Укрощение стихий: Руководство для начинающих

Этерион пил всю ночь и все утро. Он сидел в заведении, наслаждаясь этим. Таверна была низкосортным, но оттого он и получал удовольствие, потому что никто не знал, кто он такой. После вчерашней выходки альфа больше не хотел возвращаться в академию, ведь знал: Эльморн больше не станет о нем заботиться после его слов. Эльф отставил пустой стакан на липкую стойку. Запах прогорклого эля и дешевого табака въелся в его одежду, но это было лучше, чем стерильный, надушенный лавандой воздух Академии. Здесь, он был просто еще одним неприметным бродягой, уставшим от жизни. Свет тусклой масляной лампы едва пробивался сквозь копоть на окнах, освещая грубые, сбитые столы. На одном из них, рядом с Этероином, сидел крупный, бородатый мужчина, чья рука сжимала кружку с такой силой, что костяшки побелели. — Еще одну, бармен, — прохрипел Этерион, не глядя на собеседника. Худощавый старик, кивнул и начал наливать мутную жидкость. Как и было заведено, в таверне были омеги, которые липли к нему, но он стоически от них отмахивался. Был один более настойчивый — эльф со светлыми волосами, вероятно, низкого происхождения, раз ошивался в таком месте. — Ну же, красавчик, давай хорошо проведем время, — все лип к нему омега. — Я же сказал, не интересует, — зло толкнул омегу Этерион, не рассчитав силу. Тот упал, ударившись об стол. Бармен и видимо по совместительству владелец, разозлился и воскликнул: — Омеги этого заведения неприкосновенны! Ты что творишь, обормот! — Тогда какого тролля он ко мне липнет? — выругался Этерион и швырнул бакал в старика. Охрана, двое громил с заплывшими глазами, схватили Этериона за руки. Он попытался высвободиться, взывая к своей магии, но тяжесть алкоголя и внезапный шок от нападения сковали его движения. — Убирайся отсюда, бродяга! — прорычал один из них, замахиваясь кулаком. Этероин успел лишь отшатнуться, но второй удар пришелся ему в солнечное сплетение, выбив остатки воздуха из легких. Он рухнул на пол, а его голова ударилась о грубый деревянный настил. Боль пронзила висок, и на мгновение мир поплыл перед глазами. Сквозь пелену боли Этероин увидел, как над ним нависают две темные, расплывчатые фигуры. В воздухе запахло дешевым вином и потом. «Нужно что-то...» — пронеслось в голове, но тело отказывалось слушаться. Этероин попытался сжать кулаки, сконцентрировать остатки магической энергии, но вместо привычного тепла в жилах ощущалась лишь вязкая, противная тяжесть. Один из громил, видимо, решив, что легкого удара недостаточно, наступил ногой на его грудь, прижимая к полу. — Так-то лучше, мразь, — прохрипел он. Второй нагнулся, его лицо оказалось в дюйме от лица альфы. Глаза его были мутными, как застоявшаяся вода. Он поднял руку, в которой, как показалось Этероину, что-то блеснуло. «Это не просто пьяные вышибалы», — мелькнула мысль. В тот момент, когда громила замахнулся, Этероин инстинктивно использовал последнее, что у него оставалось — не заклинание, а чистую, животную волю к самосохранению. Молния отбросила от него охранников. Он сумел вывернуться, перекатившись в сторону. Находясь в полуприседе, Этероин увидел, что второй нападавший, тот, что замахивался, несет в руке тяжёлый, окованный железом трость, которую он, очевидно, стащил из угла. Не давая себе времени на размышления, Этероин рванул вверх, игнорируя ноющую боль в голове и легких. Он нырнул под замах тростью, которая с глухим стуком врезалась в стену, выбив кусок штукатурки. Используя инерцию уклонения, Этероин метнулся не к выходу, а к ближайшему столу, стоявшему у стены. Он схватил первую попавшуюся под руку вещь — тяжелую глиняную кружку, полную остатков темного эля. Когда первый громила, пошатнувшись, начал поворачиваться, Этероин швырнул кружку с силой, которую дала ему адреналиновая ярость. Кружка попала точно в лицо второму нападавшему. Раздался хруст, смешанный с треском глины. Громила взвыл, закрывая окровавленное лицо руками, и отступил, спотыкаясь о своего товарища. Внезапно, в дверном проёме появилась фигура, чьего прихода Этероин никак не ожидал. Эльморн вошёл в таверну: его появление будто высосало воздух и свет. Его глаза горели глубоким, угрожающим алым светом; из-под воротника идеально скроенного тёмного камзола доносился едва уловимый запах. Двое громил сразу рухнули на колени: их бравада испарилась. Это был не страх в обычном смысле — их инстинкты кричали о надвигающейся опасности, и мысль «нам конец» словно пришла извне, навязанная волей Эльморна. Этероина трясло. Боль от ударов была реальной, но волна, исходящая от Эльморна, проникала глубже — сквозь кожу и плоть. Несмотря на гордость и магическую выучку, Этерион инстинктивно тянуло к земле, чтобы принять покорную позу: внутренняя энергия зажалась, ища защиты. Эльморн подошёл медленно. Он не обращал внимания на громил, корчившихся в унизительном поклоне; всё его внимание было сосредоточено на нём. — Ты в порядке? — голос был низким и бархатным, но в нём звенела сталь. Он опустился рядом с Этероином, игнорируя грязь и осколки кружки. Длинные, изящные пальцы осторожно прикоснулись к виску — там уже распухала гематома. Он не произнёс заклинания, но прикосновение успокоило: паника в теле Этероина стала приглушаться, будто кто-то мягко сжал распирающую боль. Потом Эльморн поднял голову и посмотрел на двух охранников. В его глазах не было ярости — только холодное, абсолютное презрение. — Вы осмелились прикоснуться к тому, что принадлежит мне, не зная, с кем имеете дело, — произнёс он, и голос его пронёсся по таверне, заставляя стекла звенеть. Он не кричал, но каждое слово было заряжено угрозой, понятной без объяснений. — Встаньте, — приказал Эльморн. Громилы попытались уйти, но ноги предали их. — Нет. Вы будете ждать здесь. Когда я вернусь, вы запомните эту ночь навсегда. Эльморн осторожно помог Этероину подняться, обхватив за талию. Этероину пришлось опереться на него — унизительно, но одновременно это было спасением. Тепло, исходившее от Эльморна, было обжигающе притягательным. — Пойдём, — коротко сказал Эльморн и, не дав времени на возражения, вывел Этероина из зала. Элиан и Ирвин, кивнув, последовали за ними. На улице ночной ветер резал щеки. Этероин испытал странную смесь облегчения, стыда и животного удовлетворения от того, что его защитили. — Ты пришёл, — прошептал он, голос всё ещё хриплый. — Ирвин, — сказал Эльморн, взглянув через плечо, — приглядите за ним, пока я решу дела. — Нет, не уходи, — схватил Эльморна за руку Этероин. Эльф погладил его по щеке, задержал взгляд на мгновение и, не произнеся ответа, уверенно вошёл обратно в таверну. — Почему мне стало так неловко от этой сцены? — смущённо спросил Элиан, помогая Этериону сесть на ближайший пень. — Я думал, что только мне, — пробормотал Ирвин в ответ. Из таверны послышались громкие крики. — Мне нужно туда, — попытался встать Этерион. — Поверь, твоему брату ничего не будет, он их сам так покалечит, что мама родная не узнает. Давай лучше я тебя подлечу, — примирительно сказал Ирвин, аккуратно усаживая альфу обратно. — Элиан, держи его. Ирвин отступил на шаг, уже вынимая из кожаной сумки узелок с травами и флакон прозрачной жидкости, которую держал в тёмной, почерневшей стеклянной ампуле. — Ты слишком напряжён, дыхание сбито. Нельзя выводить токсины и снимать адреналин, пока сердце находится в таком состоянии. Этерион упрямо поднял подбородок, но ноги его не держали. Он скрестил руки на груди так, будто это могло сдержать дрожь. Внутри всё ещё жила жгучая неловкость — не перед омегами, а перед самим собой и перед тем, кто пришёл за ним. Он почувствовал, как лицо заливает краска от одной мысли о глазеющих посетителях таверны, будто он снова стоит под их насмешками и ожесточёнными шёпотами. Ирвин ловко и уверенно раскрыл узелок: