Тень с того берега

– Чья это изба там, на пригорке?       Старушка, сидящая на грубо сколоченной деревянной лавке, отложила в сторону крепко связанный пучок трав и стряхнула с колен опавшие соцветия. – Вон тот? – она махнула рукой в сторону большого дома, возвышавшегося над деревней, – Там Ирилл живёт с семьёю. Жена да детки у него. Герой наш, почитай спаситель!       Попавшийся в ловушку разговорчивой хозяйки путник прищурил один глаз, прячась от прямых солнечных лучей, и продолжил слушать. – Да… – протянула старушка, – лет так пятнадцать назад дело было. Жили у нас в лесу колдуны, поблизости значится. Хвори насылали да скотину нашу пужали. Вредили всячески, как только могли. Бывалоче, пойдут наши охотники в лес да с пустыми руками вернутся. Раз такое случилось. Два. На третий уж спросили их, что, стало быть, видели. Так говорят, колдуна старшего у опушки встретили. Ну тут уж мы сразу смекнули, что к чему. Не знаю даже, чем мы насолили им. Кажется душа в душу много лет жили, да ещё столько же собирались…       Старушка вздохнула покачала головой. Рассеяно принялась перебирать лежащие в плетеной корзинке травинки и веточки. Все они были уже высушены на слабом осеннем солнце и дожидались своего часа оказаться подвешенными под потолком избы. Длинные стебли полыни, слегка потемневший зверобой и осыпанная сережками крапива – вас лежало вперемешку. – А дальше что было, бабушка? – спросил путник, аккуратно пересыпая яблочные дольки в скрытый карман плаща.       Лет ему было не то чтобы много. Кажется, ещё мальчишка, безусый и любопытный, однако высокий и складный. На поясе миролюбиво перевязан ремешком длинный охотничий нож, а за спиной путается в складках капюшона лук со снятой тетивой. По всему было видно, что путешествует юноша один и отвечает за себя сам. – Вот тут как раз и проявил себя Ирилл, – старушка улыбнулась, довольная интересом к её рассказу, уселась поудобнее и продолжила с придыханием, – Мы и не знали тогда, что такой герой под боком живëт. Не выдавал себя никак. А вот пришло время! Отправился в самое логово колдунов! Да мало того, что живым вернулся, так ещё и с победою! С тех пор всё ладно у нас, слава богам. Всего годик тогда минул, а уж и поля вновь заколосились и дичь пошла в руки.       Путник поглядел на торговку, осмысливая историю. Рассеяно убрал с лица тёмную прядь волос. Показавшийся тонкий шрам на переносице сразу сделал его старше. С оттенком недоверия спросил: – Всех колдунов перебил стало быть? – Всех-всех, – старушка махнула рукой и вдруг хитро улыбнулась, – Ох и заболтала я тебя. Теперь ты мне расскажи, милок, кто таков, куда путь держишь? – Меня Влэтко кличут. Я – охотник, из-за леса пришел.

