Прости меня, мой принц.

– Ваше Величество, прошу прощения за беспокойство, но народ требует встретиться с вами. Люди из Запретных земель жалуются, что вы отклонили все петиции! – Спасибо, что сообщили. Вынужден отказать во встрече, я занят. — Киллиан не дослушал, молча развернулся и ушел в свои покои, за ним, как подобает, шел стражник. Молодой правитель вошёл в свою обитель и, занавесив шторы, плюхнулся на кровать. – Что же мне делать, Скэриэл? Что бы ты сделал на моем месте? Разумеется, вопрос был риторическим, Скэриэл – несколько лет назад, ещё после неудавшейся революции, пропал. И, как предполагал сам Киллиан, был уже мертв. Он был уверен: Скэриэл был бы лучшим правителем. Он бы сумел обуздать народ Запретных земель и с лёгкостью бы справился с политическими проблемами. Не было ничего, чего Скэриэл не смог бы. Казалось, этот мальчишка в свои шестнадцать умел уже все: революция? – легко! История? – да запросто! Единственное, с чем Скэриэл действительно не справился – с зависимостью. Его зависимостью был никто иной, как Готье Хитклиф, или, правильнее сказать, Киллиан Парис Бёрко. Киллиан, точнее нет, Готье – в глубине души до безумия любил Скэриэла. Так же безумно, как и тот его когда-то. Каждый раз, вспоминая о своем возлюбленном Готье невольно вспоминал и то, как он сам лично выгнал его из дворца за предательство. Теперь, спустя годы, уже взрослый Киллиан мог с уверенностью сказать: Скэриэл – лишь жертва системы. Не обычная жертва, которая жалуется, плачет или молчит. Точно нет. Скэриэл жертва, но с клыками и когтями, готовая кинуться на любого, кто зародит малейшие сомнения в его безопасности. Он боролся за место под солнцем, но так увлекся, что получил солнечный удар. Киллиан встал, поправил рубашку, воротник, с аккуратными волнистыми изгибами, и широкие длинные рукава, суженные к запястьям. Дойдя до двери, он дёрнул за ручку. Дверь открылась, перед ним стоял все тот же стражник, лица за шлемом не видно. Вообще-то закрывать лицо и носить такие шлемы считалось не обязательным, но именно этот стражник всегда был в нем. Киллиан ожидал, что стражник отойдет, но он шагнул навстречу. Шаг - два, и Килиан постепенно начал отступать назад. Стражник зашёл в комнату, закрыл дверь, молодой император вытащил из кармана кинжал. Тот самый – подарок Скэриэла. – Что вы делаете? - раздался чужой, казалось бы, но такой знакомый и родной голос. – О, мой император, я вам не враг. Он опустился на одно колено и, приложив руку к груди, видимо, сделал очень низкий поклон? Честно говоря, Киллиан до сих пор запрещал своим слугам так делать, но именно этот слуга никогда его не слушал и все равно опускался перед ним на одно колено. – Опять тоже самое, поднимись. Стражник не послушал, лишь одним движением снял шлем, когда темные волны оказались наруже, Киллиан отступил. Это ведь не может быть правдой? Мало ли людей с такими волосами? Но парень поднял голову, будто услышав его вопрос. – Скэриэл. — тихо выдавил Киллан. Да, это определенно был он, прошло уже три года с их последней встречи, он немного изменился, все «детские» черты лица исчезли, сам он вытянулся, но было то, что Киллиана напугало – большой шрам на скуле. Нет, это не выглядело жутко или уродливо, ему даже подходило, но откуда? Кто посмел? – Мой император. — улыбнулся он и повторил жест, наклоняясь ещё ниже в поклоне. – Скэриэл, встань. Лоу, на удивление, послушался. – Как скажете, мой император. Выпрямившись, он окинул лицо Киллиана быстрым взглядом, даже если Скэриэл видел своего «Готи» каждый божий день, ему было мало. Всего этого было катастрофически мало. Он лишь ходил за ним, как безликая тень, но большего себе позволить не мог. Сейчас, когда Готи так открыто просит Скэриэла о совете, разве может он отказать ему? – Ты все это время...? Киллиан сделал шаг вперёд, всматриваясь в глаза Скэриэла с неким беспокойством. Неужели волновался за него? После стольких лет разлуки, и как Скэриэл был уверен, ненависти, Киллиан так реагирует на него? – Приношу свои извинения, император, я нарушил договор