марлевые повязки, охлаждающий порошок, несколько листьев водяного шалфея. — Дыши медленно, — произнёс он, положив ладонь на грудь Этериона. — Вдох на четыре, выдох на шесть. Смотри на меня. Элиан крепко держал альфу за плечи, тихо поддаваясь заданному ритму. С каждым вдохом мышцы Этериона расслаблялись чуть сильнее, дыхание выравнивалось. Ирвин приложил прохладную ладонь к гематоме, а затем дал ему выпить зелья несколько глотков — жидкость была горьковата, но ощутимо очищала. *** *** Тем временем внутри таверны бушевала битва, а владелец, бледный как полотно, пытался вымолить прощение у Эльморна, стоя на коленях. — Мы не знали, что он твой брат, — прохрипел старик, пытаясь утихомирить разбушевавшегося альфу. Эльморн, чья ярость была подобна холодной метели, отвернулся. Он сделал глоток эля, скрывшись от мерзкого вкуса. Его глаза сузились. — Брат? — Голос Эльморна был низким и вибрирующим, словно струна, натянутая до предела. — Он не только мой брат. Он связан со мной. Связан так, как ты, старик, никогда не сможешь понять. Думаешь, я стал бы терзать себя из-за родственных уз? — Эльморн усмехнулся, и эта усмешка была лишена всякого тепла. — Вредить ему — значит вредить мне. Надеюсь, в следующий раз ты подумаешь дважды, прежде чем натравливать на него своих громил. Старик поклонился ему низко, не смея поднять глаз. Оглядев полностью разгромленное помещение, Эльморн удовлетворенно вышел. Старик, дрожа, поднялся с колен; его сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Он оглядел погром: опрокинутые столы, разбитая посуда, темные пятна крови на деревянном полу. Двое охранников, лежавшие без сознания, были его лучшими работниками. Но даже их грубая сила не могла сравниться с той ледяной, абсолютной властью, что исходила от тёмного по фамилии Таур Дуат. *** *** Вечер опустился на окрестности академии, когда они возвращались. Эльморн, сдерживая свою ауру, старался не обращать внимания на Этериона, что было непросто. Ирвин же шел, не скрывая довольства: в его руках прибавилась еще одна весомая карта. У стен академии Ирвин попросил Эльморна отойти для частной беседы. Элиан и изрядно потрепанный Этерион обменялись быстрыми, полными нежелания взглядами и отвернулись друг от друга, словно не желая даже стоять рядом. Ирвин, заискивающе улыбаясь, начал излагать свой план Эльморну. С каждой секундой лицо альфы становилось все мрачнее. — Я правильно понимаю, ты хочешь, чтобы я наложил проклятие на наследника Багряного Домена, чтобы тот потерял голову от Элиана? — Именно, — невинно уточнил Ирвин. — Ты же понимаешь, что я могу отказаться, — спокойно произнес Эльморн. — Понимаю. Но тогда я расторгаю наше соглашение и больше не буду готовить тебе зелье, подавляющее ауру. Эльморн сжал губы в тонкую линию. Отказаться от такого ценного товара, как это зелье, было крайне тяжело. — Ты ставишь меня перед фактом, Ирвин, — голос Эльморна был низким и ровным, но в нем чувствовалось стальное напряжение. — Проклятие наследника Багряного Домена... это не просто просьба. За такое меня могут убить. — Это временно. Элиану нужно время, чтобы доказать, что он не виноват в смерти Мирэля. — И ваш гениальный план состоит в том, чтобы через проклятие заставить Эмрана влюбиться в Элиана? — Эльморн приподнял бровь. — В целом, да, — Ирвин сложил кончики указательных пальцев вместе, сияя от самодовольства. Эльморн тяжело вздохнул, его глаза метнулись к окнам академии, словно ища там выход из этой ситуации. Холодное, почти неживое выражение застыло на его лице. — Ирвин, ты ставишь меня в положение, когда я вынужден выбирать между собственной жизнью и твоими интригами. Ты знаешь, что такое Багряный Домен. Их месть будет быстрой и беспощадной. — А я знаю, как тяжело тебе даётся приготовление того зелья, Эльморн, — парировал Ирвин, его улыбка стала чуть шире, почти хищной, как у загнавшего добычу в угол. — Ты же не хочешь, чтобы я забыл о твоих особых потребностях, не так ли? Эльморн почувствовал, как внутри него поднимается волна ярости, но он заставил себя подавить её. Тяжелая, давящая аура окружила его на мгновение, заставляя воздух вокруг сгуститься, но он был зависим от зелья, и Ирвин это прекрасно знал. — Хорошо, — процедил Эльморн, его голос был едва слышен, словно скрежет камней в тёмной пещере. — Я сделаю это. Но ты должен мне кое-что пообещать. Если что-то пойдёт не так, если меня раскроют, ты лично гарантируешь мою безопасность и полную анонимность, никто не должен узнать, что я в этом участвовал. И ты должен будешь готовить мне зелье вдвое дольше, чем мы договаривались изначально. Ирвин мгновенно расплылся в победной улыбке. — Договорились! Ты не пожалеешь, Эльморн. Это всего лишь временная мера. Как только Элиан докажет свою невиновность, проклятие можно будет снять. Эльморн отвернулся, его взгляд оставил на Ирвине след ледяного безразличия, не желая видеть ликование. — Когда тебе нужен результат? — Уже завтра — хлопнул Эльморна по плечу Ирвин.— Ты делаешь правильный выбор. А теперь иди. Этерион выглядит так, будто готов свалиться от истощения. Эльморн кивнул и, не издав больше не звука, словно тень, направился ко входу в академию. Он прошёл мимо Элиана, утягивая Этериона за собой. Элиан подошёл к Ирвину, который схватился за сердце. — Ну как? — Он согласился, правда при этом чуть не испепелил меня. И все таки опасный он альфа. — Может это просто прикол тёмных? — предположил Элиан. — Говорят, что Таэриэль Таур Дуат была из матриархата. В семье Таур Дуат власть передаётся только эльфийкам. Ходят разные байки. Одно ясно точно – Эльморн эльф, еще и альфа, он не имел право унаследовать, но, Таэриэль дала ему свою фамилию. – Рассказал историю, которую услышал от дедушки Ирвин. – А как его отец после эльфийки из матриархата, женился на обычной? – спросил Элиан следуя за водником. — О, это уже совсем другая история, — Ирвин усмехнулся, потирая руки. — Говорят, отец Эльморна, какой-то там малозначимый лесной барон, был настолько очарован Таэриэль, что согласился на любые условия. Но после ее смерти, его отлучили из домена таур дуат, а Эльморна он забрал наперекор семье, а тем и выгодно было, чтобы эльф не претендовал на трон, это ставило под сомнение всю ветвь матриархата. В итоге он встретил Милар, которая тоже была вдовой, как и он. У той уже был Этерион. Вот они и поженились. — Вот как, — повторил Элиан, пытаясь уложить в голове эту сложную паутину родственных связей и матриархальных интриг. — Значит, Эльморн — полукровка, который унаследовал силу, но не право на власть. — Эльморн очень сильный, я в жизни не встречал такого сильного альфу и тёмного эльфа одновременно, и что интресно, никто не мог до сих пор объяснить, насколько он силён. А сам Эльморн и не показывает свою силу полностью, ему это не выгодно. Элиан кивнул. Его собственное положение было шатким, но, по крайней мере, его мотивы были понятны — он просто хотел доказать свою невиновность. Мотивы же Эльморна были куда более запутанными. — В любом случае, ему так важно скрыть свою силу, что он не смог отказать мне в просьбе приворожить Эмрана на тебя, так что готовься растопить горячее сердце этого огненного. Понимаю, что в здравом рассудке в него влюбиться невозможно, но ты постарайся. Элиан кивнул, и что-то в его взгляде выдавало его сожаление. Он не хотел заставлять Эмрана, но ради справедливости был готов на всё. Ирвин проследил взглядом, как Элиан, понурив голову, удаляется в сторону их покоев. В коридоре воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом магии, пронизывающей стены академии. Ирвин прислонился к холодной стене, его победная улыбка медленно угасла, сменяясь задумчивым выражением. Отбросив, впрочем, сомнения, омега последовал за другом в комнату. *** *** Как только они оказались в комнате, спокойное выражение тут же слетело