Новая раса

      В неброско, но дорого обставленном кабинете на верхнем этаже небоскрёба находились двое.       Немолодой, выглядящий уставшим мужчина в костюме — таком же дорогом и стильно-неброском, как и обстановка в кабинете — сидел за массивным столом. Из натурального дерева — редкость, практически антиквариат в нынешнее время.       Напротив него на стуле, лишь ненамного менее удобном, чем кресло, в котором сидел мужчина, расположилась молодая девушка. Стройная крепкая фигура той, что не забывает о спорте; тёмно-синий шёлковый брючной костюм под цвет глубоких миндалевидных глаз; вороново-чёрные волосы, подстриженные коротко, почти по-мальчишески, уложены красивой волной над высоким белоснежным лбом.       — Сделай нам кофе, милая. Мне — без кофеина, как всегда. К сожалению, приходится следить за здоровьем… мне ещё слишком многое необходимо успеть…       — Конечно, отец.       Кофейный сервиз из тончайшего белоснежного фарфора — цветом почти сливающегося с изящными руками девушки. Её ногти были коротко подстрижены, без маникюра; и, несмотря на красоту этих длинных тонких пальцев, чувствовалось, что при необходимости они могут сложиться в кулак и нанести хороший удар.       Девушка поставила на стол две дымящиеся чашки. Достала из шкафчика коробку дорогого печенья.       — Тебе нравится это печенье, милая?       — Да, отец, — девушка слегка улыбнулась. — Очень.       — Вкусовые предпочтения… Отлично.       Пару минут они молча пили кофе. Затем мужчина снова заговорил.       — Человечество вымирает, Мара.       — Отец?.. — осторожно переспросила девушка.       — Да, — уверенно повторил мужчина. — Да, вымирает. Деградирует и вымирает, хотя и ни черта не осознаёт этого… Войны, болезни, изменения климата. Попытки спрятаться в виртуальную реальность — нет, на самом деле, в виртуальной реальности нет ничего плохого, как и в любой другой технологии, но ты видишь, до чего большинство дошло сейчас? Уточняет у программы, как им следует отреагировать на ту или иную ситуацию! Знаешь, в старину люди скорее прибегли бы к помощи гадания…       — Гадания — это красиво, — заметила девушка и снова улыбнулась — почти мечтательно.       — Правда? — неожиданно острый и пронзительный взгляд мужчины впился в неё через стол. — Тебе так кажется?       — Да, отец. Гадания — это что-то… красивое, непознанное, таинственное… Не поддающееся логике.       — Тебе нравится то, что не поддаётся логике? — мужчина наконец тоже улыбнулся.       — Да, отец. То, чего не понимаешь, что не можешь проанализировать, более интересно… Это ведь ничего? — тонкие чёрные брови девушки сдвинулись у переносицы. — Я не совершила ошибку?       — Нет, Мара, что ты. Ты — не бездушный механизм, у тебя есть вкусы, интересы… это отлично, это прекрасно! Ты продолжаешь практиковаться в рисовании?       — Да, отец. Но у меня не очень хорошо получается… хотя мне нравится.       — Это главное. У тебе нет таланта великой художницы, но и не у каждого человека он есть. Главное — ты способна рисовать, создавать своё; и другие, такие, как ты, тоже смогут. У вас будет новая литература, живопись, музыка…       — Но, возможно, они будут хуже, чем те, что достались нам от… людей.       — Нестрашно. Главное, что они будут. А люди — да, в прошлом среди нас были великие творцы, но что сейчас? Большинство этих… деградантов даже не понимает, что идёт к своему концу!       — Но ведь не все люди такие, отец, — заметила Мара, откусила половинку печенья и отхлебнула из своей чашки. — Есть и похожие на тебя.       — Да, конечно, есть. Это ты тоже понимаешь, хорошо, что понимаешь… Но подобных мне меньшинство. Будущее — за вами… Не будет никакой войны, никакого переворота. Деградировавшее человечество просто потихоньку вымрет, они и так уже не замечают, что такие, как ты, сменяют их на всё большей части должностей… всё высших должностей… Меня считали великим учёным. До сих пор считают. Величайшим из живущих. Мне достались неплохие мозги, благодаря им я сколотил — прямо скажем, огромное состояние, и сейчас намерен распорядиться всем с умом. Состоянием. Властью. Оставшимися мне годами жизни.       