Дневник диссидента

      — Кадет Майкл Стрендж, личный номер АВ — 959465/4… — голос преподавателя-наставника по демократии звучал сухо и властно в стенах обширной аудитории, в которой кроме тех двоих не было никого. К сожалению Майклу, выпускнику академии Министерства Правды Супер Земли, эта ситуация была неприятна. Человек, что сейчас сидел за столом и листал его личное дело, был прожженным ветераном галактических воин, тем — чей строгий и властный голос вел неисчислимые множества Адских Десантников в бой. Тем, чей неустанный и внимательный взор со скоростью, не постижимой обычным клеркам, выискивал инакомыслящих и уничтожал их. Стоит ли говорить, что данный человек пользовался не только неподдельно высоким авторитетом в застенках Академии, но и получил статус неподкупного, строго и сурового преподавателя по дисциплине «Теория Управляемой Демократии». Майкл сглотнул и проклял все, что только было на этом белом свете, за то, что к своей выпускной квалификационной работе выбрал тему из злополучного раздела «Теория Управляемой Демократии». Его друзья уже давно без проблем защитились по остальным дисциплинам и были вольны делать что угодно, до их ближайшего убытия на Супер-Эсминец класса VI, но не Майкл. От данного преподавателя, из кабинета, выходили или в слезах, или с крайне задумчивым видом…       — Кадет, когда называют вашу фамилию, надо ответить я… — суховатый мужчина за столом отложил личное дело Майкла в сторону, и посмотрел на него пустым и пронзающим взглядом, от которого, казалось, не возможно было скрыть ничего. Майкл встрепенулся.       — Виноват, сэр, — кадет вытянулся по струнке, как его учили и прижал руки по швам.       — Какая была тема вашей работы?       — «Диссиденты и неответственные лица на службе Федерации»       — Ах да, помню, помню… — старик откинулся на стул и скрестил руки на груди, — Знаете, что меня удивило? — Майкл покачал головой и сглотнул снова. На лбу выступил пот. Сейчас его забракуют, отправят в исправительный лагерь «Свободы», а по возвращению выпишут штраф и отправят снова учиться, — Ваш ход мыслей меня поразил. Хоть вопросы и чуть-чуть меняются выпуск от выпуска, все же среди них прослеживается определенная константа, но не у вас. И это стоит обсудить… — офицер-наставник приглашающе кивнул головой и выпускник сел перед ним за стол. Сам же старик достал из тумбочки огромную кипу бумаг в твердом переплете и положил на стол, — Открывайте вывод и прочитайте его вслух. — Майкл быстро пошуршал страницами своей работы и открыл на нужном месте.       — «Хотя в современном обществе и принято считать, что диссиденты не на что не годные нарушители демократичных устоев Супер-Земли, заслуживающие только смерти и каторги, все же многие из них являются опытными знатоками своего дела и заслуживаю шанса продолжать службу на благо Федерации. Так например захваченные в плен инакомыслящие представители ВССЗ и Адских Десантников после длительной обработки психологами и офицерами по демократии могут попытаться искупить свою вину кровью, выполняя миссии на самых тяжелых фронтах Галактической Войны…» — преподаватель-наставник поднял руку, сигнализируя о том, что хватит читать. По всей видимости, его интересовали только военные, а не гражданские.       — С чего вы вдруг взяли, что это будет правильным, а самое главное, выгодным решением? — старик снял очки и закусил дужку в ожидании ответа. Глаза же его продолжали сверлить человека перед ним.       — Учитывая статистику, данные мысли появляются в головах тех военных, которые достаточно долго, если позволите так сказать, оставались в живых. Как мы знаем…       — Меньше воды, прошу. Я и без вас отлично осведомлен, что Адский Десантник статистически после высадки живет не более двух минут. Я о другом. С чего вдруг вы решили, что доверив таким кадрам оружие, вы получите действительно более боеспособное и обученное подразделение? Где гарантия, что они не обратят свои винтовки против друг-друга, или того хуже... Против своих же сограждан?       — Ну в теории после обработки… — начал мямлить в ответ Майкл, пытаясь хоть как-то выкрутиться из ситуации, но это только добавило масла в огонь. Старик усмехнулся, а его глаза казалось блеснули, как у хищника, когда в его сети попадает добыча. Капкан захлопнут.       — Идеологическая промывка эффективна только тогда, когда гражданин не разу не ступал на скользкий путь инакомыслия. Данные аморальные субъекты начинают мыслить в правильном направлении только тогда, когда ощущают на своем затылке дыхание власти и холодную сталь пистолета. И что же тогда прикажете делать? Каждому диссиденту выдать по офицеру по демократии в качестве няньки?       Майкл опустил голову. Он только что осознал, какую чушь сморозил. Не верить своему преподавателю-наставнику он не мог. У него за плечами годы службы. Он верно все раскладывал — ресурсы ограничены, и победа будет достигнута, только в том случае, если хозяйство за нашими плечами будет работать на полную мощность. Но такая мысль для Майкла была аморальна. Он глубоко вздохнул и посмотрел прямо в холодные и безжизненные глаза старика.       — Я вырос в простой семье, граждан класса 6. Мой отец и моя мать работали по 12 часов в день на заводах во имя победы и смогли поднять свой рейтинг, благодаря тому, что система их заметила и дала им повышение за свой труд. Я верю в то, что каждый может изменить свою жизнь в нашем демократическом обществе, если сам этого захочет всем сердцем, — Майкл продолжал смотреть в глаза своему оппоненту, в которых показалось на мгновение заинтересованность.       — Как вы хотите за мотивировать таких людей?       — Словами. Если подобрать верные слова, в каждом могут проснутся чувства патриотизма.       — За мной… — преподаватель-наставник встал и направился на выход. Майкл посеменил за ним. Хоть старик и был уже морщинистым и суховатым, все же под его официальным костюмом проглядывалась военная выправка и стать.       Оба свернули с людного коридора и зашли в архив. Здесь хранились не только личные дела учащихся, но и отчеты о происшествиях, связанных с инакомыслием. В обычной ситуации сюда никого из курсантов не пускали, но вместе с таким уважаемым преподавателем на это закрыли глаза.       — Сэр, я не должен быть здесь… — выдавил из себя Майкл, проходя мимо огромных стеллажей. Невольно он пришел в оцепенение от размера архива, и одновременно с этим на душе стало грустно. Как много отчетов!       — Можете идти, если хотите снова пройти программу обучения… — преподаватель-наставник остановился у стеллажа A/4 и начал просматривать пожелтевшие от времени обложки, пока не остановился на самой свежей из них, — Нашел! — старик сдул с него небольшой налет пыли и посмотрел на курсанта, — Ваша теория крайне занимательна и похвальна, и мне очень хотелось бы ее с вами обсудить. — старик протянул уже окончательно потерянному Майку папку и добавил, — Вы согласны, если мы проведем небольшой эксперимент?       — Что от меня требуется? — курсант решил не отказываться от данного предложения. Ему хочется только одного — сдать побыстрее экзамен и отправиться на службу, наставлять на путь истинный одних и карать других.       — Данное досье относится к одному из инакомыслящих Адских Десантников, отправленных относительно недавно в исправительную колонию «Лагерь Свободы». Задача: прочитать данный файл, сделать умозаключение и ответить на вопрос, который вы сами себе поставили в своей работе. Жду вас завтра в четыре часа после полудня. Действуйте.