с лица Эльморна. — То есть вот так ты мне доказываешь, что можешь справиться? Пьянством в таверне и дракой? — Ослабив воротник рубашки и расстегнув несколько пуговиц, Эльморн совсем снял камзол, оставаясь в темной рубашке. Этерион сидел на кровати, весь побитый и потрёпанный, но его лицо не выдавало никаких эмоций. — Так и будешь молчать? — окончательно потеряв терпение, Эльморн оказался перед альфой, схватил его за плечи и прижал к стене с такой силой, что тот тихо застонал, но не от боли, а от неожиданности. Холодная стена тут же контрастировала с жаром, исходящим от тела эльфа. — Ответь мне! — голос Эльморна дрожал от сдерживаемого напряжения. Он смотрел прямо в глаза Этериону, пытаясь прочесть хоть что-то, кроме этой ледяной маски. — Ты думаешь, я не вижу, что ты делаешь? Ты специально провоцируешь меня, доводишь до белого каления, чтобы я потерял контроль? Вчера ты мне говорил, чтобы я перестал тебя опекать, а сам снова влез в неприятности. Эльморн отпустил плечи, но тут же обхватил лицо Этериона обеими руками. Его большие, сильные ладони нежно, но властно обрамляли его скулы. Он наклонился так близко, что их лбы соприкоснулись, и он почувствовал хриплое дыхание Этериона. Lilium — Эльтерион (музыка на канале, специально сгенерирована для них) — Я не позволю тебе сбежать, — прошептал Эльморн, его глаза метались по лицу Этериона, фиксируя каждую ссадину, каждый след побоев. — Каждая царапина на тебе… это как удар по мне. Какими бы ни были наши отношения, я всегда приду тебе на помощь. Этерион закрыл глаза. В горле стоял ком, но он сдерживался. Эльморн медленно отстранился, но не отпустил. — Я не знаю, что ты пытаешься доказать своими поступками, — продолжил Эльморн. — Но если ты думаешь, что я не вижу твою боль, ты ошибаешься. Я вижу всё. — Мне нужен только ты, целиком, а не твоя защита, — разозлился Этерион и со всей силы оттолкнул эльфа от себя. Эльморн пошатнулся от внезапности этого действия. Он не ожидал такого резкого отпора. — Снова отталкиваешь... разве такого отношения я достоин, Этерион? — Голос Эльморна был теперь не столько гневным, сколько пропитанным глубокой, жгучей обидой. Этерион, опираясь спиной о стену, тяжело дышал. Его лицо, искаженное болью и упрямством, наконец-то дрогнуло. Он смотрел на Эльморна, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на сожаление. — Ты не понимаешь, Эльморн, — прохрипел Этерион, его голос был низким и напряженным. — Ты говоришь о том, что я важен, но не видишь дальше своего носа. Этерион сделал паузу, с трудом подбирая слова, словно каждая из них давалась ему с физической болью. — Ты говоришь, что не можешь дать мне то, что я хочу, потому что есть обстоятельства. А что насчет моих обстоятельств? Я не могу принять твою защиту, зная, что ты отдаёшь предпочтение другому. Это унизительно. Эльморн слушал его, но лицо не выдавало эмоций. Как бы он хотел признаться во всём, рассказать Этериону, что у него на душе. Он всего лишь хотел, хотя бы быть рядом и оберегать его. Эльморн попытался сделать шаг, но Этерион остановил его рукой. — Не смей больше трогать меня. И всё же Эльморн подошёл ближе. Поднимая взор, Этерион отшатнулся: глаза эльфа горели алым. Аура переменилась, он чувствовал давление. — Каждый раз я должен сдерживаться. Казалось, я даю тебе шанс жить спокойно, не вмешиваю в свою и так запутанную жизнь. Этерион смотрел на него, как будто видел впервые. — Шарин хотя бы уважает меня, а как ко мне относишься ты? Ты хоть раз поблагодарил, что я всегда рядом с тобой? Я обещал твоей матери, обещал не портить тебе жизнь, потому что она презирает меня. Ты хочешь, чтобы я пошёл против воли родителей. А сам ты, Этерион, сможешь пойти против своей матери ради меня? — прямо спросил Эльморн, глядя на него. — Хватит, — замотал головой Этерион. — Ты просишь меня замолчать? — голос Эльморна стал низким, рокочущим, словно земля дрогнула под его ногами. Его аура, обычно сдерживаемая, теперь прорывалась наружу, плотная и властная, обволакивая Этериона. Эльморн протянул руку, приподнимая его лицо. — Ты обвиняешь меня в том, что я отдаю предпочтение Шарин. Если я буду рядом с тобой, ты сможешь ради меня пойти против нашей семьи? Мы не родные, но все же братья, — напомнил Эльморн. — Ты прав. Я не могу пойти против своей матери, но только пока ты не дашь мне причину, вескую причину, чтобы это сделать, — ответил Этерион. — Не играй с огнём, Тери, — назвал альфу, как в детстве, Эльморн. — А теперь иди в душ и спать, с тебя сегодня достаточно. Этерион вздрогнул от этого старого, почти забытого обращения. Оно прозвучало как внезапный, обжигающий порез. — Не называй меня так, — прошипел Этерион, отдергивая лицо от прикосновения Эльморна, хотя его тело всё ещё было приковано к месту невидимой силой. — Почему? — Эльморн не опустил руку. Его пальцы, сильные и прохладные, легко ухватили линию подбородка Этериона, заставляя смотреть прямо в пульсирующий красный омут. — Потому что это напоминает тебе о прошлом? Этерион сжал зубы. Он чувствовал, как адреналин смешивается с чем-то более опасным, чем просто гнев — с тем давним, невысказанным притяжением. На злость больше не было сил. Эльморн отступил на полшага. Он не выглядел ни торжествующим, ни смущенным. Его лицо оставалось маской невозмутимости. Этерион, привыкший к доминированию и контролю, чувствовал себя странно уязвимым. Он не помнил, как оказался в ванной. Вода была идеально теплой, и каждое прикосновение Эльморна — будь то мягкое очищение кожи или аккуратное расчесывание влажных темных волос — было лишено всякого намека на пошлость. Когда Эльморн, наконец, помог ему лечь в просторную постель, Этерион попытался поднять руку, чтобы оттолкнуть его, заявить о своем праве на самостоятельность, но силы не было. Тело отказывалось слушаться, словно его воля была временно отключена. Эльморн опустился рядом, не касаясь, но его присутствие было плотным, как густой, прохладный туман в предрассветный час. Он медленно, осознанно выпустил свою успокаивающую силу. Это не было грубым подавлением, как у обычных магов, пытающихся утихомирить буйного зверя; это было скорее утешение, обволакивающее, тихое, настойчивое обещание покоя. Этерион почувствовал, как напряжение, сковывавшее его, начало отпускать. Веки стали невыносимо тяжелыми. — Спи, Этерион, — прошептал Эльморн, и в этом шепоте не было приказа, а скорее просьба. Глаза альфы закрылись против его воли. Последнее, что он увидел, прежде чем тьма поглотила его, было отражение Эльморна в темном стекле шкафа: фигура, сидевшая рядом, освещенная лишь тусклым светом из щели в двери, похожая на изваяние, высеченное из лунного камня. А Эльморн продолжал смотреть на ссадины, на темнеющий синяк на щеке, чувствуя, как внутри него поднимается ледяная, всепоглощающая ярость. Он хотел уничтожить тех двух головорезов, что посмели тронуть его. Эльморн прекрасно помнил свою первую встречу с Этерионом. Тогда, будучи еще мальчишкой, он очень злился на отца, который внезапно забрал его из тихих, зеленых лесов Эльфов и привел в это суровое Среброречье. Мать скончалась при загадочных обстоятельствах, а отец, казалось, даже не горевал по ней, поглощенный своими делами. Таэриэль, мать Эльморна, перед кончиной, строго наказала ему, чтобы он никому не рассказывал о своей врожденной силе и был предельно осторожен среди чужих. Сначала они с Этерионом не ладили, даже хуже — тот бил его, проявляя свойственную альфам агрессию, но Эльморн никому не жаловался, принимая удары. Больше всего его настраивала против Эльморна Милар, которая открыто ненавидела всех, кто имел примесь темной крови. Эльморн не чувствовал боли, или, по крайней мере, не придавал ей значения. Он и не собирался сближаться с этим высокомерным альфой. Их отношения строились на взаимном, молчаливом отчуждении, пока