Пепел над лилией

«В чём заключается смысл этой жизни? Для чего все эти страдания, невзгоды и печали? Ради мимолётной влюблённости? Или ради безумной любви, ради которой люди жертвуют собой?.. А что на счёт денег? Вы скажете — работай усерднее, добивайся, будь сильной. А я скажу — я устала…» Маленькая кухня с облупленными стенами и потрескавшейся плиткой. Пахнет вчерашней картошкой и плесенью от сырости. В воздухе висит тишина, гнетущая и вязкая. Лиса сидит за столом, вцепившись пальцами в чашку с остывшим чаем. Чай не сладкий — сахар закончился на прошлой неделе, и купить новый пока не на что. В окне — серое небо, мрачное, будто отражает её внутреннее состояние. «В чём смысл?» — думает она, глядя в мутное стекло. Позади — восемнадцать лет боли, страха и выживания. Перед ней — ещё один день. Ещё одно утро, которое начинается с вопроса: как дожить до вечера и сохранить хоть каплю достоинства. Она родилась в семье, о которой не принято говорить. Мать — проститутка с зависимостью. Отец... его не было. Никогда. Не в воспоминаниях, не в фотографиях. Только имя в графе свидетельства о рождении, и то — написанное рукой соцработника. — Дети не выбирают себе родителей, — сказала как-то учительница в школе, когда одноклассники в очередной раз насмехались над Лисой. Но эти слова ничего не изменили. Город был маленький, слухи расходились быстро. И если ты "дочь шлюхи и наркоманки", это клеймо не смыть ни трудом, ни молчанием, ни заслугами. Мать исчезла, когда ей было десять. Оставила троих детей — Лису, её младшего брата Тео и сестру Хану. Просто однажды не вернулась. Ни записки, ни объяснений. — Умерла, наверное, — равнодушно бросил соцработник. — Вам повезло, дядя забирает вас. Им действительно "повезло". Дядя был алкашом. Его жена — озлобленной, неприязненной женщиной, которая с первого взгляда возненавидела их всех. — Дармоеды, — шипела она. — Надо вас было в интернат сдать. Детей поселили в чулане под лестницей. Там было сыро, стены покрыты грибком, в углу валялись старые тряпки, пахнущие мочой. Потолок протекал при каждом дожде. Лиса укладывала брата и сестру вплотную друг к другу, обнимая их, чтобы им было не так холодно. Но холод был не самым страшным. Самым страшным было то, что каждый их шаг отслеживался. Малейшая ошибка — и следовал удар. — Не так помыла пол — врезал кулаком по лицу. — Не приготовила вовремя ужин — заставили жевать землю с заднего двора. — Посмела заплакать — избили до потери сознания. Плакать было запрещено. Слёзы были слабостью. А слабость они ненавидели. Лиса быстро поняла: только хладнокровие спасает. Только сила духа и железная воля. Но каждую ночь, когда за стеной доносились стоны и мерзкие крики той самой женщины, когда они занимались сексом прямо в кухне, не стесняясь детей, — Лиса чувствовала, как внутри что-то ломается. Не тело — душа. — Не плачь, — шептала она сестре Хане, обнимая её в темноте. — Я рядом… — Мне страшно… — отвечала Хана. — Я буду защищать вас. Обещаю. Её единственной целью было защитить Хану и Тео. Её младших. Её смысл. Когда ей исполнилось восемнадцать, их выгнали. Без предупреждения. Просто однажды вещи выкинули во двор. — Вы нам больше не нужны. Сваливайте. Лиса не сказала ни слова. Только схватила руки брата и сестры и повела прочь. Свобода? Возможно. Но также — страх. Где жить? Что есть? Как выжить? Она нашла работу официанткой. Устраивалась по знакомству на полставки в пекарню. Иногда подрабатывала уборщицей. Иногда — сиделкой. На троих — одна комната. Маленькая, пыльная, но — своя. Там никто не бил. Там можно было спать. — Мы справимся, — говорила она. — Я обещаю. И они справлялись. Трудно, но честно. Однажды она вернулась домой и увидела Хану — сидящей на полу, с пустыми глазами. — Что случилось? — девушка кинулась к ней. — Меня… один парень на остановке… пытался… — она не смогла договорить. Лиса знала: Хана замкнулась. Что-то произошло, и теперь она уходит в себя. Замыкается. Теряется. Она пыталась вытащить её. Говорила. Обнимала. Молилась. Но через неделю Хана выпала из окна. Погибла. — Самоубийство, — сказали полицейские. — Без признаков насилия. Но она видела. Видела синяк на внутренней стороне бедра. Видела сломанную цепочку, которой не было среди личных вещей. Её крик услышал весь дом. Но никто не пришёл. Похороны прошли тихо. Денег не было. Могила — без таблички. Только деревянный крест. — Прости, сестрёнка… — прошептала Лиса, прижимаясь к земле. — Я не смогла… Слёзы не текли. Слёзы закончились ещё в морге. Сейчас было только тупое, невыносимое чувство — будто кусок сердца вырезали ржавым ножом. Тео молчал. После похорон он почти не разговаривал. Через неделю после похорон брат исчез. Просто не вернулся домой. Только одна СМСка: «Прости. Всё исправлю. Я должен…» И тишина. Позже она узнала — он украл деньги. Много денег. И не у кого-нибудь, а у самого Чон Чонгука. Имя, которое в их городе произносили шёпотом. Легенда. Монстр. Бог и дьявол в одном лице. — Нет… нет, нет… ты не мог… — Лиса не верила. Брат не стал бы. Он был ещё ребёнком. Он не знал, во что влез. Прошло пару дней. Затем — звонок. Номер неизвестен. — У вас есть брат по имени Тео ? — спросил голос. — Кто это?! Что с ним?! — Он совершил ошибку. Вы — следующая. Звонок оборвался. --- Теперь Лиса сидит в пустой квартире. Чашка в руках. Тело — как чужое. Голова — тяжёлая от бессонницы и боли. «Я устала…» — думает она. Но это только начало.