***

      Майкл вернулся домой ближе к шести часам после полудня. Быстро заверив своих любящих родителей, что все под контролем, он резко ворвался в свою комнату, прихватив пару сэндвичей, и открыл дело. Он планировал провести всю ночь, изучая его. Коли был получен шанс не только сдать экзамен, но и повысить свою осведомленность в теме, то лучше не медлить и приступить к изучению материала немедленно!       Створки бумажной папки с названием «Дело №65-34» разошлись в разные стороны, обнажая… Тетрадь? А вот и нет, под ней был еще и лист с личным делом. С него на Майкла смотрело приятное мужское лицо правильной овальной формы, с глубоко посаженными зелеными глазами, коричневыми короткими волосами, прямым носом, среднего размера губами и хорошо выдающимися из-под кожи скулами. Лицо само выражало только серьезность и сосредоточенность. Сразу было видно, что этот человек ответственно подошел к выбору своей судьбы в Адских десантниках. Казалось, будто его ничто и никогда не сумеет ни в чем переубедить… А вот все равно стал диссидентом. И по родословной видно, что был заключенный, по имени Джон Мак-Махон, из обеспеченной семьи граждан класса 3. Это конечно не самые сливки общества, но и учести от службы в ВССЗ и Адских Десантниках можно было избежать, устроившись, например, в институт научным работником.       В глазах Майкла вспыхнул огонь интереса. Почему-же такой обеспеченный молодой человек решил стать Адским Десантником вопреки всему и что послужило его падению? Курсант отложил небольшой листок с досье в сторону и открыл дневник. Судя по всему, Джон вел свой личный журнал еще со школы, так как даты указанные в самом начале соответствовали еще времени до начала «Второй Галактической Войны». Пролистав больше половины страниц, глаза Майкла остановились, как ему казалось, на той записи, от куда все началось.

