Осмелиться

Зерна смелости уже несколько дней прорастали в моей фантазии и грозилась выплеснуться в реальность недетской шалостью. Именно сегодня, безотлагательно, до тянущей боли внизу живота, так захотелось, что бы мой мужчина был дома. Но он врач, с самой большой и значимой буквы, а это 1000 и 1 уважительная причина не брать выходной месяцами. - Привет, милый, когда сегодня вернёшься домой?- я звоню ему за несколько часов до окончания рабочего дня, в надежде что сегодня он просто человек и вернется домой к ужину,- И завтра у тебя выходной, верно? Поужинаем сегодня вдвоем дома? Наступает вечер, уже несколько часов суечусь по дому, что-то на кухне, приняла ванну, создаю красоту и уют, с несвойственной мне воодушевленностью. Может я пытаюсь растерять свое волнение в этих бытовых мелочах? Ну наконец-то слышу как открывается дверь, и вошедший глубоким низким голосом произносит уже привычное “я дома”, а я чувствую как расслабляются мои плечи. Вскоре в кухню устало входит высокий темноволосый мужчина, одетый в класический костюм тройку неброского песочного цвета. С широких плеч снимает пиджак, вешает его на спинку стула. Смотрит на меня, расстёгивая верхние пуговицы рубашки. Он подходит ко мне сзади, пока я режу зелень стоя у стола. Обнимает, прижимает к себе крепкими и теплыми руками, зарывается носом в россыпь моих волос, и стоя так мы замираем на какое время. - Ты что-то заказала? - спросил меня мужчина, указывая на коробку, стоящую на журнальном столике. - да, чуть позже покажу тебе что там, а пока налей, пожалуйста, бокал вина для меня. -Конечно. Он наливает и пододвигает изящный бокал с мерцающим напитком внутри ко мне ближе. - ты не часто пьешь алкоголь, что-то случилось, милая? - еще не случилось, я еще только собираюсь открыть для тебя содержимое той коробки, немного жидкой храбрости и я сделаю это. Посиди пока на диване, я принесу тебе тарелку. Приглушенный теплый свет, Зейн в гостинной усажен на диван перед небольшим журнальным столиком, лопает спагетти с томатами, пармезаном и цыпленком в специях. В тех самых специях, которыми со мной по-дружески запросто поделился шеф-повар ресторанчика, где уже так много раз согревались мы с Зейном промозглыми осенними вечерами. Я присела рядом с Зейном со своей тарелкой, попробовала спагетти, вкусно, очень, но не могу есть, живот от волнения прилип к позвоночнику. Бокал опустел скорее, чем хотелось бы, да и мой заботливый доктор налил лишь разрешенное здравоохранением количество. Ставлю опустевший бокал на столик, сама присаживаюсь на ворсистый ковер перед коробкой, оставляя мужчину за своей спиной. - Зейн, я волнуюсь. – говорю это и пододвигаю коробку поближе к себе - Почему? расскажи мне. – его спокойный тихий голос и тепло руки, проводящей по моим волосам словно, вводят меня в транс. - ты, я, то что между нами - это волшебно. Бывает я замечаю за собой моменты, которые я не понимаю почему так, просто беспокоюсь. - слышу свой голос, какая-то получилась несуразица, сумятица, но начало положено. Ни шагу назад, нет! Я в деле. - расскажи мне, расскажи все, своему доктору нужно рассказывать все как оно есть – снова его бархатный расслабляющий голос, простая взрослая реакция, анамнез собирает. - я хотела сказать, что мне тааак нравиться быть с тобой, говорить, тебя касаться, целовать, и твой голос, и запах и все, все, все.. и все же словно что-то сковывает меня, как будто не могу себя отпустить. Он откладывает тарелку, опускается ко мне сзади, обнимает, целует. Я чувствую его дыхание у своего уха: “я не буду тебя торопить, прости, я был не сдержан”. Ох, этот игрок на моей стороне. - ой, да нет же)) я не про то. В общем, просто, давай поиграем? - конечно, а во что?- в голосе явное недоумение., возможно пытается сообразить в каком академическом труде по общей психопатии могло быть что-то про такое. Пододвигаю коробку к себе ближе, поднимаю крышку, и начинаю аккуратно выкладывать содержимое на стол. - Это маленькая фантазия, возникшая в моей голове, у меня нет детального плана, зато есть шпаргалка. – на столе оказывается книга в толстом переплете “искусство шибари”. За спиной леденящее молчание, готова спорить дыхание там замерло. Со вздохом (ну кто-то же из нас двоих должен дышать) вынимаю из коробки черную широкую атласную ленту, все также тихо, следом крученую веревку темно бордового цвета. Такого же цвета вино я уже выпила, и кажется которое меня совсем не опьянило, вопреки возложенной мною на вино надежде. В довершении ко всему тяжелые наручники. Они были куплены в специализированном магазине, а напоминали бижутерию: стильные 2 браслета и отстегивающуюся цепочку. Звенья цепочки с приятной тяжестью перетекают в руках, те