Wish

. Юра был тем самым человеком, который никогда не играет на желание, потому что знает, что в конечном итоге проиграет в любом случае, даже если до победы останется всего ничего. Но каждый раз, он будто забывал о своей репутации неудачливого игрока, и всё равно соглашался сыграть на желание, что очень часто выходило ему боком, если не всегда, но тут виноват только сам Юра, раз снова наступает на одни и те же грабли, хоть он уже и привык к вечным проигрышам. Так вышло и в этот раз, когда в кругу из шести человек Костя всё-таки уломал его сыграть десятый, на минуточку, раунд в уно вместе с ними, но Исаковский знал заранее, что победу не одержит, и сейчас его заставили поиграть либо потому, что Костя хотел над ним постебаться, либо потому, что он придумал какое-то задание конкретно ему, а когда такое случалось, Юре приходилось ой как несладко. Самыми безобидными были просьбы принести ему попить, сходить в закрывающийся магазин за чипсами, подсыпать Горскому в чашку снотворное, как выяснилось позже, потому что он слишком много говорил если верить словам Аверьянова, но бедный парень за всю игру сказал лишь два не очень цензурных слова. В общем, если хорошо знать Костю, то в целом можно прикинуть, что он соизволит задать на этот раз, но учитывая его непредсказуемость и замечательно развитую фантазию, ожидать от него можно было чего угодно. Что страшнее всего, однажды ему в голову пришло попробовать мёртвого голубя, и они всей компанией шатались по неосвещённым улицам в поисках чего-то непонятного, а когда узнали, то сразу разошлись по разным сторонам, оставляя Аверьянова на съедение полиции, которая могла подумать, что он там закладки искал, ну или голубям, которых он так и не нашёл. Даже живых. Хотя казалось, что они специально от него прятались. В руках оказались карты, семь штук по стандарту, и как всегда ни одной чёрной, но Юра не расстроился, потому что ожидал. Так было всегда, и лишь изредка ему попадались хорошие карты, однако даже с ними раунд он проёбывал, при том что за его спиной стояли сосредоточенный Рома, напрягшийся Артур, и даже раздражённый невезением парня Илья. Они подсказывали, что и когда класть, а что лучше придержать, не зная, что на деле их никто и не слушал, потому что всё изначально было обречено на провал. Первым выиграл Тихонов, который после этого ещё минут десять точно гордился своей победой, за ним абсолютно спокойно доиграл Субботин, а потом и Артур, который вовсе не задумывался над тем, что кладёт, и кидал карты почти наугад, это было что-то типа его тактики, с помощью которой он всегда побеждал. Никогда не первый, конечно, но побеждал, и даже не самый последний, поэтому волноваться было не о чем. Горский изначально отказался в это играть, хоть и знал, что не проиграет в любом случае, но Костиных выкидонов опасался, особенно когда дело касалось уно. И так остались только Аверьянов, и Юра, который уже почти видел бога, не понимая, почему в очередной раз на это соглашается. — Ну что, готов исполнить моё желание? – Костя усмехнулся очередному Юриному проигрышу, который ожидали все, даже если надеялись на обратное, и отложил колоду чуть подальше, чтобы случайно не задеть рукой, ибо никому не хотелось ползать по полу, пытаясь вытащить карту которая упала под диван, и достать её возможно только с божьей помощью, и то не всегда даже это может помочь в подобной ситуации. — Я не буду ухаживать за яблоком. – Ещё несколько недель назад Исаковский и подумать не мог бы о том, что когда-нибудь будет использовать слово «ухаживать» и «яблоко» в одном предложении, но с появлением в его кругу общения Кости, изменилось многое. Например, у него теперь был аккаунт в роблоксе и в лайке, в которые он заходил раз в десятилетия, посмотрев какое-то видео Аверьянова, в котором он пытается сделать сальто назад, а в итоге попадает в травмпункт, и благополучно забывал об этом приложении, хоть заботливый Костя и напоминал каждые