11. 02. 2184

      Окончательно решено, я буду поступать в Адские Десантники и буду служить, как когда то служил мой отец! Наш школьный физрук и преподаватель по Гражданской обороне сказали что я буду отличным Адским Десантником, мол и физически силен и с оружием обращаться умею. Само собой! Человек, который не умеет стрелять с подаренной ему на шестнадцатилетие R-2124 «Конституция» не может считаться гражданином нашей Великой Федерации, так как не будет способен защитить своих родных от тирании! Завтра отбываю на отборочный пункт. Только бы повезло!

12. 02. 2184

      Это свершилось! Физ-подготовку сдал на высший бал среди всех! Хотя странно, что не забраковали людей, по которым действительно видно, что они слабы. Ну и ладно, ну и плевать. Меня это не касается. Я стану героем и достойным гражданином нашей Федерации! Скоро придет постановление на отправку в учебный центр на Марсе. Надо бы придумать как сообщить Ребекке и родителям…»       Как и ожидалось, родители и сестра отреагировали отрицательно, мол «почему с нами не посоветовался и нечего там тебе делать». Все вылилось в огромный скандал. Я и отец орем друг на друга, мать и сестра ревут в три ручья. Как оказалось, отец-то мой был в Адском Десанте в роте почетного караула и ни в каких военных операциях не участвовал. Узнать это было словно получить сапогом по ребрам… Ушел хлопнув дверью… Ребекка же отреагировала воодушевленно. Она всегда была моей поддержкой и опорой в трудные времена. «Вернись живым, Герой, а я дождусь» — вот ее последние слова. Ах, моя дорогая Ребекка! Знала бы ты, какое для меня значение имеют твои слова, твои слезы грусти… Не горюй моя дорогая! Я обязательно вернусь к тебе в отпуск и мы с тобой поженимся!

23. 02. 2184

      Вчера пришло постановление. Завтра отправляюсь на Марс в учебку. Говорят там жестянки в секторе Северин начали через чур сильно барагозить, так что нас скорее всего туда кинут…

24. 02. 2184

      Прибыли в учебку. Сразу с ходу нам выдали броню и отправили в учебный класс. 12 часов занял процесс обучения. Завтра выпускной экзамен. Либо выживешь и получишь плащ, либо погибнешь пытавшись. Так сказал генерал Браш. Лежу в казарме с остальными рекрутами. Они все радуются и мечтают о великом будущем, а мне вот интересно — неужели те 12 часов и есть весь курс выживания Адского Десантника?

26. 02. 2184

      Вчера сдал экзамен и получил плащ. Теперь я официально Адский Десантник! Правда вот пришлось сражаться с жуками на выпуске, а отправили меня к жестянкам, но я сдюжу! Главное что я понял: если чуешь опасность — ныряй щучкой, и если хочешь жить — импровизируй. Повезло, что меня не закинули сразу в крио-капсулу, а дали насладиться космическим путешествием. Ах, Ребекка, если бы ты только знала как прекрасны звезды в космосе!

28. 02. 2184

      Завтра прибываем в сектор Северин, планета Малевелон-Крик. Какое жуткое название… Офицер по демократии говорит, что мы пока будем находиться в резерве и, так как мы еще «зеленые», будем пока охранять захваченные плацдармы. Завтра высадка. Слава ждет! Вперед, Адский Десантник!

10. 03. 2184

      Если ад существует, то называется он Малевелон-Крик… Никогда не забуду блеск красных глаз в кустах и свист минометных снарядов… Первая высадка была с заданием эвакуировать гражданских… Сначала все шло гладко… До того момента, пока на нас не вышли основные силы автоматонов. В небо взмыла алая ракета и начался ад… Берсерки напирают, боеприпасов не хватает. Надо отходить, но куда? Сзади уже стоят танки. Я видел, как моих друзей потрошили и давили, я видел как в порыве отчаяния они пытались убежать, но их просто испепеляли… К концу миссии в пеликан зашел только я…       Потом нам дали задачу ликвидировать авиацию противника. На этот раз все было куда более спокойно. При поддержки Супер-эсминца жертв среди нас почти удалось избежать. На той миссии я познакомился со своим новым другом. Зовут его Джери. Раньше был пожарным, но узнав о вторжении автоматонов решил записаться в десант. Вместе мы отлично дополнили друг-друга!       Перед третьей высадкой нам просто сказали «Несите Демократию». Мы бегали сквозь джунгли от полчищ железяк и поднимали флаги в кустах. Какой вообще в этом смысл? Разве у жестянок есть понятие обиды? Разве они умеют задумываются о том, что бы уничтожить само понятие Демократии? Нет. Я понял только одно — это бездушные машины убийств, которые хотят только одного — уничтожать людей, и на наши флаги им насрать. Жаль, что командование это не понимает. Так много сегодня погибло друзей… Джери оторвало ногу. Я сумел дотащить его до пеликана, но дальнейшая его судьба мне теперь неизвестна… Увидев меня в третий раз, капитан эсминца очень сильно удивилась и сказала, что я «гордость нашего народа». Я понимаю, что все тут удивлены тому, что я до сих пор жив… Мне дали пару суток передохнуть, пока не отсеются такие же везучие десантники как я. Такой скоп «Ветеранов» планируют кинуть в самое пекло… Раз уж у меня такая судьба, будь оно так!