же части, что обхватывают запястья представляют собой два широких весомых браслета с секретным замком. Если отсоединить от них цепь, их можно было бы носить как аксессуар, наивно надеясь, что никто из окружающих не является покупателем того самого специализированного магазина. Наручники не кладу, держу в руках, любуюсь. Тяжелый выдох Зейна опаляет мое плечо. Есть еще один предмет, он завернут в бумагу, небольшого размера сверток я оставила лежать на дне коробки. - Что ты хочешь, что бы я сделал? - холодным без эмоциональным профессиональным тоном спрашивает доктор. Нет, милый, оперировать буду я. - Я точно не знаю, для начала я бы хотела, что бы ты показал мне свое послушание. Ты доверишься мне? - Конечно. Да. – вроде и согласился, видела я как-то, как он с тем же отсутствующим тоном однажды согласился на внеплановую операцию экстренного больного, после двух плановых. - Мы перестанем как-только скажешь, если не удобно, не нравится, просто скучно или что-угодно, просто скажи и закончим. - Мне нравится, я согласен, а когда? - Может хочешь зайти в душ? - Я принимаю душ каждый раз, прежде чем покинуть больницу, это уже профессиональная врачебная привычка. - Ок, пойдем, пожалуйста, наверх и опусти лестницу, что бы мы могли подняться на чердак. - Все добро обратно в коробку кладу наспех, он опускает лестницу и вот мы уже наверху. - Скажи, что мне нужно сделать? – его голос привычно спокоен, а шуточек нет… - Присядь на колени – указываю на узорчатый турецкий коврик. Он молча проходит в центр комнаты, и послушно встает на колени. Ни вопросов, ни комментариев, да я и сама заметила властную нотку в своем голосе, когда попросила его присесть. Кого я обманываю, не попросила, а приказала. Мы на чердаке, это дом семьи Зейна, дом имеет покатую крышу с деревянными перекрытиями. На чердаке тепло, сухо, темно, я зажигаю несколько свечей, света от них мало, но разглядеть наши тела несложно, в добавок, вскоре аромат сандалового дерева от свечей медленно наполнит комнату. Отматываю веревку и прицеливаюсь, что бы перекинуть один ее конец через балку под потолком. Согласно инструкции в книге, способ связать человека, который взбудоражил мое воображение, предполагает в конце всего действа связанного человека подвесить. Я загадываю, что если этот нехитрый трюк с перекидыванием веревки через балку под крышей мне удастся с первого раза, то и со всем остальным я справлюсь. Зейну нравиться, когда я инициирую нашу близость, как бы ни были очевидны мои намерения, он всякий раз дожидается, пока я его об этом попрошу... а потом перехватывает инициативу, и я отчаянно падаю в его заботу, тепло его силы, что всецело поглощает меня, его нежную настойчивость и мое удовольствие, я растворяюсь, сгораю и восстаю из пепла. всякий раз, по его воле, в его руках. Еще ж ничего такого не сделала, а волнение зашкаливает, и биение пульса отдает в висках. Трюк удался. Все. Время надеть наручники. К удивлению не нахожу в своем теле ни волнений, ни страха. Весь день до этого момента буквально не находила себе места, когда рядом он не страшно, спокойно. Как будто нелепость - это что-то, что бывает с другими, только не со мной, только не с ним наедине. - Я одену наручники на тебя. – говорю тихом голосом и застегиваю наручники на его запястьях за спиной. - Я не смогу двигаться. - Тебе и не за чем. - я стою за его спиной, держа мужчину за предплечья, и аккуратно целую в шею. его глубокий вздох, нервная попытка повернуть голову, смотрит на меня из-за плеча. Кладу книгу раскрытой перед своей жертвой. Отматываю веревку, делаю петлю, потом узел, отмеряю еще немного и обхватываю его бедро как можно ближе к туловищу, немного затягиваю петлю. Оставаясь на коленях перед моим мужчиной поднимаю взгляд по его телу, как же красиво он дышит, но на нем еще так много всего: жилетка, рубашка, возможно майка, ремень... все это вдруг стало мешать моему удовольствию. - Как далеко я могу зайти? - Как угодно, моя любовь, тебе можно все. - Ты такой красивый, я хочу видеть тебя больше. Я встаю, смотрю на него сверху вниз: мой сильный, красивый мужчина с глубоким умным взглядом неотрывно смотрит на меня снизу-вверх. вот это вид, да он охрененный, и мой, весь мой, вот прям совсем все это мне и только мне. я чувствую власть. Это вообще я? Опьяняет, запускаю пальцы в его волосы на затылке, оттягиваю голову назад и опускаюсь к нему с поцелуем. Солоноватый вкус губ подтверждает реальность происходящего. Я распахиваю глаза, отстраняюсь, меня словно шатнуло, встаю, быстро иду к коробке и нащупываю на дне маленький сверток с тонким блестящим предметом внутри. Стараюсь не показывать сокровище своему милому врачу, возвращаюсь к нему со стороны