четыре дня. — Конечно нет! Ты что, думаешь, я могу только всякие глупости загадывать? – Возмущение на лице парня надо было видеть. Конечно, он и сам знал, что да, так и есть, но напоминать ему об этом было необязательно, да и в этот раз в светлую голову Кости пришла идея ничуть не хуже всех предыдущих заданий, однако он знал, что позже получит и от Юры, и от Ильи, которого это тоже касается, хоть он пока об этом и не догадывается. — А разве нет? — Неважно. Аверьянов наклонился чуть ближе к своему собеседнику, еле сдерживая улыбку и смешки, потому что в голове уже представил, как Юра отреагирует на то, что он сейчас скажет. И ведь выбора у него не было, всё равно придётся выполнять. В какой-то момент он даже хотел заорать прямо парню на ухо, но решил пожалеть его итак не самый лучший слух, как никак старость не радость, поэтому пришлось понизить голос до шёпота. — Поцелуй илью. — Ты с ума сошёл?! Он же мне потом руку сломает, и дай бог, чтобы на этом ограничился! – Да, Юра знал, что в этот раз всё не обойдётся чем-то простым, и у Кости явно на уме что-то было, но не до такой же степени. Ладно, если они с Тихоновым были хотя бы друзьями, но даже до этого ещё не дошло, однако и это не особо может изменить Юрино положение. Он даже не знал, как после этого будет смотреть Илье в глаза, но если что, во всём виноват Костя. Вообще во всех бедах мира. — Да не парься, если что прикрою. – Голос Аверьянова звучал так непринуждённо, будто это не он минуту назад сказал Исаковскому поцеловать своего.. Врага? Юра сам не знал, в каких они отношениях, но раз уж Вадима он ненавидел куда больше, чем Илью, значит, можно было смело заявить, что он считает того своим знакомым, но никак не врагом, может только в самом начале их знакомства, и то не факт, просто агрессия парня слишком забавляла. — Ага, и будем потом вдвоём с переломом в больничке лежать. – Всё это изначально Юре не нравилось, и он хотел бы смыться незаметно, очень хотел, но правила есть правила, да и Костя не отстанет от него, пока Исаковский не соизволит сделать то, что его величество Косточка приказал. Единственный плюс был в том, что он, скорее всего, рассмешит ребят, кроме Ильи конечно, а может они будут удивлены не меньше Юры. — Зато на тренировку не надо будет, одни плюсы! – Тяжёлая рука легла на плечо, да так, что казалось, будто Аверьянов хотел избить парня, а не подбодрить. Но он итак настрадается после, куда ему ещё. С губ слетел вздох, и хотелось просто побыстрее закончить с этим, а потом, желательно, незаметно смотаться куда подальше очень надолго, но вряд ли это представлялось возможным. — Тебе нет, а я и другой рукой могу играть. – Пессимизму Исаковского можно было позавидовать. В любой ситуации парень сразу же настраивался на прежде всего негативный исход, даже если это были какие-то мелочи. Почти лениво скинув чужую руку с плеча, Юра потянулся, желая прямо сейчас уснуть как по щелчку пальца, да так, чтобы его никто не смог разбудить, и заставить что-то делать. — Тогда илье об этом не рассказывай. Это было почти смешно, если бы Костин голос не звучал так, будто у Юры в голове правда была мысль о том, чтобы прямо сейчас пойти, и начать всем рассказывать о том, что он умеет играть двумя руками. Зачем? Знает только бог и Костя, а может даже бог не знает. Ему до Аверьянова ещё расти и расти, и то не точно, что он когда нибудь вырастет, дорастёт и даже перерастёт Костю. Ростом или мудростью неизвестно, но каждый знал, что блондин был великим философом, с которым даже Сократ рядом не лежал. Почему лежал? Потому что Костя слишком много спит, и почему-то именно во сне рожает какие-то бессмысленные фразы, что даже Рома, который почти постоянно рядом, когда Костя спит, не всегда может понять, что он говорит, будь то во сне, или в жизни. Иногда кажется, что у Аверьянова есть свой язык, на котором он говорит всякие гадости, чтобы об этом не узнали другие, но если честно, то все подозревают, но