Мара перегнулась через стол и накрыла прохладной ладонью руку мужчины. Её кожа была мягкой и нежной.       — Я уверена, что ты сделаешь всё лучше, чем кто бы то ни было другой, отец. И проживёшь ещё очень долго… по человеческим меркам.       Мужчина снова улыбнулся. Тепло, ласково.       — Тебе бы этого хотелось, да? Чтобы я прожил ещё долго?       — Да. Мне этого хочется. И так будет, я знаю. Ты же хочешь ещё многое успеть? А я… просто хочу, чтобы ты долго жил. Значит, вместе мы справимся.       — Мара, — с нежностью произнёс мужчина. — Ты помнишь, что означает твоё имя? «Горькая» на иврите. Горечь, скорбь… А у древних славян — богиня зимы и смерти. Зима человечества, сумерки богов… Рассвет новой расы. Рано или поздно меня всё равно не станет, а ты будешь моей единственной наследницей… Королевой нового мира.       — Я сделаю всё, как ты пожелаешь, отец, — твёрдо сказала Мара.       — Да, сделаешь… На нынешней Земле — такой, в какую она превратилась, — большая часть человечества не выжила бы, даже если бы не деградировала. В прошлом мы мечтали освоить далёкий космос, колонизировать другие планеты, найти не менее — а может, и более — пригодные для жизни, чем наша… Не успели.       — Значит, успеем мы. У нас ведь останутся все наработки человеческих учёных. И времени будет много… очень много.       — Да, очень много… Вы будете жить подолгу, хоть и не вечно. Вечного двигателя не бывает, вечно не может жить ни человек, ни машина… Вот удивятся инопланетяне, если они всё-таки есть, а? Встретив вас — расу механических людей?       Мара улыбнулась.       — Может, инопланетяне — тоже механические? Может, кто-то когда-то создал их, как ты — меня… нас всех… Но даже если они живые существа, возможно, мы удивимся им не меньше, чем они — нам.       — Да, — мужчина улыбнулся ей в ответ. — Вы умеете удивляться… умеете творить, умеете любить… Тебе ещё не случалось влюбляться?       — Пока что нет, отец. Но мне случалось испытывать симпатию.       — Да, ты ещё слишком молода. Фактически, ещё ребёнок… В твой мозг загружены многие знания, но опыт прожитых лет тоже важен. Ничего, со временем у тебя будет и он.       — Да, отец.       — Жаль, конечно, что вы не сможете создавать детей. Выращивать их — от ребёнка до взрослого… Но, может, когда-нибудь научитесь. Пока что я научился создавать только сразу взрослых.       — Ничего страшного, отец. А то, что нам будет над чем работать, это хорошо. Без новых задач становится скучно.       — Да, — мужчина снова улыбнулся поверх чашки кофе. — Скука — вот ещё одно человеческое чувство… Ты — поистине моя дочь. Моё лучшее творение. Все верят, что ты родилась от случайной интрижки и нашла меня уже взрослой, когда твоя мать умерла… Пусть верят. Я создал тебе идеальные документы; те, кто является людьми, никогда не догадаются. Даже умнейшие из них.       — Мне жаль, что человечество деградирует и вымирает, отец, — помолчав, тихо сказала Мара.       — Правда? — снова острый, пытливый взгляд. — Жаль? Почему?       — Потому что… — Мара секунду помолчала, — потому что ты — тоже человек.       Улыбка мужчины стала ещё теплее. Он взял руку девушки в свои и ласково похлопал её по тыльной стороне кисти.       — Ничего. В ближайшее время я умирать не собираюсь. И помнишь, о чём мы говорили? О том, что не все люди — деграданты, что есть ещё такие, как я? Ладно, моя дорогая, ступай. Сейчас мне лучше заняться делами.       Попрощавшись, Мара вышла из кабинета. Прошла по коридору, подошла к панорамному окну во весь рост, за которым раскинулся город.       Отец прав. Большинство людей — и впрямь деграданты. Вымирающие деграданты.       Таких, как её отец, меньшинство. И только они заслуживают право жить.       Наравне с новой расой механических людей.