***

      Влэтко деревня не шибко понравилась. Если уж он и понимал кое-что, так это то, что место было удачным разве что для охотничьей хижины, не для поселения точно. Река далеко, а лес подступил к крайним избам так близко, что едва ли не касался ветвями крыш. Мало того, деревня располагалась в небольшой низине, и ночью с окрестных холмов наверняка сбегался белесый туман. Любой дождик превратит здешние дороги в размытое болото.       Однако домов было много, около двух дюжин. Все они, разной степени крепости, были рассыпаны по земле в странно хаотичном порядке. Между ними паутиной петляли вытоптанные множеством ног тропинки и дорожки пошире. Большей частью скользкие от мокрой глины, они были щедро присыпаны речным песком и мелкими камушками. Одно хорошо – почти нет ветра.       Влэтко вздохнул и отложил топор. Возле него образовалась уже внушительная гора поленьев, грозившая придавить ему ноги. Дрова вышли хорошие: почти одинаковые, короткие и, на удивление, совсем не гнилые.       Договор с хозяйкою был простой и обыденный – работа в обмен на съестные припасы. Узнав, что путнику нужно всего лишь немного еды, женщина с облегчением вздохнула и улыбнулась ему почти ласково. Пускать незнакомца на ночь в собственный дом захочет не каждый, пусть даже так и велят законы гостеприимства.       Солнце, с самого утра светившее неожиданно ярко, порядком напекло ему голову, и Влэтко устало опустился на расстеленный по земле плащ. Несмотря на ясное, почти летнее небо, в воздухе отчетливо чувствовалась осень. Остывшая земля собиралась засыпать и уже не держала тепло. Пахло грибами, ночными морозами и совсем немного, едва заметно, мокрыми листьями.       Окружных стен у деревни не было. Возле парочки домов высились полуземляные-полукаменные валы, высотой едва ли по пояс взрослому человеку. Внимательный глаз выцепил несколько старых плетней да вбитых в землю кольев. Вот и вся защита.       Влэтко рассеяно покрутил в руках криво расколовшееся полено. Почти единственное неудавшееся, оно ощерилось рядом торчащих сучков и походило теперь на когтистую лапу. В печь такую класть стыдно. Домовой засмеёт.       Из такой нескладной деревяшки разве что лучинок настрогать, чтоб делу послужила. Влэтко достал нож и полез потрошить собственную поклажу в поисках котомки с щепками. Быть может хозяйка не будет против, если он позаимствует несколько штучек? В пути пригодится костер развести. Земля нынче сырая, а с живого дерева кто же кору сдирать будет?       Из-за покосившегося плетня вдруг медленно и осторожно высунулась человеческая фигурка. Влэтко тихонько поднял голову. От яркого солнца на глаза навернулись слёзы, и он часто заморгал, смахивая их. За ним наблюдала маленькая девочка со светлой косичкой. Лет семи или около того, не больше. Смотрела с любопытством, но подойти, очевидно, боялась. Переминалась с ноги на ногу, то выглядывая, то вновь прячась в тени.       Влэтко подавил смешок и отложил нож. Незачем пугать ребенка, размахивая оружием. Вывернул наизнанку очередной карман заплечного мешка в поисках чего-то, чем девочку можно было развлечь. Под руки попалась теплая шапка, потом деревянная ложка, гребень и вслед за ним, наконец, мешочек собранных дорогою бусин. В начале пути он забавлялся тем, что искал их по деревням, в которых бывал. Девушки всегда были рады вручить пару безделушек в обмен на пушистый беличий хвост или охапку лесных цветов. Однако занятие быстро ему надоело, и бусины остались дожидаться своего часа на дне заплечного мешка.       С самым серьёзным видом Влэтко достал из кармана моток ниток и высыпал находки в ладонь. По тому как девочка подвинулась ближе и вздохнула, понял – она знает, что он её заметил. – А что ты делаешь? – голос её был едва ли громче шепота. Влэтко улыбнулся тихонько, одними кончиками губ. Ответил: – А ты угадай.       Девочка нерешительно подошла ещё ближе. Вытянула шею, силясь рассмотреть, как скачут в пальцах бусины одна за другой. Разные: большие и маленькие, круглые и кривые. Они щелкали, сталкиваясь друг с другом. Наконец Влэтко протянул ей раскрытую ладонь: – Держи. – Что это? Бусики? – Бусики, – он легонько кивнул, – Забирай, тебе подарок. – Красивые, – девочка вдруг улыбнулась так широко, как умеют только маленькие дети и, видно подражая кому-то из взрослых, важно сказала, – Благодарю! Она уселась рядышком на стопку поленьев, непринужденно и весело принялась рассматривать бусины на свету. Солнце заблестело на её светлых волосах. – А я сначала тебя испугалась. Мне батька говорит с незнакомыми людьми нипочём разговаривать нельзя. – Зачем же подошла? – Влэтко подобрал нож и снова взялся за лучины. – Так ты не страшный совсем, - протянула девочка, – И на колдуна злого не похож. Громкий голос где-то совсем рядом настойчиво кого-то позвал. Потом снова, на этот раз ближе: – Мирея! – Тебя небось ищут? – спросил Влэтко. Девочка важно кивнула: – Это братец мой, Аяр. Его завсегда меня искать отправляют, когда маменька потеряет.       Влэтко подумал, что нож все-таки стоит убрать, но в это мгновение из-за соседней избы вылетел названный Аяр. Он ещё не вполне распрощался с детством. Мягкие черты лица и тень уходящей нескладности выдавали в нём вчерашнего ребенка. Золотистые волосы едва прикрывали уши и торчали в разные стороны, чуть завиваясь на концах.       Аяр уставился на него так удивлённо будто увидел снег летом, и Влэтко подавил в себе желание пощупать собственную голову, узнать не выросли ли у него рога или заячьи уши. Нерешительно улыбнулся: – Здрав будь, добрый человек… Мирея легонько дернула брата за штанину, с детской непосредственностью показала бусы. – Смотри, что Влэтко мне подарил! – Так это про тебя вся деревня уже судачит? – Аяр вздохнул, наконец отмирая, и облизнул губы. Мальчишка не ответил на приветствие, но Влэтко отчего-то не обиделся. – Пусть судачат, я ничего супротив не имею, – он в очередной раз отложил полено, - Я по людскому говору соскучился. А то в лесу одни белки судачат да, разве что, леший. – Заблудился что ли? – Нет, – Влэтко против воли рассмеялся, – Я в пути уже много дней. Ещё с весны. У Аяра загорелись глаза. – Один пришёл? И не врешь? Мирея заинтересованно вскинула светлую головку и проворно пересела на полено поближе. – А про лешего расскажи! – помолчала немного и добавила, – Коль не сложно... Влэтко удивленно поглядел на неё. Он никогда не был умельцем рассказывать сказки. Да и разве может он знать больше деревенских детей? Это они его должны бабкиными рассказами потчевать, а не наоборот. – Ежели в лесу с пути сбился и начал кругами ходить, так надобно остановится и прислушаться, – осторожно начал Влэтко, – Услышишь смех, стало быть Леший тропинки спутал и проверяет тебя. Тут надобно одёжу на левую сторону надеть. Он развеселится и отпустит тебя. – А если не услышишь? – серьезно спросил Аяр – Значит ты дурень, и сам с тропинки сбился. – Ручки у тебя ледяные совсем… Холодно тебе? – Мирея вдруг подняла на него глаза и взглянула серьезно, – Где же ты ночевать будешь? – Да ведомо где – в лесу. Я уже и елочку справную присмотрел, – Влэтко поднялся с места и отряхнул тёмный дорожный плащ от налипших травинок. Аяр замахал на него руками. – Какая елочка?! Пойдём к нам? А коль батька не пустит, я тебя на конюшне спрячу.