и, как гласит кодекс, должен быть немедленно повешан. —Скэриэл, вдруг, захихикал. – Не волнуйся, повешу я тебя сейчас за кое-что другое. – Тише-тише, Готи. Ой, прошу простить, Ваше Величество. — он лукаво улыбнулся, прекрасно зная, как Киллиан ненавидит выделение его статуса, а это он сейчас и сделал. – Ты действительно все это время был здесь? – Не совсем. Это не так важно Го... —продолжить Скэриэл не успел. В главную дверь дворца начали стучать сотни рук. Киллиан подбежал к ближайшему окну, выглянув, а с второго этажа все прекрасно видно, он заметил разъярённую толпу низших и полукровок. Да, Киллиан изменил некоторые законы, и теперь низшие и полукровки на равных с чистокровными. Вот только он не учел, что на адаптацию людей из Запретных земель тоже нужно время. Они не были готовы столкнуться с ценами и сложностями в Ромусе, не были готовы получать образование, так как единственное о чем им твердили с детства это: «выживешь – молодец, нет – значит ты прожил слабаком.» Как, при таком-то воспитании, можно учиться? Это были проблемы Запретных земель, а у Киллиана Париса Бёрко и без них хватало проблем. Со всем справиться молодой монарх не мог. Как говорится: «Всех не прослушать судей, всё не пересмотреть. Это всего лишь люди. Это всего лишь смерть.» – так же и Киллиан, не мог просмотреть все бумаги и криво написанные петиции. Он тоже всего лишь человек. Родился будущим правителем, но умрет как обычный человек. Может, о нем даже в учебнике по истории напишут, как о отце, матери, брате и сестре? Приятно было бы видеть их имена рядом со своим. Но, Киллиан Парис Бёрко, нет, Готье Хитклиф, не мог позволить чтобы из его истории вычеркнули Гедеона и Люмьера. Это именно те люди, на которых он всегда мог положится. И в учебнике истории имена этих двоих останутся навсегда. Также Готье не мог допустить смерти кого-то из близких. Разумеется, после первого же удара в комнату Киллиана ворвался Гедеон, а следом – Люмьер. Увидев Скэриэла, они вылупили глаза, а Гедеон моментально подбежал и схватил его за горло. – Ваше Величество, прошу меня извинить за наглость, но, что этот ублюдок здесь забыл? – Долгая история, а времени мало. Гедеон, Люмьер, я хочу чтобы вы оба покинули дворец и спаслись. — Киллиан подошёл к Гедеону и откинул его руку от Скэриэла, пока тот оперался о стену, задыхаясь. – Что? Киллиан, ты рехнулся! - проголосил Люмьер. Раньше он никогда не звал его просто «Киллиан», тем более не кричал на него. Но сейчас ситуация немного изменилась. – Может и так, но это приказ нынешнего правителя, а вы, как мои подчинённые, обязаны его выполнить. Марш отсюда, и останьтесь живы, прошу. Гедеон сел на одно колено как ранее делал Скэр, склонил голову, а свою ладонь прижал к груди. – Ваше Величество, безусловно, я должен вас слушаться. Но я не имею возможности, я также и твой старший брат, Готье. Пусть и не родной. Снизу послышались крики – дверь не выдержала. – Проваливайте! - выкрикнул Киллиан. Он раньше не повышал голос на Гедеона и Люмьера. Из-за чего Гедеон ошеломлённо поднял голову и, увидев, что у Готье начали блестеть слезы на глазах, кивнул. Он направился к Скэриэлу. – Защити моего брата и, если останешься жив, я не убью тебя. Скэриэл, мой отец скрывал от меня много тайн, и сейчас, когда я знаю, что ты одна из них, я огорчён. Из-за того, что мой «младший брат» прожил такую жизнь. Он похлопал его по плечу и темной материей связал руки Люмьеру, волоча его за собой. Тот в свою очередь вырывался, как же так! Он поклялся, что будет защищать семью Бёрко ценой жизни! Должно быть, его возмущению не было предела. Они покинули комнату, но Гедеон поволок его не к выходу. Киллиан судорожно ходил по комнате, пока Скэриэл не прижал его к груди, конечно броня на нем защитит Готье. Темная материя – поможет отбиться. Но даже с учётом всего этого Скэриэл не выживет. Зато Киллиан – да. – Скэриэл! Нужно что-то делать! – Нет, мой принц, боюсь уже поздно. — он наклонился и чмокнул его в висок. – Я люблю тебя, Готи. Дверь с грохотом распахнулась. Народ вбежал в комнату.