в один судьбоносный день Этерион не вмешался в жестокую драку во дворе, заступаясь за него. В тот момент что-то внутри Эльморна переменилось, словно лед треснул. Он, конечно, мог постоять за себя, но его тронула эта внезапная, необъяснимая защита со стороны альфы, который, казалось, его презирал. Это стало началом их сложной, неразрывной связи. *** *** Утром, как и ожидалось их позвали к директору. Кабинет представлял собой мини-библиотеку с массивным столом. Повсюду стояли растения. За столом сидел светлый эльф среднего возраста, строго оглядывая их. Директор, которого звали Аларион, медленно обвел их взглядом. Его серебристые волосы отбрасывали блики в утреннем свете, проникавшем сквозь высокое арочное окно. Тишина в кабинете была настолько плотной, что, казалось, можно было услышать, как оседает пыль на корешках старинных томов. Элиан старался выглядеть невозмутимым, хотя его руки нервно сжимали край своей темно-зеленой рубашки. Этерион, напротив, выглядел так, словно уже готовился к худшему; его обычно яркие глаза были потухшими. Эльморн, всегда самый прагматичный, просто стоял, скрестив руки на груди, его взгляд был устремлен на край стола. Ирвин слегка ерзал на месте, пытаясь занять наименее заметное место в строю. — Итак, — начал Аларион, его голос был низким и ровным, лишенным каких-либо эмоций, что делало его еще более пугающим. — Вы четверо. Нарушили правила, установленные не просто для удобства, но для вашей же безопасности. Он взял со стола небольшой, исписанный пергамент, свернутый в свиток, и постучал им по дубовой столешнице. — Объясните мне, почему я должен поверить, что ваше внезапное, несанкционированное покидание территории Академии в разгар учебного дня было чем-то большим, чем просто юношеское безрассудство. Магистр не получил ответа. Казалось, студенты смотрели куда угодно, кроме него. Аларион тяжело вздохнул. Звук этот был едва слышен, но в давящей тишине кабинета прозвучал как раскат грома. Он отложил свиток и сложил руки на столе, его длинные пальцы замерли, словно корни древнего дерева. — Я не намерен тратить время на молчание, — продолжил он, и теперь в его голосе появилась стальная нотка. — Это все я виноват, — признался Этерион. — Я прогулял урок, а они думали, что-то случилось, поэтому отправились меня искать. — Это правда, Эльморн? Эльф кивнул. Ирвин и Элиан молчали. — На первом же курсе получить столь серьёзное предупреждение, — Аларион достал четыре свитка. — Вашим родителям тоже отправлены уведомления. Еще два таких нарушения, и будете исключены из академии. Аларион отложил свитки. Его взгляд скользнул по каждому из студентов, задерживаясь на мгновение дольше на Элиане, который, казалось, сильнее всех переживал это унижение. — Вы должны понимать, что Академия — это не просто место для изучения магии, — продолжил директор, его голос стал чуть тише, но не менее весомым. — Это крепость. Границы установлены не для того, чтобы вас сдерживать, а чтобы научить дисциплине. Он подался вперед, и серебро его волос блеснуло. — Покидайте академию. В свои выходные дни, когда уроков нет, а впредь уважайте правила академии. Студенты, словно освобожденные от невидимых пут, одновременно облегченно выдохнули. — Да, Магистр Аларион, — хором ответили они, хотя их голоса прозвучали приглушенно. — Вы, молодые маги, часто путаете инстинкт с самонадеянностью. Ваше «действие» создало хаос в системе оповещения. Нам пришлось потратить драгоценное время, чтобы убедиться, что это не скоординированная диверсия. Он взял в руки четыре свитка, которые только что собирался им вручить. — Ваши уведомления родителям уже отправлены. Не ждите, что я отменю это. Но я приму во внимание вашу... сплоченность. Он положил свитки обратно на стол, не протягивая их. — Сегодня вы получите выговор, который войдет в ваши личные дела. Но наказание будет иным. Я не хочу, чтобы вы думали, что я не понимаю природы вашей дружбы. Аларион постучал пальцами по дубовой столешнице, задумчиво глядя в потолок. — В качестве дополнительного искупления — будете выполнять дополнительные дежурства в Библиотеке в течение следующей недели. Вам нужно будет каталогизировать новые поступления из Южных Земель. Это скучно, но требует предельной концентрации и уважения к порядку. Студенты поклонились — на этот раз синхронно и глубоко. Они поспешно покинули кабинет, оставив Алариона в тишине его библиотеки, где он снова взял в руки пергамент, постукивая им по столу. *** *** — И нужно было тебе соваться в ту таверну, — недовольно прошипел Ирвин, глядя на Этериона. — У тебя забыл спросить, водник, — огрызнулся Этерион, и по кончикам его пальцев пробежали синие искры. — Нам еще не хватало получить взыскание за драку в коридоре, — поспешил вмешаться Элиан, пытаясь сгладить накал страстей. — Ирвин, прекрати, — сухо оборвал его Эльморн. — Промолчу из уважения к тебе, — закатил глаза Ирвин, отталкивая Элиана в сторону. — Повезло, что сегодня выходной. Можно сходить в столовую и завалиться в комнату. Омеги двинулись вперед. Эльморн тоже прошел мимо Альфы. — Ты куда? — окликнул его Этерион. — Я обещал Шарин пообедать с ним. Хочешь с нами? Этерион, как обычно, хотел огрызнуться, но вовремя сдержался. — Хорошо. Эльморн удивленно поднял бровь. — Не думал, что ты согласишься. *** *** Столовая академии гудела, как растревоженный улей. Сотни студентов сновали между столами, неся подносы, наполненные незамысловатой, но обильной едой. Воздух был плотным от запахов тушеного мяса, поджаренного хлеба и чего-то неопределенно сладкого. Эльморн, с его обычным сдержанным видом, уверенно прошел к столику в дальнем углу, где уже сидел Шарин с Кирианом. Омега, выглядевший на удивление весело, помахал рукой, заметив их. Этерион последовал за Эльморном, чувствуя, как его самообладание медленно истончается. Он терпеть не мог Шарина. Не то чтобы Шарин был откровенно неприятен — он был просто... слишком. Слишком громкий, слишком навязчивый, слишком восторженный по поводу всего, что делал Эльморн. К тому же, Шарин был одним из тех, кто, казалось, видел в Эльморне не просто сокурсника, а нечто большее, что совершенно не нравилось Этериону. Когда они подошли, Шарин тут же вскочил, едва не опрокинув свою кружку с соком. — Эльморн! Этерион! Рад вас видеть! Присаживайтесь! — его голос был на октаву выше, чем требовала приличная громкость в столовой. Он указал на свободное место рядом с собой. Эльморн сел, улыбнувшись Шарину. Этерион демонстративно выбрал стул, расположенный наискосок от Шарина, так, чтобы ему приходилось смотреть на него под углом, а не прямо. Он поставил поднос на стол с легким стуком. Кириан, сидевший рядом с Шарином, недовольно прошелся взглядом по Эльморну, что не укрылось от глаз Этериона. Раньше он не замечал этого альфы, а теперь тот стал ему любопытен. — Что взял? — спросил Этерион у Эльморна. — Тушеную баранину и яблочный сок, — ответил Эльморн, беря вилку. — М-м-м, — Шарин посмотрел на свой, который был заставлен, казалось, всем, что было в меню. — А я взял сегодня новинку! Повар говорит, это какой-то новый способ приготовления репы с травами из южных земель. Эльморн, ты должен попробовать! Шарин, казалось, не заметил напряжения. Он продолжал говорить, не давая никому вставить слово. — ...