***

      Дом был добротный. Сложенный из толстых брёвен, крепкий и красивый он величественно возвышался над другими избами. По-осеннему пыльное небо за ним простиралось широким полотнищем от одной кромки леса до другой, будто натянутая скатерть. Выкрашенные в красный цвет наличники на окнах делали дом похожим на игрушку, красочную и любовно вырезанную искусным мастером. Любой проходящий мимо неизменно останавливался на пару мгновений, привлеченный резными ставнями и яркими красками. Влэтко тоже поглядел на них с некоторым уважением. – Так это твой отец получается колдунов изрубил? Аяр слегка поморщился. Он предпочел бы рассказать эту историю сам. – Знаешь уже? Да, он самый. Охотник глянул с плохо скрываемым любопытством, рассеяно тронул пальцами шрам на собственном лице. Немного подумав, сказал: – В наших краях колдовство не часто встретишь, токмо старец один слова верные знал, чтоб кровь затворять. – Стало быть там за лесом тоже люди живут? И земля не кончается? – Нет, не кончается, - Влэтко улыбнулся, – В той стороне по крайней мере. – Мы всё больше по тракту в соседние деревни ходим. Старики говорят, что нечего в лес соваться, когда есть путь, солнцем освещённый да проверенный. – Кому тёмный лес, а кому дом родной. На открытой дороге разве безопаснее?       Влэтко глянул куда-то поверх его головы, едва заметно прищурил глаза. Аяр обернулся. Со стороны дороги показался одинокий всадник. По манере держаться он признал отца. На лицо против воли вылезла глупая гордая улыбка. – Пойдем, - Аяр ускорил шаг, – Отец вернулся!       Дорога, ведущая к дому, проходила по пологому склону холма. Слегка изгибаясь она представляла собой скорее вытоптанную тропинку, чем специально проложенный путь. Летом по краю густо росла трава и мелкие белые цветы, сейчас – пыльные листы подорожника, рваные и большие.       Когда они проскочили в ворота и пересеки двор, отец уже спешился и оправлял сбившуюся подпругу седла. Он выглядел моложе чем был на самом деле. Высокий и жилистый, он казался надежным и сильным. Светлые волосы, скрадывающие седину, убраны со лба кожаным ремешком, на запястьях едва заметно блестят железные наручи – защита от колдовства. – Батька! – Аяр подскочил к нему, сразу же цепляясь за повод, – А я охотника привёл!       Отец скользнул по нему взглядом, будто бы рассеяно и устало, потом посмотрел на гостя. Глянул почти что недобро. Пристально изучил наряд, вышитый пояс и особенно долго вглядывался в лицо. Аяр успел испугаться, что отец изменит всем законам гостеприимства и погонит Влэтко прочь. И это после того, как он сдуру уже наобещал ему с три короба. Стало немного совестно.       Стараясь скрыть дрожь в руках, Аяр погладил коня по теплому носу. Тот в ответ фыркнул прямо ему в ладонь, испрашивая угощения. – Мир вашему дому, – охотник легонько склонил голову, выражая почтение к хозяину дома, сделал вид, что не заметил, как его разглядывают, – Меня зовут Влэтко. – Мир по дороге, путник! – мужчина похлопал коня по разгоряченной шее и вдруг улыбнулся, показав ряд ровных и крепких зубов, – Что же, дело справное, доброму гостю мы всегда рады.       Аяр тихонько выдохнул и решил, что, наверное, он всё сделал правильно. Охотник это тебе не проезжий торгаш, неизвестно откуда прибывший и чем на самом деле промышляющий. Это человек по-своему знатный. Вместе с таким гостем в дом входит удача. Отец потрепал его по волосам и отнял из рук кожаный повод: – Покажи гостю, что у нас да как, сынок, всё честь по чести сделай.       Не выслушав благодарности, он отвернулся и зашагал в сторону конюшен. Запутавшийся в его волосах солнечный луч превратил их в пятно белого света. Влэтко проводил его удаляющуюся спину взглядом и вдруг промолвил: – Отец твой не сильно приметы уважает, да? Аяр поглядел на него искоса и, силясь скрыть удивление в голосе, спросил: – Откуда прознал? – По нему чувствуется, – осторожно ответил Влэтко, – Будто земля его не любит, понимаешь?       Аяр понял. Он и сам не знал, как отец мог умещать в себе одновременно и пренебрежение ко всяким суевериям и вошедшую в привычку боязнь столкнутся с нечистью. Он не верил в силу слов, мог без раздумий заговорить с человеком через порог и обернутся по дороге домой. Но считал, что все болезни идут от сглаза, наказывал не смотреть в глаза незнакомцам и сам сделал им с Миреей несколько добротных оберегов. Аяр вздохнул: – Толку-то от того, что я понимаю? Ему виднее, что да как делать следует. Да и колдунов этих он поборол, а не я. Видать знает что-то, что другим неведомо. – И что супротив колдунов помогло? – спросил Влэтко, наконец оторвав взгляд от дорожки, по которой ушел отец, и повернувшись к нему. Аяр видел, что ему интересно. А самому страсть как хотелось послушать охотничьи байки и приметы. Узнать наконец, что же там за густым и непроходимым, по словам отца, лесом. Он облизнул губы. – Давай так: я тебе всё, что сам знаю про колдовство расскажу, а ты мне про лес и деревни другие, добро?