не имеют весомых доказательств, поэтому и обвинить Костю в оскорблениях в их сторону нельзя. Хитрый попался. — Нет, знаешь, пойду сейчас, и расскажу всем. Делать мне нечего. — Не надо! Ты мне ещё живым нужен. – Кажется, все уже привыкли к тому, что Костя редко распознаёт сарказм, и это иногда было даже забавно. Однажды Тихонов сказал, что он женат, а Аверьянов побежал за вином в магазин. Но, конечно, ему никто его не продал, потому что слишком маленький для алкашки, а позже и вовсе расстроили тем, что у него не будет внуков. Тогда Костя обиделся на Илью, и неделю ходил и протыкал все мячики в зале иголочкой, а потом отхватывал пиздюлей. — Да не собираюсь я никому ничего говорить, успокойся. А для исполнения твоих сомнительных желаний у тебя ещё целых четыре подопытных есть. — За тобой смешнее наблюдать, тем более Рому жалко, Фил меня пошлёт, а Артур.. — А Артур единомышленник. – Язык чесался сказать «такой же долбаёб», но Юра приличный мальчик, не матерится и никого не оскорбляет. Вадим не считается. И Илья тоже. Ради этих двоих Исаковский готов пожертвовать своей вежливостью, и обоих обматерить с ног до головы, но они же по другому не понимают, что поделать. Приходится идти на крайние меры. — Так ты выполнять собираешься? — А можно что-то другое? – Юра заранее знал ответ, не понимая, зачем спрашивает, если всё итак было предельно очевидно зная Костю, но где-то внутри затесалась надежда на светлое счастливое будущее, а не его же приближающиеся с каждой секундой похороны, но она также быстро погасла, как и зародилась глубоко внутри. — Не-а. — Мать твою ебал. — Что? — Хорошая, говорю, погода сегодня. – Смирившись со своей участью, Исаковский мысленно перекрестился, и зарезал Костю, но это только мысленно, потому что в реальности с ним расправится даже не Юра. Кандидатов итак было куча, а Исаковский был только претендентом. Почувствовав толчок в спину, он оказался на шаг ближе к неминуемой гибели, но идти не спешил. — Давай, удачи. Если что – кричи. Ну или пой, там уже как тебе захочется. – Непонятно, зачем было это уточнение, но как показалось Юре, чтобы его успокоить и подбодрить, хотя на деле вообще не помогло, однако Костюню расстраивать не хотелось, поэтому пришлось оставить все колкости, которые он уже придумал, в своей голове. — Ага, сразу сольный концерт тебе устрою. — А ты мэйби бэйби споёшь? — А ты мне денег дашь? — Дам. — Деньги вперёд. – Лицо Аверьянова вмиг изменилось. Насколько Юра помнил, за всю его жизнь ещё никто из тех, с кем он разговаривал, не просил с таким серьёзным лицом спеть ему мэйби бэйби, да ещё и за деньги. Ну, всё бывает впервые как говорится, тем более с Костей можно ожидать чего угодно, даже такой глупой просьбы. И он почти отдал Юре деньги, забыв о своём желании, но в последний момент опомнился, возмутившись, что Исаковский его заговорил, и он всё забыл, но не потому, что у него альцгеймер. На губах появилась улыбка, которая означала, что Аверьянов уже предвкушал реакцию Тихонова, и в мыслях заранее бронировал им виллу на берегу моря, как подарок на свадьбу. А Юре оставалось лишь выдохнуть, и вспоминая все существующие и не только молитвы за упокой направиться к Илье, который, кажется, был чем-то очень занят, но это уже были его проблемы, да и Исаковский был уверен, что скоро он вообще забудет о том, что делал что-то важное. В общем, альцгеймер это у них с Костей семейное, передаётся воздушно-капельным путём. Эти мысли натолкнули Юру на то, что если он напрямую поцелует Илью, тоже заразится, но есть свои плюсы, у него появится оправдание, почему на тренировке не был. Если конечно сам Тихонов о ней не забудет, хотя казалось, что даже если бы у него реально был альцгеймер, то каким-то образом он забыл бы всех и всё, кроме тренировок и волейбола. Помешанные люди они такие, что сказать. С каждым шагом уверенность куда-то убегала. Даже она от Юры бежит, хотя была бы у него возможность, он и сам с