и я решил, что нам нужно немедленно начать подготовку к уроку по Истории Древних Рун. Эльморн, ты же знаешь, мой почерк — это катастрофа, а твои конспекты, ну, они просто божественны! Мы могли бы заниматься у меня в комнате. Эльморн, который до этого лишь вежливо кивал, слегка нахмурился. — Шарин, мы обсуждали это. Я занят до конца недели. — Но, Эльморн! Всего один вечер! — Шарин подался вперед, его энтузиазм граничил с отчаянием. Именно в этот момент Кириан не выдержал. Он резко отодвинул свой стул, звук царапающего дерева по полу заставил замолчать ближайшие столы. — Шарин, — голос Кириона был низким и ровным, но в нем звенела сталь. — Ты обещал мне помочь с теорией по магии. Помнишь? Шарин вздрогнул, словно его внезапно вернули из другого мира. — Ох, Кириан! Прости, я совсем забыл! — Шарин поспешно повернулся к Эльморну, его щеки порозовели. — Эльморн, прости, это срочно. Кириан... он очень на меня рассчитывает. Этерион почувствовал странное удовлетворение, наблюдая, как Шарин отступает. — Ты выглядишь уставшим, Кириан, — небрежно бросил Этерион, намеренно обращаясь к альфе, чтобы закрепить своё присутствие в этом разговоре. Кириан медленно повернул голову к Этериону. — Учёба, мало сплю. Шарин, почувствовав, что атмосфера улучшилась, добавил: — Руны даются нам плохо, это правда. — Мы не были представлены. Из какого домена твой друг, Шарин? — Кириан из домена Земли, мы выросли вместе, — ответил Шарин. — Любопытно. Давай тоже дружить, Кириан. Мы же с одного курса всё-таки. Эльморн следил за ситуацией, никак не отреагировав. Но Этерион знал, что эльф это так не оставит. Кириан пожал протянутую руку Этериона. Его хватка была крепкой, как и ожидалось от представителя домена Земли, но его глаза оставались настороженными. Этерион откинулся на спинку стула, его взгляд скользнул по Эльморну, затем вернулся к Шарину. — Любопытно, как тесно связаны друзья детства. Мы вот с Эльморном тоже выросли вместе и были очень близки. Шарин поперхнулся водой, которую пил. Эльморн сжал губы. Кириан, отодвинул свою тарелку, показывая, что закончил есть. — Я пойду, — сказал альфа, вставая. — Мне нужно подготовить материалы к занятию с Шарином. — Кириан, подожди! — Шарин попытался остановить его, но альфа уже направился к выходу. — Увидимся, — бросил альфа через плечо, его тон был безразличен ко всем присутствующим. После того как Кириан покинул обеденный зал, в их компании повисла тяжелая тишина. Этерион наслаждался моментом, наблюдая за реакцией Эльморна. — Этерион, твоя манера общения оставляет желать лучшего. Ты нагнетаешь обстановку. — Я просто интересуюсь окружением Шарина, — невинно ответил Этерион. — Ты же знаешь, как я ценю дружбу. И, признаться, мне показалось, что Кириан не очень рад нашему общению. Шарин, слегка смущенный и виноватый, попытался сгладить углы. — Кириан немного замкнут. Он просто не любит шумные компании. И он действительно очень занят учёбой. Эльморн покачал головой, глядя на омегу. — Тебе незачем оправдываться. Этерион наблюдал за этой сценой, как за интересным спектаклем. Ему удалось посеять зерно раздора, и теперь он мог наслаждаться последствиями. — Что ж, раз мы освободились от нашего друга домена Земли, может быть, вы вернётесь к обсуждению Истории Древних Рун, Эльморн? А я пойду к Алвиру, он очень уж пристально смотрит. Приятного аппетита, — довольно протянув, Этерион забрал поднос и улыбнувшись, ушёл. — А Этерион всегда такой? — кусая губу, спросил Шарин. Шарин нервно поправил воротник своей рубашки. — Немного едкий. Он словно искал, к чему прицепиться, и как только увидел, что Кириан напрягся, сразу начал давить на эту тему. Эльморн отпил из своего стакана, его взгляд стал задумчивым. — Этерион часто бывает резким, потому что не любит тратить время на политесы. Шарин нахмурился. — Но зачем ему это? Зачем создавать напряжение между нами? Эльморн отставил стакан, его рука легла на стол. — Кириан — твой близкий друг. Он просто подчеркнул ваши тесные отношения. — Но я не понимаю, почему он так открыто это делает, — прошептал Шарин. Эльморн и сам иногда не понимал. — Я поговорю с ним. Шарин посмотрел на Эльморна. — Мне кажется, или ты его защищаешь? — Этерион — моя родня, Шарин. Мы с ним прошли многое, еще до того, как ты появился в моей жизни. Он может быть неприятным, но я не стану плохо говорить о нём. Я не позволю, чтобы ты или кто-либо другой, ставил под сомнение нашу близость. Он может давить, но если он перейдет черту, я его остановлю. Так что, не беспокойся о его манерах. Шарин почувствовал, как обида, холодная и острая, кольнула его в груди. Он молчал, глядя на Эльморна, и его губы слегка дрогнули. Слова эльфа, прозвучали для Шарина как стена, внезапно выросшая между ними. Он не оспаривал его связь с Этерионом, но тон, которым это было заявлено, был невыносимым. — Я не просил тебя разбираться с его манерами, Эльморн, — тихо произнёс Шарин, и в его голосе не было привычной мягкости. — Я просил понимания. Я говорил о напряжении, которое он создал. Просто хотел знать, почему он так откровенно демонстрирует своё недоверие ко мне, и почему ты так быстро принял его сторону, даже не пытаясь понять мою позицию. — Я не могу быть объективным, когда дело касается Этериона, — встал Эльморн. — Встретимся на уроках. — Вот как, — глядя вслед уходящему эльфу, Шарин окончательно расстроился. Шарин остался сидеть, ощущая, как обида сменяется ледяным, расчетливым спокойствием. — Не можешь быть объективным, — прошептал Шарин, его голос был сухим. Он провёл кончиком пальца по гладкой, холодной поверхности стола. Обида была настоящей, но она была лишь топливом. Шарин был омегой, чья внешняя хрупкость скрывала ум, острый как осколок стекла. Он знал, что его сила не в прямом противостоянии, а в умении плести паутину, в которой альфы, подобные Эльморну, неизбежно запутывались, считая себя охотниками. Шарин поднялся, поправив безупречно сидящую рубашку. Он не собирался догонять Эльморна. Наоборот. Он должен был дать ему время остыть, чтобы он начал сомневаться в собственной безупречной правоте. Он направился к библиотеке, месту, где его ожидал Кириан. Кириан ждал его. Он был зол, и это сразу же отразилось на лице альфы. Шарин сел, глядя на него. — Приступим? — Шарин, — заметил его кислое выражение Кириан. — Ты чем-то расстроен? Тебя Эльморн обидел? Омега молчал, открывая книгу по рунам на нужной странице. — Шарин, — коснулся кисти омеги Кириан. — Всё хорошо, — улыбнулся омега. Кириан нахмурился. Его глаза, обычно полные теплого беспокойства, теперь были напряжены. Он сжал кисть Шарина чуть крепче, его большой палец нежно поглаживал тонкую кожу на запястье омеги. — Ты не выглядишь хорошо, — настаивал Кириан, его голос звучал низко и обеспокоенно. — Эльморн не отвечает тебе взаимностью, верно? Шарин поднял взгляд от книги. Свет из высокого окна падал на лицо Кирианa, подчеркивая резкие, благородные черты альфы. Кириан был воплощением надежности: сильный, честный, преданный. Он был тем, кого Шарин ценил больше всего.. — Он просто... не видит картину целиком, — Шарин осторожно высвободил руку, но сделал это так мягко, чтобы не показаться резким. Он не хотел, чтобы Кириан подумал, что он отталкивает его заботу. — Он видит только свою прямую линию, а я пытаюсь показать ему, что дорога к цели лежит через... извилистые тропы. Шарин перевернул страницу. На ней были изображены сложные переплетения древних рун, обозначающих «Связь» и «Зависимость». — Ты всегда так говоришь, — Кириан вздохнул, откидываясь на спинку стула. Он сложил руки на груди, его поза выражала легкое, но стойкое недоверие к многоходовым стратегиям Шарина. — Ты пытаешься манипулировать им, Шарин. — Я пытаюсь управлять ситуацией, — поправил Шарин, его голос был ровным, лишенным эмоций, которые он только что подавил. Кириан покачал головой, его взгляд был полон мягкого, но непреклонного непонимания. — Ты предлагаешь ему себя, Шарин. И я вижу, как ты стараешься привлечь его внимание. В словах альфы не было злобы, только констатация факта, окрашенная глубокой привязанностью. Он смотрел на омегу так, как смотрят на очень дорогое существо. — Ты — мой друг, Кириан, — Шарин посмотрел ему прямо в глаза. — Ты всегда понимаешь мои мотивы и знаешь, что я так легко не сдаюсь. Кириан смотрел на него, и в его глазах мелькнуло нечто, что Шарин не сразу смог распознать. Это