***

      Ириллу смутно казалось, что что-то идёт не так. Будто большое колесо, до сего момента катившееся с ним по дороге, сейчас развернулось, и со скрипом понеслось в его сторону. Дурные сны стали тревожить его чаще, заставляя просыпаться посередь ночи в холодном поту, чувствуя на лице дуновение невесть откуда взявшегося сквозняка.       Приближалась Велесова ночь. Белобог, чувствуя завершение своего времени, радовал землю последними перед долгой зимой солнечными днями. Леший наверняка уже отправился на зимовку, а Лесной Хозяин, верно, присмотрел место для берлоги. Граница между мирами грозила исчезнуть уже совсем скоро, позволяя Чернобогу забрать себе колесо года. Это Ириллу не нравилось ещё больше.       Время это тревожное и неспокойное, и именно сейчас Аяра угораздило привести в дом незнакомца. Пусть мальчишку, пусть охотника, но все равно с ног до головы чужого. Ириллу странный черноглазый гость доверия не внушал, а вот сыну судя во всему пришелся по душе. – Влэтко к нам из-за леса один пришел, сам! А ведь всего на пару зим старше меня! – Аяр всплеснул руками и обиженно засопел, – Почему же мне нельзя хоть раз дальше поля уйти?       Мужчина устало вздохнул. В тот день, когда он дотла выжег три деревенские избы, избавляя себя и других от поганого колдовства, ему совсем не показалось важным оттащить в огонь последнее мёртвое тело. Мальчишка, даже ещё не колдун. Совершенно обычный и определенно уже мертвый, он остался лежать чуть в стороне от других, там куда огонь пока ещё не достал.       Тогда он был молод, глуп и не женат. В голову не сумела закрасться мысль проверить, точно ли преданы огню все убитые им колдуны. Добралось ли пламя до последнего? Как знать, не бродит ли мальчишка колдун по лесам, доживая отнятые у него зимы мстительной нежитью? Не дойдёт ли он когда-нибудь до его дома?       Этого Ирилл не знал и оттого с каждым годом боялся всё больше. Против воли страх охватывал его всё сильнее, цепляясь холодными когтями в живое и горячее сердце. Жена утешала его, говорила: «Мертвецы приходят только на первые три ночи, ты же знаешь. Уж столько годков минуло, а ты сжег все тела, правда ведь? Дело твоё было правое и Боги встанут на твою защиту во имя справедливости…»       Ирилл кивал на её ласковые слова, целовал дрожащие руки, но не верил. Не верил совсем. Колдун – это ведь совсем не то, что убитый на тракте лихой ватажник. Нет. Он может вернутся тогда, когда истекут, казалось бы, все мыслимые сроки, а он перестанет оглядываться. Когда месть сможет стать соразмерной. Когда ему будет что терять. Он поглядел на сына. Подумал, как жаль, что за его непредусмотрительность и глупость Аяр расплачивается своею свободою. Ведь всем известно, что первенец всегда самый уязвимый среди детей… Незачем ему ходить по лесным чащам и темным тропам. Незачем смотреть на чужие деревни и дома. Здесь, среди людей и родни, и добрый взгляд, и сама земля защитит. Сказал он, однако совсем другое: – Сегодня только и слышу о твоём Влэтко. Как видно он плохо на тебя влияет раз ты стал такой шумный да дерзкий. Думай в следующий раз кого в дом зовешь. Странный он. Откуда пришёл нам неведомо, кто таков тоже. Одни глаза чернющие чего стоят…       Ирилл поймал себя на неосознанном движении: пальцы будто сами собой нервно застучали по поверхности стола. Усилием воли мужчина заставил их остановится. Волнения его возникли не на ровном месте. В конце концов он никогда не был суеверным.       Поутру, когда он вышел на крыльцо поглядеть, что за погоду приготовил день, ему почудилась облачённая в плащ фигура, смотрящая на него из-за угла. Человеческий силуэт ясно отпечатался в его сознании, высокий и мрачный. Однако стоило повернутся в ту сторону, как она исчезла, будто и не было. – Да ну, – Аяр будто смутился, махнул рукой и, разом растеряв весь запал, опустился на лавку напротив, – Он не плохой совсем. Знает много и говорит интересно. Мирее его сказки нравятся… – Сказок вам мало? – Ирилл напротив вдруг разозлился, - Полезным делом бы занялись лучше. Сестра твоя мала ещё, так хоть ты…       Он замолчал. В узком проёме окна, вдруг отчётливо увидел чей-то тёмный силуэт. Кто-то, завернутый в тёмный плащ, заглядывал в горницу, перегнувшись через подоконную доску. Вместо лица у него была тьма, расползающаяся от двух чёрных провалов глазниц.       С грохотом упала перевернутая лавка, Ирилл вскочил и метнулся к окну, на ходу выхватывая из-за пояса нож. Аяр за его спиной кинулся поднимать упавшую чашу с водой. По полу уже расползлась мокрая лужа.       У окна никого не было. Безмятежно дул ветер, шевеля сухие стебли травы. Пела на коньке крыши, отчего-то ещё не улетевшая пичуга. Освещенный солнцем двор оказался пуст.       Ириллу показалось, что мир вокруг него подёрнулся рябью и закружился. Он тяжело опустился на лавку и вдруг почувствовал себя действительно старым. Плохо было не то, что странная тень примерещилась ему уже дважды за день. Плохо было то, что Ирилл её узнал.

***

Огонь. Треск. Шум. У однгоо из домов только что обвалилась крыша, подняв воздух сноп искр. За языками пламени виднелись чёрные от копоти остовы и обугленные стены. Ирилл отступил назад, брезгливо отдернув полу плаща от расползающейся у ног лужи крови.       Чуть поодаль серый в яблоках конь шарахнулся от горящего снопа соломы. Он беспокойно застучал копытами, стремясь уйти прочь от пугающих всполохов. Отчаянно помотал головой и захрипел.       Ирилл выждал пока с меча не скатятся последние красные капли и неспешно вложил его обратно в ножны. Глубоко вдохнул горячий воздух вперемешку с дымом и тошнотворным запахом пожара. Огонь уже понемногу затухал, лениво касаясь не прогоревших ещё брёвен и досок. Только один дом - последний, ещё пылал ярко и высоко. Пламя взвивалось к самому небу, воя и потрескивая как безумное. Глаз вдруг уловил едва заметное движение, и Ирилл настороженно замер. Чуть в стороне, там куда огонь ещё не добрался, слегка дёрнулась человеческая фигурка. Спутанные тёмные волосы, заляпанная кровью одежда в бурых пятнах и мутные тёмные глаза. Издалека они показались ему лишь двумя черными провалами на бледном лице. Будто на грязной дорожке приподнялся и глянул на Ирилла голый череп. Человек разомкнул сухие бескровные губы, шепнул едва слышно: - Ты смерть?       Дунувший ветер раздул затухающее пламя. Оно завыло сильнее и уронило вниз очередную обгоревшую балку. Она с грохотом ударилась оземь, потянув за собой другую пару бревен. Ирилл моргнул и хмуро глянул себе под ноги. Потом легонько кивнул. Медленно и оттого так явно.       Человек на земле слабо вздохнул, закрывая глаза, и больше не шевелился. Пламя медленно подбиралось к нему, пожирая на своём пути обрывки ткани и щепки. Ирилл смахнул с плеча опустившийся туда лоскуток пепла. Очередной вдох заставил его закашляться. В горле отчего-то встал ком.       Оградительная стена огня всё ещё тлела. Маленькие язычки пламени поднимались у самой земли, едва видимые в солнечном свете. Было спокойно. До их деревни огонь в любом случае не дойдёт – не сможет перебраться через реку. Подумалось: «Бестолковые как видно были колдуны. Даже не попытались защититься.»       Ирилл усмехнулся, поймал за узду вырывающегося коня и бросил последний взгляд на оставленную им дорожку трупов. Пора было уезжать.       Над пепелищем домов клубились тучи серого дыма. Будто живые они то поднимались к небу, то вновь опускались к присыпанной пеплом земле. Слабый ветер, шевеливший языки пламени, не давая ему угаснуть, неожиданно дунул сильнее. Дымные кольца закружились и вдруг собрались в тёмный силуэт, выглядывающий из-за обугленной печи. Тень зловеще замерла, устремив на Ирилла неподвижный взгляд. Отчётливо стали видны длинные худые пальцы и чёрные блестящие глаза. Сердце в груди тревожно дёрнулось, но испугаться по-настоящему Ирилл не успел. Мгновение спустя фигура рассыпалась на клочки, вновь превращаясь в простой дым.