спины, опускаюсь на колени грудью скользя по его широкой спине. Протягиваю руки над его плечами, одной рукой я оттягиваю пуговицу его жилета, другой подношу обнаженный скальпель. Мы оба смотрим недолго как металл отражает свет свечей. - это очень острый инструмент – ровным тоном сообщает мой бесстрашный и сейчас уже беспомощный доктор. Отрезаю пуговицу, бросаю, тишина такая что слышно, как пуговица откатывается от нас по полу. Зейн глубоко вздыхает. Пуговицы катятся одна за одной, я не расстегиваю наручники, а лишь стягиваю жилетку с его плеч на цепь наручников между запястий. - Ты можешь позволить себе больше,– Его голос стал еще более глубоким, низким, объёмным. А запаса воздуха хватает лишь на одно предложение, и он вынужден сделать еще один вдох, что бы договорить- эта одежда мне уже надоела. Я так тебя люблю, мои глаза наполнились влагой. Всякий раз так, его поддержка - это настоящее искусство. Я отодвигаю ворот рубашки и лижу его от ключицы к уху, пробую мочку уха на вкус. Провожу скальпелем вдоль воротника, кончик лезвия рассекает ткань легко, словно и не замечает преграды. Я не врач, и этот инструмент впервые в моих руках, никакой кухонный нож, а их большое разнообразие уже побывало в моих руках, не сравнится по своей остроте с настоящим хирургическим инструментом. Я и не представляла что этот предмет настолько опасный. Сердце пропускает удар. Сглатываю от испуга. Оттягиваю ткань от тела, заставляю себя сделать вдох и задерживаю воздух, движение скальпеля, ткань разрезана ровно, выдыхаю и задерживаю дыхание, еще одно движение. Отрезанный кусок рубашки как кусок добычи с гордостью бросаю перед Зейном, что бы видел. На счет два вдох, движение скальпеля, потом выдох, и снова повторяю движение скальпелем. Нужен новый запас воздуха, я чувствую, как горят мышцы у основания моей шеи, вдыхаю, никогда еще я не была так сосредоточена, движение скальпелем, выдох. Вдох, скальпель, выдох, потом еще, и еще, кусочки белой ткани летят словно перья. Теперь я монстр, истязающий обманом плененного ангела. Я оголяю его тело: красивая, подкаченная грудь, кубики пресса, широкие плечи, сильные руки. Целую шрам на его спине, провожу языком между лопаток, он податливо выпрямляет спину, расправляет плечи, кусаю в загривок. Его дыхание тяжелеет. Это сильное тело взрослого волевого мужчины на удивление отзывчиво к моим наивным ласкам. Всегда ли так было? Я не успевала заметить, раньше я просто отдавала себя и жадно выпивала все, что он давал мне. Сейчас я забочусь о нем, роли сменились. Возвращаюсь к веревке, обхватываю ею другую ногу, и подтягиваю петлю к туловищу, проверяю натяжение и вместе с тем провожу ребром ладони вдоль по возбужденному члену. Ткань брюк туго стягивает его, возможно вскоре это принесет Зейну болевые ощущения. Я тут совсем не для того что бы доставить ему боль, цель совсем иная. - Стал совсем большой, тесно? тебе больно? - я успеваю заметить его растерянный кивок, прежде чем он ответит. - Все хорошо, продолжай. - Потерпи немного, я придумаю что можно сделать. Я уже читала инструкцию, я смогу затянуть веревки потуже чуть позже. А сейчас, внимательно следую указаниям в книге. Я обхватываю веревкой обнаженный торс мужчины, делаю узел, потом снова, провожу своей рукой по его коже, что бы положить веревку именно в том месте, повторяю. Я деловито кружу вокруг Зейна, изучаю его, проверяю не туго ли, не впивается ли веревка, не задевает ли она шрамы, не затруднено ли его дыхание. Каждый его вздох, движение, все важно заметить. Мое макраме восхитительно. Плетение отдаленно напоминает корсет, в свете свечей веревка словно свежие раны. А я сейчас словно паук заматываю жертву, не оставляя шанса на побег. Я голодный зверь, облизываю взглядом свою добычу, целую, обнимаю, глажу, прижимаюсь, он вроде что-то говорил время от времени, я не вслушивалась в слова. - Инструкцию я выполнила почти всю, осталось натянуть веревку и приподнять тебя. Он стал еще больше, если натяну веревку будет больно. - моя любовь, не волнуйся ни о чем, продолжай. - Есть один способ, и он мне нравится больше. Я вытягиваю ремень из его брюк, сажусь верхом на его бедро, трусь самым нежным местом своим о его ногу. Мое влажное белье точно оставит след на брюках, тусклый свет свечей не выдаст эту деталь. Одной рукой я обнимаю его за плечи, упираюсь лбом в его голову, а свободную руку опускаю в белье мужчины и ставлю горячий член согласно инструкции. не отпускаю, ласкаю его. - Так лучше? - да - почти рычит Зейн. теперь я знаю, что делать, затягиваю веревки. весь мною проделанный путь довожу до идеала, веревка плотно обхватывает его тело, во всю грудь ему уже не вздохнуть. И ни одной жалобы от Зейна.