было похоже на тень, легкое помутнение в обычно кристально чистом взгляде. Кириан медленно выдохнул, и это было больше похоже на шипение, чем на вздох. Он слегка наклонил голову, и его губы сжались в тонкую линию. — Я понимаю, что ты не сдаешься, — его голос стал тише, в нем появилась стальная нотка, которую Шарин никогда не слышал, когда Кириан говорил о ком-либо другом. — Я понимаю, что ты будешь плести свои интриги, пока не запутаешься в них его. Но я также вижу, как ты это делаешь, Шарин. Ты предлагаешь ему себя. Ты заставляешь его видеть только то, что ты хочешь ему показать. И делаешь это, потому что... — Потому что не веришь, что понравишься ему, если просто будешь собой. Шарин молчал, внимательно слушая его. — Я вижу, как ты тратишь свою энергию, свою ценность, на того, кто не ценит твоей прямоты. В его позе появилось напряжение, которое раньше было скрыто под маской заботы. Это была не злость, а ревность к тому, что Шарин вкладывает столько сил в того, кто, по его мнению, этого не заслуживает. — Ты слишком хорош для этих игр, — заключил Кириан, его голос вернулся к обычной тональности, но оставался жестким. — А я не хочу видеть, как ты снова разочаровываешься, Шарин. — Нам лучше перейти к учёбе, — только и ответил Шарин. Альфа досадливо нахмурился, но смирился. *** *** — Где тебя черти носили, — возмущался Алвир, догоняя Этериона в саду академии. — Эльморн чуть шкуру с меня не спустил! — Я же просил тебя не говорить ему! — Этерион уворачивался, петляя между мраморными колоннами. Эмран сидел на скамье, наблюдая за ними с выражением вселенской усталости. Огневик и не думал вмешиваться в их перепалку. — Эмран, помоги! — пронёсся мимо Этерион. — За то, что подставил нас перед своим братом, я бы и сам добавил, но мне лень, — Эмран откинулся на спинку скамьи. — Гоблин недоделанный! — выругался Этерион, уворачиваясь от сапога, который Алвир метнул с недюжинной силой. Сапог со свистом пролетел мимо и глухо врезался в мраморную колонну. — Ты совсем с ума сошёл?! — крикнул Этерион, пытаясь отдышаться. — Это же собственность Академии! Алвир, тяжело дыша, остановился, опершись руками о колени. Его лицо пылало, а обычно аккуратные волосы растрепались. — Это не собственность Академии, это твоя голова, которую ты подставил! Ты же знал, на что способен Эльморн, когда злится по-настоящему. Думал, он отправит меня к проотцам. Эмран, казалось, наслаждался сценой. Он медленно потягивал из фляги что-то, пахнущее мятой. — Он прав, Этерион, — негромко произнес Эмран, не открывая глаз. — Твой брат выудил у него твоё местонахождение угрозами. Этерион улыбнулся. Он был более чем доволен. — Ты бессовестный, ещё и смеёшься, — снова завёлся Алвир. — Я не смеюсь, — возразил Этерион. — Я наслаждаюсь твоей праведной яростью. Она так... освежает. Эмран открыл один глаз и лениво посмотрел на них. Этерион, перестав переводить дыхание, подошел ближе к огневику, игнорируя Алвира, который, казалось, был готов вцепиться в него зубами. — Значит, Эльморн угрожал вам? — Этерион присел рядом с ним на скамейку. Алвир, увидев, что его жертва переключила внимание на третьего участника драмы, возмущенно топнул ногой. — Вы оба меня достали! — Не волнуйся, Алвир, — Этерион махнул рукой, — твои героические усилия, несомненно, будут отмечены. Может быть, тебе дадут медаль за спасение нас от скуки. — Я не шучу! — Алвир сжал кулаки. На лице Эмрана мелькнуло что-то похожее на интерес, но он быстро вернул себе маску безразличия. — Эльморн всегда серьезен, когда речь идет о тебе. Он боится, что ты выйдешь из-под его опеки. — Вот именно! — Этерион кивнул. — А ты, Алвир, не дал другу погулять. — А нечего выпивать, как последний алкаш. Сколько нам еще с тобой возиться? — сложил руки на груди Алвир. Этерион встал, отряхивая мантию. — Ладно, проехали. Спасибо, Алвир, что не проболтался о моем уединении. Я тебя прощу. По крайней мере, пока. — Простишь? — Алвир побледнел. — Ты еще и решаешь, прощать или нет? Я чуть не получил из-за твоего отсутствия! Эмран, наконец, поднялся, потянувшись. Он выглядел так, словно только что проспал три дня. — Похоже, драма окончена. Этерион, тебе пора возвращаться в свою келью, пока Эльморн не решил, что ты слишком долго гуляешь на свежем воздухе. Алвир, иди, успокой свои нервы. Ты выглядишь так, будто готов устроить вихрь в этом саду. — Я готов с помощью ветра изолировать его отсюда! — прошипел Алвир в сторону удаляющегося Этериона. Этерион обернулся, лукаво улыбаясь. — Попробуй. Только не забудь, что я знаю, где ты прячешь свои запасы лучшего эльфийского вина. Алвир застонал, закрывая лицо руками. — Вы оба — проклятие моей жизни! Эмран усмехнулся, глядя вслед уходящему Этериону. — Идём, пока этот засранец получает от Эльморна, давай откроем одно из твоих вин. — Да ты прав, мне нужно немного отдохнуть от всего, — поправил волосы Алвир. *** *** Вечером Эльморн стоял перед омегами. — Ирвин, может, передумаете, пока не поздно? — сухо спросил он. — О нет, мы не можем, верно, Элиан? Элиан кивнул, он был белее полотна, что не укрылось от внимательного взгляда эльфа. Они стояли перед общежитием. Прежде чем использовать магию, Эльморн повернулся и сказал: — Что бы вы ни увидели, держите рот на замке. Омеги кивнули. Эльф закончил чтение, и воздух вокруг входа в общежитие слегка дрогнул, словно невидимая рябь прошла по воде. Охранные чары, невидимые для обычного глаза, на мгновение потускнели, их магическое сияние сменилось на тусклое, почти погасшее мерцание. — Быстро, — прошептал он, его голос был низким и напряженным. Дверь, массивная и украшенная резьбой, не издала ни звука, когда Эльморн приложил к ней ладонь, вплетая в древесину тонкую нить темной, податливой магии. Он не ломал защиту, а скорее убеждал ее уступить. С тихим, едва слышным щелчком замок поддался. Ирвин и Элиан, прижавшись друг к другу, последовали за темным эльфом. Они были облачены в темную, простую одежду, которая, впрочем, мало помогала скрыть их нервозность. Элиан дышал часто и неглубоко; его светлые волосы казались почти светились в сумраке, хотя снаружи уже сгустилась ночь. Они оказались в просторном, но прохладном холле. Воздух здесь был пропитан запахом старого камня, полированного дерева и, что было наиболее тревожно для омег, — тонким, едва уловимым ароматом чистой, гордой магии Альфов. Эльморн двигался с грацией, совершенно не свойственной его крепкому телосложению. Он был воплощением тени. Его глаза, обычно пылающие красным, сейчас были сфокусированы и едва заметно мерцали в темноте, сканируя окружение. — Главная лестница запечатана, — прошипел он, указывая на широкую дубовую лестницу, ведущую на верхние этажи. Над ступенями висела едва заметная, но плотная завеса серого света — защитное заклинание, которое могло сработать как оглушающий колокол при любом неверном шаге. — Мы идем через служебные коридоры. Он повел их налево, к неприметной двери, скрытой за тяжелым гобеленом с изображением охоты. На этот раз Эльморн не стал возиться с замком. Он просто наложил на него заклинание растворения — не уничтожения, а временного преобразования твердой материи в нечто вроде густого тумана. Стена перед ними на мгновение замерцала, а затем часть ее стала проницаемой. — Теперь, — скомандовал Эльморн, проскальзывая в узкий, темный проход, который вел вглубь помещений, предназначенных для прислуги и хранения запасов. — Держитесь за мои мантии. Любой звук, любая паника — и мы не уйдем отсюда живыми. Ирвин, более решительный из двух, крепко ухватился за подол темной мантии Эльморна. Элиан, дрожа, последовал за ним. Внутри коридора было еще темнее, пахло сыростью и застарелым воском. Эльморн двигался вперед, его темная магия служила им невидимым щитом, поглощая любые звуки шагов и приглушая дыхание омег. Они пробирались сквозь