***

– Принесешь мне из леса белочку? – Мирея протянула маленькую ладошку и ухватила Влэтко за край плаща, – Только непременно настоящую, живую! Они нагнали охотника у опушки леса. Тень от деревьев здесь падала таким густым покровом, что после солнечного двора Аяра невольно пробрал озноб. Равнодушные к скорой зиме высокие ели молча покачивали темно-зелёными ветвями, будто кивая ему.       Влэтко улыбнулся и легко подхватил Мирею на руки, так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Сощурившись, спросил: – А на что тебе живая белочка? – Как на что? – искренне удивилась она, – Сказку не знаешь? Я её кормить буду, а она мне тайные тропки да клады показывать! – Тайные тропки тебе и я могу показать, – рассмеялся Аяр, – Ежели меня кормить посытнее. Девочка слегка нахмурилась и уже приоткрыла рот, чтобы ответить, но не успела. Откуда-то со стороны деревни раздался крик: – Мирея! Размахивая руками, между домами металась женская фигура. Длинные золотистые косы плыли за ней по воздуху как две змеи, извиваясь и раскачиваясь. – Ой, – девочка шире распахнула глаза и тихонько похлопала Влэтко по руке, – Маменька кличет!       Охотник проворно опустил девочку на землю, и она тут же припустила через залитую солнцем дорожку навстречу матери. Аяр позволил себе тихонько похихикать и прислонился спиной к остаткам каменной стены. Ему тут же стало холодно, но отодвинутся было уже стыдно. – Векша? – с сомнением протянул Влэтко, поглядев на него, – Клады покажет? – Мирея ещё не всех зверей лесных знает, – Аяр махнул рукой, – Мы ей во всех сказках про белочек и зайчиков вещаем. Чтоб не путался ребятёнок, понимаешь? Влэтко кивнул, тоже облокачиваясь о стену. Слабый порыв ветра, пришедший с холма, принёс с собой несколько жёлтых листьев. Они закружились и замерли возле их ног. Аяр рассеяно наблюдал как мать оправляет на Мирее рубаху и тёплую безрукавку. Слышны были её причитания: – Ох, что же это такое, напасть за напастью! И не уследишь за тобою, голубушка! Немного помолчали. Влэтко шуршал, шаря по карманам плаща. Потом уселся на один из камней побольше и принялся за походную суму. Развязал тесёмки и вдруг сказал: – Быть может, не моё это дело... Но боюсь, беда над вашим домом… Мирея весело помахала им рукой, позволяя матери увести себя прочь. Влэтко свёл брови и поджал губы, провожая её взглядом, и вдруг показался Аяру ужасно взрослым. Вспомнилось, что говорил отец. Странный он? Глянул внимательнее. Ничего подозрительного. Совсем ничего. Охотник как охотник. Все как положено: ножны завязаны, родовые знаки на одежде хоть незнакомые, но есть. А глаза не чёрные, а совершено обычные – карие. Аяр махнул рукой и спросил: – Ты почему так думаешь? – Зайца видел, – Влэтко разломил найденный сухарь на две части, половину протянул Аяру, – Он у вашего крыльца сидел. Утром ещё. Потом отец твой вышел, он в его сторону глянул и давай ушами шевелить. Влэтко часто болтал примерно то же, что и отец. Про колдунов, про духов, про обереги. Мол, глядеть надо в оба, да головы не терять. Но заполошности в нём не было и потому его хотелось слушать. У него на любую примету было складное объяснение. Почему так, а не эдак. В его мире ничего и никогда не было просто так. – Отцу скажешь, он только посмеется, – Аяр вздохнул и захрустел сухарем. – Потому тебе говорю, а не ему, – Влэтко встал, – Пойду, нечего рассиживаться. Хоть того же зайца принесу. – Может лучше белочку? – Аяр тоже поднялся с места, – Сможешь? – Живую всяко сложнее будет, – Влэтко оправил плащ и, сунув в рот остатки своей половины сухаря, отряхнул руки. Аяру вдруг жутко захотелось тоже пойти в лес. Зайти чуть дальше чем обычно, пробыть чуть дольше чем всегда. Послушать о том, почему живую белку поймать сложнее и узнать какие сказки про лесные клады рассказывают там, откуда Влэтко пришел. Еловые ветви снова приветливо качнулись под порывом ветра, будто подзывая к себе. – Я с тобой пойду, - решительно заявил Аяр, – Не погонишь? – А батька не заругает разве? – Ежели с тобой? Непременно заругает.

