хёнджина, чувствуя, как те слишком легко входят. — Ты еще с утра себя растягивал? Маленькая похотливая шлюшка. — С улыбкой говорит Минхо, толкаясь в Хёнджина третим пальцем. Тот вздрогнул и прикрыл глаза. — Я не думал, что Хозяин решит со мной поиграть именно сегодня, — Мычит Хёнджин и зажмуривается, как в него толкается четвертый палец. — Ты слишком податливый, — Говорит Минхо, похлопывая его по бедру, — Это слишком портит веселье, знаешь ли. Я думал хоть такое удовольствие получу. Хёнджин замер, хныкая от бессилия, что расстроил Минхо. Но вдруг, на его член опускается теплый рот, до самого основания, заставляя распахнуть глаза и почти подлететь на кровати. — Хозяин... Хозяин, — Панически шепчет Хёнджин, мотая головой. Минхо еще никогда не делал ему минет. Но Минхо был методичен. Он делал минет медленно, выбирая темп сам и прижимая бедра парня к кровати. Минхо зарычал, как Хёнджин попытался толкнуться, но он помешал этой попытке, ладонями удержав бедра парня. Он все знал, и делал, не торопясь, а с расстановкой. Он резко отстранился, вырывая отчаянный и грустный вздох. Он вытер уголки рта от слюны и вытащил пальцы из Хёнджина. Он сразу в него вошёл. До небольшой боли с непривычки организма и грудного стона. — Хозяин... Это много... — Шептал Хёнджин. Он широко раскрыл челюсть в немом крике, как Минхо впился губами в его рот. Он целовал долго, протяжно, заставляя почувствовать на языке вкус собственного предэякулята. — Молодец Джинни, — Прошептал он, снова впиваясь в его губы. Он снова стал медленно целовать, словно вылизывает его рот. Хёнджин метался меж двух огней. Желанием движения члена Минхо, и желание быть вылизанным во рту этим языком. Минхо не стеснялся, он прямо брал свое. Каждое движение языком словно образовывало клеймо, которое горело и на подкорке выводило мелким шрифтом «ты - мое». Хёнджин стонал, стараясь углубить поцелуй в сторону Минхо, но тот отстранялся немного, не давая выполнить задуманное. Он держал под контролем все. Начиная от непослушного саба, что сейчас уже плачет от удовольствия, до каждой вокальной ноты, что он так тщательно выводит каждый день. Каждый танец, каждая нота, каждая секунда с сабом - идеальный контроль и самообладание. Разорвав поцелуй и начав двигаться, Минхо брал жесткий темп. Он не давал передышек, заставляя закашливаться и дрожать от переизбытка эмоций. Кислород не успевал поступать в легкие из-за быстрых и хаотичных движений, а каждое движение руками словно насмехалось над позицией Хёнджина. Минхо схватил Хёнджина за затылок, где короткие волосы неприятно царапали нежную кожу, и поднял голову парня, заставляя посмотреть на себя. — Я сделаю то, что ты ненавидишь, — Сказал Минхо, и резко впился зубами в ключицу парня, заставляя того зашипеть и откинуться на кровати. — Хозяин! — Зашипел тот с укором в голосе. Теперь придется носить свитера с горлом около недели, ибо Минхо купит ему новый тональник. — Я знаю, но ты слишком сладок. — Минхо кончил в презерватив, выходя из Хёнджина. Тот почти без сил лежал на кровати, рассматривая узлы связывания. — Я обещаю тебе, зайчонок. Я куплю тебе наручники на заказ, чтобы ты не посмел и пальцем пошевелить, когда я снова тебя привяжу. Минхо подошел к Хёнджину, отвязывая того и сразу беря бинты. Он знал, что когда он сразу наносит крема, то завтра следы менее видны, и Хёнджин не так обижается. Парень не сопротивлялся, спокойно позволив намазать запястья и шею, там где засос.