лабиринт служебных помещений, направляясь к заветной цели — хранилищу артефактов, где, по слухам, находился предмет, способный временно нейтрализовать самые сильные чары, которыми были защищены покой и личные покои старейшин Альфов. Внезапно Эльморн замер. Его уши дернулись. — Стой, — прозвучал его шепот, который казался громче крика в этой тишине. Впереди, метрах в двадцати, мерцал тусклый, синеватый огонек — патрульный дух, призванный охранять этот сектор. Он медленно плыл по коридору. Эльморн повернулся к омегам, его лицо было жестким от концентрации. — Я сейчас создам отвлечение. Когда свет духа пройдет мимо, у вас будет три секунды, чтобы слиться с этой нишей. Не дышите. Он поднял руку, и из кончиков его пальцев потекла тонкая струйка черной смолы. Он метнул ее в противоположный конец коридора, туда, где находился пустой чулан. Сила ударилась о стену с тихим, но отчетливым звуком и тут же начала медленно трансформироваться, имитируя звук падающего на каменный пол металлического предмета. Синий патрульный дух мгновенно отреагировал. Его свет сфокусировался, и он стремительно поплыл к источнику звука. — Сейчас! — скомандовал Эльморн. Омеги рванули к ближайшему углублению в стене, где стояли старые, заброшенные бочки. Они буквально вжались в каменную кладку, стараясь стать частью теней. — Это было опасно, — стирая пот со лба, прошептал Элиан. — У тебя все готово? — повернулся к Ирвину Эльморн. — Да. — Нам на четвертый этаж. — Эмран что живет в вип-комнате? — усмехнулся Ирвин. — Избалованный наследник багряных. Эльморн не стал комментировать замечание Ирвина о наследнике. Его сосредоточенность была абсолютной. Он ждал, пока синий свет патрульного духа полностью скроется из виду, а звук его тихого, гудящего перемещения утихнет вдали. Когда тишина вернулась, он вышел из тени. — Готовьтесь, — прозвучал его низкий голос. — Четвертый этаж — это зона повышенной бдительности. Там спят самые важные персоны, и их личные чары куда сложнее, чем те, что мы обошли внизу. Эльморн подошел к стене, где они только что миновали место ложного звука. Он приложил ладонь к камню, и на этот раз его магия была другого рода — более острая, проникающая, похожая на тонкое лезвие. Он искал скрытые проходы, которые вели вверх, минуя парадную лестницу. — Здесь, — Эльморн нашел едва заметный шов в кладке, скрытый за толстым слоем пыли и паутины. Он нажал в определенном порядке на три камня, и часть стены медленно, со скрежетом, который они едва успели заглушить, отъехала в сторону, открывая узкий, крутой винтовой проход. — Элиан, ты идешь в середине. Держись ближе к Ирвину. Если что-то пойдет не так, твоя задача — не паниковать и слушать только меня. Омеги молча последовали за ним в узкий проход. Подъем был утомительным. Камни были холодными и скользкими от влаги. Они поднимались, казалось, бесконечно долго, пока Эльморн не остановился, прислушиваясь. — Мы под четвертым этажом. Сейчас нам нужно подняться на один уровень. Он нашел замаскированный люк, который, вероятно, использовался для доставки белья или еды в покои. Эльморн наложил на него заклинание, которое не открывало люк, а временно убирало его вес и трение, позволяя поднять его почти без усилий. Люк открылся, и в лицо им ударил более теплый, сухой воздух. Сверху пахло дорогими маслами и чистым, сильным волшебством. Эльморн вылез первым, бесшумно оглядываясь. Четвертый этаж был обставлен гораздо роскошнее. Стены были украшены тончайшими инкрустациями, а на полу лежал мягкий, плотный ковер, который поглощал любой звук. — Комната Эмрана — первая дверь слева. Он указал на едва заметное мерцание, исходящее от косяка первой двери. Это был не дух, а скорее магический сенсор, настроенный на улавливание вибраций или запаха чужой крови. — Ирвин, твоя очередь. Помни, нужно, чтобы это выглядело так, будто ничего не происходило. Ирвин сглотнул, но кивнул. Он подошел к стене, где находился сенсор, и медленно достал из-за пазухи маленький, инкрустированный серебром флакон. Он открыл его, и изнутри вырвался тонкий, едкий дымок, который Эльморн тут же поглотил своей темной магией, не дав ему распространиться. Омега аккуратно, с хирургической точностью, нанес крошечную каплю жидкости из флакона на косяк двери. — Готово, — прошептал он. — Это нейтрализует сенсор на несколько часов. Он воспримет любое движение как обычное колебание воздуха. Эльморн удовлетворенно кивнул. — Отлично. — Он решительно шагнул вперед. — Будем взламывать дверь? — спросил Элиан. Эльморн и Ирвин посмотрели друг на друга, а потом со скептицизмом на него. Эльф усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Взламывать? Элиан, мы не грабители. Мы здесь, потому что вам обоим очевидно нечего делать, кроме как влипать в неприятности. Взлом оставит следы, даже если ты уберешь отпечатки. Он подошел к двери, сделанной из темного, явно дорогого дерева, усиленного металлическими вставками. — Ирвин, ты уверен, что твое зелье сработает на личных чарах? — Абсолютно, — ответил Ирвин, вытирая руки о штаны. — Это не просто сигнализация, это отвод. Эмран, как и все его багряные родственники, использует пассивную защиту — заклинания, которые реагируют на намеренное вмешательство. Моя смесь имитирует естественное движение воздушных потоков. Если ты будешь действовать чисто, дверь даже не заметит, что ее открыли. Эльморн кивнул и приложил обе ладони к поверхности двери. Он закрыл глаза, и по рукам побежали тонкие, почти невидимые нити темной энергии. Это не было грубое магическое давление, а скорее ментальное сканирование. Эльф начал шептать — не голосом, а своей темной магией. Это было похоже на настройку струны. Он находил резонанс замка и начинал мягко раскачивать его, заставляя заклинание временно ослабнуть. Напряжение в воздухе возросло. Спустя несколько мучительных секунд послышался тихий, почти неслышный щелчок. — Сейчас! — скомандовал Эльморн. Эльморн и Ирвин одновременно надавили на дверь. Она медленно, без единого скрипа, подалась внутрь, открывая проем достаточной ширины, чтобы протиснуться. Внутри было темно, освещенной лишь тусклым, мерцающим светом, проникающим сквозь плотные занавески. Комната была огромной, обставленной с чрезмерной роскошью: шелка, позолота, и в центре — массивная кровать с балдахином. Но вот досада — Эмрана в комнате не оказалось. — Вот же гаргулья сранная, и что нам делать? — растерялся Ирвин. — Может, это знак, что нужно остановиться, — прошептал Элиан. — Не будь тряпкой, — шикнул Ирвин. Эльморн же устало смотрел на них. — И что нам делать? — задал резонный вопрос Элиан. — Конечно же, спрятаться и ждать, — усмехнулся Ирвин. — Напомни мне в следующий раз с тобой не связываться, — пробормотал Эльморн, когда его толкнули в сторону большой гардеробной. — Вы посмотрите, а Эмран — настоящий модник, — глядя на многочисленную и разнообразную одежду, рассмеялся Ирвин. Элиан и Эльморн не разделяли его радости. Тишина в гардеробной была густой, нарушаемая лишь шорохом дорогих тканей и неровным дыханием троицы. Элиан прислонился спиной к прохладному дереву, пытаясь унять дрожь, которая не давала ему покоя с момента их проникновения. Ирвин, несмотря на свою показную браваду, сидел и, непрерывно вертел в пальцах маленький серебряный амулет. Его глаза были прикованы к щели под дверью гардеробной. Эльморн, напротив, был неподвижен. Он сидел, скрестив руки на груди, его лицо было непроницаемым. Эльф не смотрел на омег, его внимание было сосредоточено на границе между их убежищем и спальней. Прошло, казалось, не меньше получаса. Время тянулось мучительно медленно. Внезапно Ирвин замер. — Тссс, — прошипел он. Сначала Элиан не услышал ничего, кроме гула в собственных ушах. Но затем, сквозь плотную дверь спальни, донесся звук. Это были шаги. Не один, а трое, и они приближались к двери, ведущей в спальню. Шаги были тяжелые, но уверенные. Затем послышались голоса. Они были приглушены, но тембр голосов был различим. Один был низкий, властный — несомненно, Эмран. Второй голос был более мелодичным, но в нем слышалась стальная нотка. — ... ладно ты Алвир, но Эмран-то что набрался? — с усмешкой спросил Этерион — Да мы сначала выпили одну бутылку, а потом слово за слово, и не заметили, как одна превратилась в несколько, — шатаясь ответил Алвир. — Ты же знаешь, что такое эльфийское вино. — Ага, спасибо, что пригласили на последней бутылке, — обиженно бросил Этерион, плюхнув Эмрана на кровать. — Эй, я до сих пор зол на тебя, — икнул Алвир. — Ой, — отмахнулся Эмран. — Эльморн не стал бы вредить моим друзьям. — Ты своего брата, похоже, плохо знаешь, — проворчал Алвир. — Кстати, ты знал, что за ним еще и Ирвин бегает? В этот момент в гардеробной Эльморн и Ирвин непонимающе переглянулись. — Это откуда взялось? — тихо спросил Ирвин. — Не в курсе, — сухо бросил Эльморн, понимая, что ему еще и за Ирвина Этериону придётся отвечать. Тем временем, на той стороне, Алвир продолжал: — ...