***

      Погода начала портится ещё с утра. От налетевшего ветра лес закачался чуть сильнее, сбрасывая с редких берез и осин последние листья. Небо потихоньку стали затягивать серые, дымные облака. Они то скапливались вместе, вовсе скрывая солнечный свет, то рассеивались по небосклону тонкой сетью белого тумана. Влэтко осторожно облокотился о каменную кладку, отделяющую деревню от стены леса. Зажмурившись, с наслаждением подставил лицо вырвавшимся на свободу солнечным лучам. Чуткий слух выхватил из шума деревни два голоса. Говорили в доме, но слова подхватывал гуляющий на холме ветер, легко вынося их в неприкрытое ставнями окно. – Влэтко говорит: беда будет… – А ты суеверных охотников поменьше слушай, – сердито отозвался мужчина, – И где вы с Миреей только его подобрали?       Он решительно мотнул головой, отворачиваясь. Негоже чужие разговоры подслушивать, даже если речь о нём самом и идёт. За спиной хлопнула тяжелая дубовая дверь. Хмурый Аяр возник рядом спустя пару мгновений. Не здороваясь, выдал: – Иду коней поить… Пойдешь? Влэтко пожал плечами. – Пойду.       К реке шли не торопясь. Аяр переделывал на новый лад сказку для Миреи, Влэтко временами подсказывал. Кони недоверчиво фыркали на него и то и дело норовили ткнуться мокрым носом в лицо.       Дорога огибала деревню по краю, проходя возле самого леса. Достаточно широкая, она являлась видно одним из малых ответвлений главного тракта. Редкие следы колес и копыт отпечатались на неровной земле кривыми вмятинами. – А как ты через лес прошел? – Аяр остановился на мгновение, вглядываясь в просвет между двумя поросшими мхом деревьями. – Пешком, - Влэтко тоже поглядел в сторону чащи, – Верхом не проедешь, любой конь только ногу сломит. – Да это ясно. Я о том, как именно? Он же непроходимый. За рекой и вовсе шагу нельзя ступить. – Это кто так говорит? – уточнил Влэтко, мягко отпихнув от своего лица лошадиную голову, и снова зашагал по дороге. – Отец бает, да и старики наши. – Ну… Непроходим лес там, где никто не ходил. Часто твой отец в лесу бывает? Аяр покачал головой, а Влэтко так удивился, что споткнулся об очередную кочку. – Нет? Так что же вы его послушали, коль он человек несведущий? – Старики уважают его, говорят, он знает много. Разве не глупо не верить? – Глупо думать, что окромя твоей деревни ничего в мире нет, и из лесу никто выйти да в дверь постучаться не может. Влэтко улыбнулся, а Аяр, притворившись обиженным, ничего не ответил. Дорога свернула, и, наконец, показалась река. Она оказалась меньше, чем представлялась. Неглубокая, но резвая и быстрая, она мчалась по мелким камням и песку с тихим журчанием. Лошади встрепенулись, зашагали быстрее.       От воды тянуло сыростью, свежестью и, ожидаемо, холодом. Резкий ветер заставил Влэтко поежится. Он уже успел пожалеть, что оставил свой плащ в сенях вместе с другими вещами. – Ты сегодня уходить собирался? Не поздно ли? – Аяр забыл свою обиду довольно быстро и теперь снова безмятежно болтал. – К обеду дождь будет, – Влэтко поглядел на затянутое облаками небо, – Завтра пойду. На той стороне реки тени и в правду были гуще чем здесь. Между деревьями ветвился мелкий кустарник с ещё не опавшей листвой, а стволы елей располагались так близко друг другу, что ветви их переплетались между собой. Влэтко поймал себя на мысли, что идти через такой лес ему будет… интересно.

***

Сгустившийся за ночь туман окружил дом белёсой пеленой. Едва касаясь порога, он стер абсолютно всё за его пределами, и Аяру сперва показалось, что земля вовсе исчезла, а дом парит где-то над облаками.       Он тихонько прикрыл за собой дверь. Замер, прислушиваясь. Было уже довольно светло, скрытое за облаками солнце медленно прогревало воздух, спеша развеять туман. Между домами наверняка уже сновали люди, бренчали вёдрами и здоровались сиплыми со сна голосами. Всё это было внизу, но здесь, на холме, белые клочья тумана скрадывали почти все звуки. Слышно было только пение ранней птички где-то на крыше да неясный скрип приоткрытой двери сарая. Оттолкнувшись от двери, Аяр зашагал прочь от деревни. Туман с готовностью поглотил его.       Со стороны леса склон был крутой и скользкий от росы. Земля выскакивала из-под ног с каждым шагом всё быстрее, и сонного Влэтко Аяр едва не сбил с ног. Тот ухватил его за шиворот, удерживая от столкновения с елью, спросил: – Ты чего тут? Среди деревьев тумана отчего-то почти не осталось. Он стелился у самой земли, прячась среди мелких кустарников и жухлой травы. Аяр поправил сбившуюся на сторону шерстяную накидку и наконец твёрдо встал на ноги. Ответил: – Проводить тебя пришёл! За спиной у охотника топорщился набитый пожитками заплечный мешок, а лук теперь висел так чтобы удобнее было ухватить. У ног, среди зелёных шапок мха, виднелись остатки разобранных силков. Хмурый и растрёпанный Влэтко неожиданно улыбнулся. – До излучины? Обратно дорогу знаешь ведь?       По кромке леса дошли до тропки и повернули. Под ногами шуршали и похрустывали веточки и хвойные иголки. Деревья то и дело касались плечей, трогали волосы и спину колючими лапами. За штанины цеплялся мелкий кустарник. Лес постепенно густел.       В чаще было почти темно. Скудный свет скрытого облаками солнца едва проникал сквозь переплетение еловых ветвей. Со всех сторон их обступила мягкая тишина. Переговаривались негромко. Лес не любит крикливых болтунов. – Плох отец в последнее время. Может хворь какая приключилась, может ещё что. Да ведь словечка не вытянешь, не говорит в чём дело, - Аяр собрался было в раздражении пнуть попавшую под ноги шишку, но вовремя остановился, - Сегодня он всю ночь ворочался, я слышал, и дважды спросил: «Чего ты хочешь?». – А ты чего? – А я спать хотел. Тем более батька не со мной разговаривал. Видно, явился кто-то во сне, вот и болтал. Дунул странно свежий для лесной чащи ветер и принёс откуда-то из-за деревьев обрывистый плач кукушки. Он прокатился мимо них странным эхом и постепенно затих вдали. Влэтко настороженно замер на середине шага, тихо ругнулся, отпугивая возможную нечисть. Аяр схватился за висящий под рубахой оберег. Тот знакомо лёг в руку, как всегда надёжный и отчего-то горячий. Знак лесного хозяина под пальцами успокоил беспокойно забившееся сердце. – Я думал кукушки улетают летом… – Правильно думал, – Влэтко огляделся и снова зашагал по едва заметной в сумраке тропке, – Безумная птица… Знать покликала кого.       Он остановился и, чуть прищурившись, глянул на небо. Покрутился на месте, осматриваясь. – Вот к этому дереву на обратном пути примеряйся.       Влэтко указал на тоненькую и почему-то совсем белую осинку. Аяр послушно поглядел на неё несколько мгновений, запоминая. Это несложно. Листья были янтарно-красные и среди зелёных елей пылали не хуже пожара.       На подходе к реке лес стал понемногу редеть, и они заговорили свободнее: – Зря уходишь, – Аяр покачал головой и высказал наконец то, что собирался с самого утра, – Велесова ночь нынче, сам знаешь: надобно дома сидеть. – Вот именно. Незачем мне по деревне слоняться да людей пугать. Кто же в такое время с незнакомцем болтать будет? Да к тому же… Охотник показал ему рогатую маску со страшным оскалом. – Вчера сделал. Авось, с ней меня нечисть за своего примет. Непонятно было, верит Влэтко в это на самом деле или только успокаивает его, но голос звучат ровно. Аяр вздохнул. Переводя тему, сказал: – Так и не узнаю видно, что там за рекою. На противоположном берегу меж хвойных деревьев проглядывали пестрящиеся красным и желтым листья. Они цеплялись за еловые лапы и путались в кронах высоких сосен. Выглядело всё так, будто вовек не ступала там нога человека. Влэтко поправил перекрутившийся ремешок заплечной сумки и тоже вздохнул. – На обратном пути загляну и расскажу, что там, добро? – Может мне с тобой пойти, а? – Аяр сам удивился как легко слетели с губ эти слова. – Без отцовского благословения в путь пускаться добро ли? – Влэтко выглядел так словно и правда готов был взять его с собой: не нахмурился, не удивился, не стал отговаривать. – Какое уж тут благословение? Он злющий сейчас, того и гляди оберегами завешает и дома запрет.       На том берегу что-то щелкнуло и зашуршало. Это сорвалась с ветви старая шишка. Прохрустев по сухому ковру из хвойных иголок, она коротко булькнула и упала в воду. Аяр проводил её взглядом. – Коль пойдешь, я рад буду, – Влэтко улыбнулся и качнул головой, будто приглашая, – Да только не пожалеешь ли? Аяр моргнул и покачал головой, тоже растягивая губы в улыбке: – Смотри сам не пожалей.