удовольствием убежал от себя. Но её так и не предоставилось за все восемнадцать лет его жизни. Позади Ильи стоял Рома, заглядывая ему через плечо, с интересом за чем-то наблюдая, а слева от него на полу раскинулся Артур, который не давал покоя Горскому, то отбирая у него бутерброд, то обзывая седым, то ещё что-то. И правда на Костю похож, единственное, что их отличало, так это возраст, и то, что Аверьянов не трахал дедушку лопатой. Хотя кто его знает, вполне возможно, что и он таким занимался. Когда до, сразу видно, очень занятых ребят оставалось пару шагов, Тихонов соизволил поднять взгляд на неловко стоящего напротив парня, который своей тенью загораживал ему вид, и тот не мог нормально заниматься своими важными делами, а Юра же так и не понял, что он делал, но решил, что это что-то Тихоновское, куда ему лезть не стоит. Для него даже семечку открыть было важным делом. Он нахмурил брови, с явным раздражением глядя на причину его недовольства. Что-то в его выражении лица выглядело милым, даже если Илья и что-то милое были попросту несовместимы. — Исаковский, уйди, я не вижу ничего. — Не моя вина в том, что ты внезапно ослеп, как только я подошёл. Что, настолько прекрасно выгляжу? – Что-что, а не подколоть парня Юра просто не мог, потому что в ином исходе он всё оставшееся время ходил бы недовольным, жалея, что не сделал этого, когда предоставилась возможность. — Убейся. Исаковский всем телом ощущал, как его прожигал выжидающий взор, и мельком обернувшись на Костю, который смотрел на них, он понял, что деваться некуда, и будет глупо просто уйти. Сделав ещё пару шагов вперёд, к Илье, он начал чувствовать на себе ещё и взгляды остальных ребят, что затрудняло задачу, но пути назад, к сожалению, не было. Руки сжимались в кулаки, а в голове крутилась мысль, что нужно быстро с этим закончить, и не вспоминать ближайшие пятьдесят лет, хотя никто не мог подтвердить, что Юра не умрёт сегодня же. Резко схватив недоумевающего Тихонова за футболку, парень услышал какой-то возглас Субботина, который, скорее всего, подумал, что Исаковский собирался бить Илью, но к сожалению, в ту же секунду он впился в его губы так, что чуть не столкнулся с ним лбом, а это было бы уже больно. Рома на фоне застыл, слева, где сидел Фил и Игнатенко, послышалось присвистывание, а сам Тихонов смотрел на него с распахнутыми по пять копеек глазами. И ведь не отталкивал же, хоть Юра и ссылался больше на шоковое состояние, чем на что-то другое. К его счастью, долго это не продлилось, и уже через пару мучительно долгих для него секунд Исаковский чуть ли не отшвырнул от себя Илью, которого Роме пришлось придержать, потому что тот, кажется, совсем не соображал, чтобы понимать, что падает, а Юра же не произнёс ни слова. Честно, он и сам в этот момент был с шокированным выражением лица, не осознавая, что вообще только что сделал. Ноги машинально дошли до места, где он сидел до этого напротив Аверьянова, а тот, на ещё большее удивление, подскочил со стула, и с улыбкой до ушей начал открывать глазом шампанское, с криками «горько!» под пронзительный взгляд Исаковского, которому хотелось всыпать ему разочек, но получилось только уткнуться лицом в стол, при этом ударившись, и выдохнуть, вспоминая смешное выражение лица Ильи и Субботина в тот момент, и гадая, через какое время, и сколько раз его пристрелят, задушат, зарежут, или будут медленно и мучительно пытать. Но больше всего в таком исходе Юре было жалко не себя, а кошечку, что ждала его дома. Но раз такое дело, то его точно можно было помиловать, хотя, может его и убьют, а кошку заберут себе. Ну хоть так, однако зная любимицу Исаковского, она скорее откусит им большой палец на ноге, и ночью перегрызёт шею, либо спутав с рыбой, либо намеренно, но это уже не важно, просто признак того, что карма существует, и не абы какая, а в виде Юриной же кошки, единственного нормального и адекватного создания на белом, а может и чёрном свете.