а потом я слышал в аудитории сплетни однокурсников. Они говорили об этом. — Нашёл кого слушать, — закатил глаза Этерион. — Идем, комендантский час не ждет. Пока двое, препираясь, вышли из комнаты, Эльморн, Элиан и Ирвин вышли из своего укрытия. Они посмотрели на Эмрана, который, напившись, спал беспробудным сном. — Нам нужно хотя бы привести его в чувство для приворота, — покачал головой Эльморн. — Предоставьте это мне, — бодро сказал Ирвин. Сев рядом с альфой, он прошептал заклинание легкой детоксикации. Эмран нехотя открыл глаза. Над ним стояли Элиан и Эльморн, у которого глаза горели красным. Но Эмран был не совсем в себе, все еще слегка пьян. Доставая зелье, Ирвин напоил им Эмрана и сказал: — Скорее, приворот. Эльморн начал плести заклинание. Это не было нежное вплетение чувств, как он, возможно, делал раньше. Это было проклятие, замаскированное под приворот, как и требовалось. Он вытянул из себя поток темной энергии, которая несла в себе его волю. — Пусть твоя воля склонится, — произнес Эльморн, — пусть твои чувства к Элиану станут не выбором, но необходимостью. Вокруг головы Эмрана появилась тонкая, едва заметная черная дымка. Она обвивалась вокруг него, проникая сквозь кожу, словно дым, впитывающийся в ткань. Элиан почувствовал, как внутри что-то обрывается. — Держись, это необходимость, — попытался подбодрить его Ирвин. Эльморн усилил заклинание, вкладывая в него четкую формулу привязки: — Ты будешь искать его свет, когда твой мир поглотит тьма. Ты будешь нуждаться в его тепле, как в воздухе. Это была не просто любовь, это была зависимость, созданная магическим принуждением. Элиан наблюдал, как лицо Эмрана исказилось в судороге. Он не проснулся, но его тело напряглось, словно он боролся с невидимым удушьем. Красные искры, вылетавшие из глаз Эльморна, на мгновение осветили его лицо, делая его похожим на демона, заключающего сделку. Наконец, Эльморн резко опустил руки. Черная дымка исчезла, втянувшись в Эмрана. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым, но теперь более ровным дыханием спящего альфы. Эльморн отступил на шаг, тяжело дыша. Красный огонь в его глазах медленно угас, оставив после себя лишь усталость. — Готово, — сухо сказал эльф. — Он будет одержим Элианом. Но это проклятие. Оно будет требовать подпитки. — Какой? — спросил Элиан. — Физической, — усмехнулся Эльморн. Ирвин нервно дёрнулся. — Элиан, уверен, что справишься? — Да. — омега медленно подошел к Эмрану. Он посмотрел на спящего альфу, чувствуя отвращение к себе. — Он не почувствует? — спросил Элиан, его голос дрожал. — Не должен, — ответил Эльморн. — А теперь нам нужно уходить. Элиан кивнул. Они покинули комнату, чтобы пробраться в академию. Омега вышел последним. Он задержался у двери, бросив последний взгляд на Эмрана, который теперь казался невинным в своем сне, несмотря на темное колдовство, заключенное в его душе. Чувство вины, которое он ощутил, когда Эльморн начал плести заклинание, не ушло — оно прилипло к нему, как липкая паутина. Ирвин уже ждал их в коридоре, его лицо было понуро, а руки скрещены на груди. Он выглядел так, словно предпочел бы сейчас сражаться с драконом, а не находиться в этой части академии. — Нам нужно быстро вернуться, — прошептал Ирвин, его голос был напряжен. — Если кто-то из охраны заметит нас здесь... — Никто не заметит, — прервал его Эльморн, уже двигаясь вдоль темного, пыльного коридора. Он шел уверенно, словно знал каждый камень в этих старых стенах. — Я позаботился о патрулях. Они будут заняты «странными шумами» в противоположном крыле. Элиан последовал за ними. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом помещении. Атмосфера была гнетущей, пропитанной запахом старой магии и страха. — Ты уверен, что это сработает? — спросил Элиан, стараясь говорить тихо, но его голос все равно казался слишком громким. — Приворот... не сделает его агрессивным? Эльморн обернулся. — Зависимость будет абсолютной, Элиан. Он будет нуждаться в тебе. Что касается агрессии — он будет стремиться к тебе. Если ты откажешься... — Эльморн сделал паузу, и это было хуже, чем любое прямое предупреждение. — Тогда его отчаяние может стать опасным для окружающих. Ирвин изрёк: — Значит, Элиан, ты должен быть предельно осторожен. Он же не потеряет разум полностью, Эльморн? Не превратится в безумца? — Багрянные не такие хрупкие, как ты думаешь, Ирвин. Он выдержит. Просто Элиану придется не давать ему ни малейшего повода для вспышек ярости или ревности. Элиан стиснул кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Он знал, на что шел, когда согласился на это отчаянное, безумное вмешательство. — Я справлюсь, — повторил омега, но на этот раз слова прозвучали не как мольба, а как сухое, мрачное обещание. Они добрались до старой, скрипучей прислужнической лестницы, ведущей в сырые подвалы, а оттуда — к потайному выходу, который вел за пределы главного корпуса академии. Этот путь был известен лишь горстке посвященных. Когда они наконец вышли на прохладный, влажный ночной воздух, небо было полностью затянуто тяжелыми облаками, но сквозь них все же пробивались редкие, холодные звезды. Эльморн проводил их до границы кампуса, откуда уже было безопасно добраться до общежития. Затем он, словно сотканный из теней, растворился в темноте, не сказав ни слова прощания. *** *** Ирвин и Элиан жили в одной комнате. По очереди сходив в ванную, они легли. Ирвин, измотанный, уснул почти мгновенно, его дыхание стало ровным. А вот Элиан лежал в темноте, не в силах сомкнуть глаз. Его мучила невыносимая, грызущая совесть за то чудовищное деяние, в котором он только что принял участие. Он чувствовал себя оскверненным. Он попытался представить, что эта сделка — это меньшее из зол, что она спасет его честь. Но даже это оправдание казалось тонкой, рвущейся нитью. Элиан сел на кровати, его тело дрожало от напряжения. Он опустил голову на колени, вдыхая запах старого одеяла, пытаясь заглушить тошнотворное ощущение. Он чувствовал себя грязным, словно вся пыль и сырость подвалов Академии прилипли к коже. Омега поднял руку и прижал ее к груди, прямо над сердцем. Ему казалось, что там, в самом центре, поселился холодный, черный камень, который с каждым ударом сердца становился все тяжелее. Это было не просто чувство вины за содеянное; это было предвидение той боли, которую он причинит, и той боли, которую он сам будет испытывать, живя в этой искусственно созданной зависимости. Он не мог спать. — Прости, Мирэль, что я так поступаю с ним, — прошептал Элиан, чувствуя себя предателем, — но нет другого выхода. Мы снимем проклятие, как только я доберусь до правды. Обещаю, не злись на меня. Его плечи содрогнулись от беззвучных рыданий.