***

Лес вокруг него был тих и тёмен, как и всегда. Ирилла это не пугало. Каким же ещё быть хвойному лесу? Деревья, могучие и древние, ведут между собой беседы на своём языке. Куда уж человеку услышать? Конь ступал неспешно и медленно, выбирая куда поставить копыта. Здесь у реки ехать верхом было почти удобно. Ели отчего-то сторонились воды, отодвигая от неё ветви и встревоженно качая верхушками. На противоположном берегу шумели осины. Их уже желтеющие листья пестрели меж тёмных деревьев ярко и красиво. Ирилл почти против воли остановил коня, чтобы полюбоваться пару мгновений. Успел мимоходом подумать о том, как хорошо, что от сожжённых им домов на эти осины не перекинулся пожар, как вдруг наткнулся взглядом на Тень. Сердце в груди трепыхнулось и забилось чаще. Рука сама потянулась к приколотому на плащ оберегу. Тень стояла на том берегу. Неподвижная и расплывчатая, того и гляди растворится среди еловых стволов. Глаз её Ирилл не видел, но точно знал, что смотрит она на него. Её взгляд отчетливо ощущался на коже, сковывая холодом и не давая сдвинуться с места. Конь под ним беспокойно забил копытами и дернул повод, вырывая его из ослабевших пальцев.       Сон закончился как обычно резко, оставив после себя головную боль и бьющийся где-то в груди тревожный страх. Первый год после одержанной победы Тень проявляла себя часто. Ирилл видел её стоящей на берегу то в одном месте, то в другом. Она всегда молчала и никогда не шевелилась. Только глядела пристально чёрными провалами глаз, кажется, в самую душу.       Однако вскоре Тень исчезла. Не завидев её на противоположном берегу в очередной раз, он усмехнулся и подумал, что её попросту снесло течением. Тогда ему было весело. Сейчас смеяться отчего-то расхотелось.       После первого пробуждения Ирилл спал плохо. Всё чудилось, что кто-то ходит снаружи да норовит пробраться через запертые ставни в дом. Шуршащий по крыше дождь превращался в его сознании в чьи-то шаги, тихие и осторожные. Они мучали его, вырывая из слабого сна, едва только удавалось забыться.        К рассвету дождь кончился и Ирилл провалился в пустой и липкий сон. Будто упал. Когда он снова проснулся, солнце стояло уже высоко. Скрытое в мутной пелене облаков, оно представляло из себя белый, слегка светящийся круг.       Дом был пуст. Не было ни жены, ни детей, ни полосатого ленивого кота. Кто-то тихо скребся за печкой. Может мышь, а может и домовой. Ирилл подавил в себе поднимающуюся злость. Голова у него болела так, будто его всю ночь таскали за волосы по деревне, а потом хорошенько приложили о стенку. От любого резкого движения виски простреливало так, что темнело в глазах.       Ирилл уселся на лавку, вновь устремив взгляд на солнце. Отчего-то казалось, что вот-вот должно было стемнеть. Он рассеяно пошевелил губами, силясь припомнить на какую сторону выходят окна и какое же сейчас время. Далеко ли до заката? Не пора ли запирать дверь на засов, прячась от нечистой силы?       На противоположном конце лавки примостилась плошка с заботливо заготовленными с лета травами. Все они пригодятся сегодня для защиты от нечистой силы. Сушеные листики крапивы, серо-зеленые крупинки полыни и едва розовеющие цветки чертополоха были перетёрты и распространяли вокруг себя тёплый и горький запах.       Ирилл задумчиво набрал полную горсть, поднёс к носу, чтобы вдохнуть сполна пыль и солнце летних полей. Потом, не вполне отдавая себе отчет, он медленно, крупинка за крупинкой, ссыпал травы прямо на деревянный пол. Боль в висках будто бы немного отступила, давая мыслям свободу.       Хлопнула дверь, в сенях зашуршало, и Ирилл, отряхнув руки, сел прямо. Постарался, чтобы голос звучал не слишком строго: – Аяр?       Шуршать перестало, и на пару мгновений воцарилась звенящая тишина. В горницу опасливо заглянул растрёпанный сын. Румяный и запыхавшийся, он шмыгнул носом и слегка прищурился, привыкая к полутьме. – Куда ходил? – Влэтко провожал.       Ирилл вздохнул и потер переносицу. Боль ударила в голову с новой силой, и его затошнило. – Нашел время по лесам шататься, - прохрипел он через сжатые зубы, – Помнится, я запретил тебе с ним ходить.       Аяр неловко кашлянул и шагнул вперед, ступив ненароком в кучку рассыпанных трав. Лицо его вдруг подернулось отчетливой рябью, расплылось, как расплывается туман от дуновения ветра. На мгновение Ирилл явственно увидел перед собой бледное лицо мальчишки колдуна и черные провалы глазниц. Образ, преследовавший его уже много лет во сне и наяву. Тень приняла облик его сына. Так вот зачем этот мнимый охотник так много крутился вокруг Аяра. Ходил и рассказывал свои нескончаемые сказки. Прикидывал, как бы половчее поставить себя на его место. Недаром Тень впервые за столько лет проявила себя лишь после прихода чужака в деревню. Рука сама потянулась к лежащим чуть в стороне ножнам. Меча под рукой не оказалось, но короткий кинжал лёг в дрожащую руку как влитой. Тень глянула испуганно. Дымка собралась воедино, и глаза снова стали болотно-зелёными. Лицо Аяра выражало лишь удивление и страх. Дрожащие губы прошептали что-то, но он не стал слушать. Во второй раз Тени его не обмануть.

