hate that bitch.

Громкая музыка с треском била по его святой макушке, пока он выполнял каждую вкусовую прихоть посетителя. «Это не продлится долго» . всего пару месяцев. Он сильный. Сегодня его обычая ночная смена. Неприятные тела активно дергаются под музыку, вливают в глотку грязный алкоголь, явно не беспокоясь о завтрашнем дне. Им абсолютно плевать, сейчас они ничего не чувствуют. самое главное - как можно больше. Как можно страшнее завтра проснуться - мерзотно проблеваться с утра, выбирая поражение как миленькие. Юнги тихо фыркает. В зале слышен чей-то рычащий визг, больше похожий на капризный вой. Юнги вздыхает, такое часто бывает. Но когда он вслушивается в каждый слог он сглатывает. Дребезжащий, горластый звон разбивает стеклышки в его голове, заставляя закусывать губу. - Где Гуки? - недовольный тембр приближался. Через него слышно все недовольство - хлыстнёт кнутом ; капризность - даст крепкую пощечину рукой ; дерзость - втолкнет стекло в аорту и не пожалеет. Жадно выпьет чужую кровь, и если он подавится - виноваты будут все. Жидкость прольется на шелковистую блузку - всем голову с плеч. Будет горькой и невкусной - вызовет такси и недовольно скроется с места пресупления. Молодое тело трясётся, нервно оглядывается по сторонам, перебирая края шубы. Он хлюпает носом, распихивает каждого, укалывая гниющими иголками одним взглядом каждого. Он приближается к барной стойке и Мину кажется, что он его убьет. Проглотит и забудет, не выслушает ни одного слова, мальчика не потревожат чужие взгляды - наоборот, он будет им улыбаться. Когда он подходит стол дрожит от его резких рук. Он стоит прям напротив него, опираясь руками. Он вечно дергается, не может стоять на месте, плавно покачиваясь. Чимин критикует бармена одним взглядом. Он ищет другого. На его месте должен быть кое-кто другой. Он ищет его уже две недели. День изо дня. Он больше не появляется на привычном месте. Хочется выть, плакать, после чего драться и кусаться и он видит свою жертву. - Где Гуки? - уже более расслаблено. Но все еще с презрением и претензией к нему. Знать бы еще кто это. Юнги чувствует себя совсем неуютно тут. Он пьяный? Он накуренный? Его не должно волновать. Еще пару минут и он вызовет охрану и все. Чужие длинные пальцы активно стучат по поверхности лакированного стола. Глаз молодого парня дергается, губы поджимаются в какой-то тупой улыбке. Паренёк смеётся. Он смотрит насквозь. Мужчина за стойкой красивый, приятный, прям на глазок нарадоваться не может. Хочется водить его за нос, а потом откусить этот сладкий кусочек. Но, истерика уже начата, он ее до конца и доведёт. - Если завтра тут не будет Гука, я вскрою вены. - буквально мурчит тот. Чимину вдруг совсем не сдался этот Гук, который решил оставить его одного. Как он вообще посмел? Оставить бедного, больного чимина совсем одного. Он больной, и чон прекрасно это знает. Все это знают! Ох, бедный мальчик. Мин не собирается это терпеть, даже отвечать не собирается. Себе он говорит что больно гордый, а на самом деле его будто по голове ударили. Он не мог ничего сказать. такая мерзопакость происходить каждую ночь. И будет происходить. Он смотрит как парня уводит охрана. Он все это время смотрит на него. Стеклянный взгляд готов разбиться вдребезги. Он скалит на него клыки, а Юнги распирает. Он ничего не понимает. В горле стоит плотный ком, он хочет стать элитной кошечкой, что бы выблевать это. По носу будто бы ударили несколько раз, перекосив его в разные стороны. По голове бьют кувалдой, разбивая остатки мозга по стене. Раздражение кипит в крови, заинтересованость впитывается в кожу, эмпатия остаётся грязью под ногтями, страх оседает налетом на зубах. Дома он не может сосредоточиться. из рук все валится, в голове один бардак. Этот парень позволили себя так много - нет, не устроить сцену в клубе. Устроить месиво в голове бармена - главный его грех. В следующий раз он сидит перед ним и пьет какой-то сладкий напиток, дергая ногами. улыбается. Закурит блядскую тонкую сигаретку и выдохнет ему в лицо. Мин рычит. Парень перед ним поднимает рукав шубы. Усмехается. - Что это? - впервые подаёт голос старший, стараясь смотреть ему в глаза. Больные. Пугающие. Пыльные. - Порезы - простенько кивает тот. Он требует хоть каких-то эмоциональных всплесков от него. У него не получается и чимину хочется дрыгать ручками, топать ножками как ребёнок. - Что ты хочешь от меня? - Тебя. Дальше все как в прошлый раз. Охрана, чужие громкие вопли с оскорблениями, и трясущиеся руки. у обоих. На следующий раз он корчит рожи перед ним, показывает какие-то таблетки под языком и садится делать перед ним домашнюю работу. Юнги сжимает бокал до треска. Маленькая сучка. Охрана выводит его, оставляя тонкую тетрадь прям перед ним. Пак чимин. Тетрадь почти пустая. малышка ничего не делает, лишь ебет всем мозги и страдает. В последний раз он танцует с каким-то мужиком у него на виду, после чего даёт ему по лицу, смеясь, снимает шубу, показывая свои достижения Мину. Больше его не пускали. Ну и плевать. Мини сидит до утра у клуба на холодном асфальте. Поет, орет, визжит,курит. Ему бы прямо сейчас вызвать катафалк и увезти отсюда. Он буквально ползёт за юнги до дома. Сегодня он «игривая кошечка». Старший хочет провалиться сквозь землю. Не видеть его больше никогда. Плюнуть ему в смазливое личико и пару раз приложить его к стеклянному столу. Слишком он красив. Чимин мурчит у его ног, ластится и хочется наступить на него. Раздавить. Уничтожить. Тогда и всем хорошо станет. Ещё хуже становится когда он называет его «Чон». Кажется, Юнги понял почему Чонгук повесился. Он хлопает дверью прямо перед ним. Мини скребется ещё несколько часов, а потом уходит. Юнги увольняется, а потом топится в ванной. На следующую неделю Чимин видит за барной стойкой Ким Намджуна.