***

      Тень остановилась чуть в стороне, протянув руку, ухватила длинными пальцами один из лоскутов пепла. Ирилл не повернулся к ней. Даже не поднялся с колен, пожирая глазами вырывающееся из окон пламя.       Он построил его сам. Спешил стараясь успеть к собственной свадьбе. Тщательно выбирал деревья, слушал все советы, что ему давали и глядел внимательно, чтобы было всё брёвнышко к брёвнышку.       Было это тогда, когда их общая беда была побеждена и жизнь снова стала простой и счастливой. Все преграды для него исчезли, а все дороги открылись. Всё это было тогда.       Сейчас дом горел, медленно теряя всю свою красоту и надежность. Косые струи дождя прибивали пламя и пропитывали собою дерево. От мокрых стен шёл густой чёрный дым. Огонь шипел, яростно желая выбраться наружу, но всякий раз гас, прячась обратно за стены. Мелкие капли били по лицу, неприятно и часто.       Ирилл вздохнул и вдруг почувствовал, что дрожит. Преследовавшая его последние несколько дней Тень наконец показала себя во всей красе, и теперь давила на плечи одним своим присутствием. Не издавая ни звука, она маячила где-то совсем рядом, подобно грозовой туче, распространяя вокруг себя пугающие волны холода.       Ветер подул сильнее, ударяясь в распахнутую дверь и заливая порог каплями дождя. Ирилл с трудом оторвался от своего полыхающего дома и скосил глаза в сторону. Тень повернулась к нему, будто только и ждала внимания. Вся будто подалась вперёд, закачалась на ветру. За шевелящимися комьями тьмы смутно угадывался силуэт человека. С бледного лица на Ирилла почти печально глядели черные глаза мальчишки колдуна. Того что был убит им больше десятка лет назад. Страх вдруг уступил место гневу. – Ты! Ты отнял у меня всё! Всё! Чего ещё ты хочешь от меня? Тот, кто называл себя Влэтко замер и будто бы удивлённо качнул головой. Изменился он почти до неузнаваемости. Исчез шрам на носу, худые щеки и резкий излом бровей. Всё это стёрлось, уступив место размытым тёмным пятнам. Кем был тот молодой охотник так похожий на мёртвого колдуна? Чей облик украла Тень, притворяясь человеком?       «Отнял? Но ты ведь тоже когда-то так сделал… Правда ведь?» – шепнул Ириллу чей-то голос прямо в его голове. Тень слегка качнулась на ветру, рассыпалась и тут же снова собралась воедино. – Да, да, конечно, – Ирилл упёрся руками в собственные колени, силясь подняться, – Я знаю кто ты такой. Не было ни дня, что бы я не вспоминал твою проклятую семью. Каждую ночь я молился всем богам в надежде, что вы покинете мои сны!       Чёрные провалы глаз остались равнодушными. Тень молчала, как и прежде не издавая ни звука. Но Ириллу не нужно было слышать её слов, чтобы понять. Из горла сам собой вырвался хриплый каркающий смех, и он не стал сдерживать его. – Я знаю, что ты скажешь. Что я сам виноват, верно? Деревню вашу сжег… Сына своего убил… Всё сам, да?       Тень поглядела на него устало и разочарованно. Чёрные глаза притягивали взгляд, не давая отвернуться. Тьма из них рвалась наружу. Страшная и холодная. Не желающий утихать смех медленно перешел в икоту.       Ирилл закашлялся, подавившись очередным глотком воздуха. Тень не прикасалась к нему, даже не приближалась, но он отчетливо чувствовал, как трудно становится дышать. Как медленно, но верно неумолимая сила начинает перекрывать доступ воздуха в его грудь.       Мир вокруг будто подернулся дымкой, краски смазались. Всё закружилось, в глазах потемнело. А беззвучный смех всё продолжал вырываться сквозь стиснутые зубы. Отчего-то не было сил поднялся.       Налетевший ветер подхватил и унёс с собой человеческую тень, но Ирилл уже не обратил на это внимания.

***

– Такой большой дом был… Жалко, что теперь пустой. Темноволосый юноша топнул ногой, стряхивая с подошвы подтаявший снег, и ухватился за колодезный ворот. Мельком глянул на чёрный от копоти дом на вершине холма. Там солнце припекало сильнее и сугробов уже не осталось. Видны были дыры в крыше и покосившиеся проемы окон. Пожар полностью спалил дом изнутри, не сумев, однако, уронить его наземь. – Лучше бы совсем сгорел, – стоящая возле него старушка сердито поджала губы и покачала головой, – Толку то с того, что стоять остался. Юноша поставил перед ней полное до краёв ведро воды. Нахмурившись, спросил: – Что же случилось? Я думал хозяин не оставит его так… – Да ты, милок, давно ли был тут? – старушка взглянула на него почти ласково, – Не знаешь видать. Его хозяин своего собственного сына прикончил, вот что! Боги его наказали, или сам постарался, уж не знаю, да только дом погорел скоро. Ирилл как видно умом тронулся, никого не узнает теперь. Связного слова из него не вытянешь… Мается теперь хуже мертвеца заложного. Старушка снова покачала головой. Влэтко растерянно поглядел на неё и нерешительно тронул пальцами идущий по переносице шрам. – Погодите, вы сказали… Аяр умер?