01. 04. 2184

      Каждый раз высаживась на планету, я раз за разом понимал, на сколько тяжело нам давалась эта война… В глубине души я завидовал автоматонам. У них нет страха и с потерями они не считаются, в отличии от нас. При полном неумении быстро выявлять их заводы миссия превращается в сплошной ад. Многие так и сгинули в этих не проходимых джунглях. Сегодня был положен конец социалистическому авторитаризму жестянок на Малевелон-Крике, но какой ценой? Почему их не додавили еще во времена «Первой Галактической»? Диктатура машин унесла с собой миллионы достойных женщин и мужчин Федерации…       Прибыв на борт эсминца после задания пилот «Орла» сказала, что у меня изменился взгляд, дескать стал более сосредоточенным и серьезным, подмигнула и ушла. Я ничего не увидел. Взгляд как взгляд, может правда более тусклый…

03. 04. 2184

      Нас в срочном порядке перекидывают в сектор Драко, планета Эстану. Был обнаружен очередной прорыв терминидов. Жуки быстро стали прижимать наших. Неужели тупые тараканы могут быть на столько опасными что целые флотилии с западного фронта перебрасывают в этот сектор? Офицер по демократии говорит, что по сравнению с Малевелон-Криком, это будет лёгкая прогулка. Я ему не верю. Не просто так нас туда перекидывают. Ой не просто так…       Хоть какие-то хорошие новости — Джери вернулся в строй! Ему в срочном порядке выписали протез. Теперь мы почетные командиры взводов. Командование думает, что так выживаемость у отрядов увеличится, но это маловероятно. Если человек не умеет быстро думать на поле боя, то ему я помочь ничем не смогу…

04. 04. 2184

      Чем чаще я высаживаюсь, тем сильнее замечаю за собой по прибытии, что меньше похожу на человека. Люди начинают меня сторониться. Но мне нет до этого дела. Посмотрел бы я на них и как бы они справились с ежеминутной потерей личного состава. Не хочу ни с кем говорить. Даже легкий флирт пилота «Орла» уже надоел. Глядя в зеркало, на меня смотрит моё отражение. Как будто не я узнаю, кем стал, а то существо в зазеркалье изучает меня... Единственное теперь что я хочу, это как можно быстрее высадится на планету. Организму не хватает адреналина… Или может еще чего-то?

08. 04. 2184

      Планета освобождена. Несколько раз она переходила из одних рук в другие лапы и теперь у меня складывается ощущение, что жуков извести мы не сможем… Они всегда закапываются глубоко в недра земли где в основном и держат свой выводок. Они всегда держат яица с запасом, что бы быстро воспитать на замену павшим с десяток еще таких же воинов. Уничтожая по тысячи жуков на каждого адского десантника в составе отделения, терминиды изготовят и выведут в бой им замену еще даже до того, как мы вернемся на эсминец. Давя огромной массой, даже если за одного Адского Десантника они разменяют сотню-другую, они могу праздновать малую победу, ибо их солдаты с рождения умеют делать все, а нам требуется Адского Десантника родить, вырастить, воспитать, обучить и вооружить. На своих демократических шкурах мы почуяли на что способна форма жизни, которая пришла к коммунизму эволюционным путём.

23. 08. 2184

      Я проклят выживать. Я проклят возвращаться в одиночестве на свой корабль. Даже поговорить не с кем. Никто не может меня понять. Джери, как и я так-же продолжает прыгать в ад и возвращаться обратно, но с ним мы почти не пересекаемся. Работаем просто в разных сменах. Давно я как-то не писал Ребекке… Даже мысли не лезут, о чем ей написать? Что у меня все хорошо? Но ведь это не так… Что люблю ее? В моей душе стало пусто, будто с каждой новой высадкой часть моего нутра вырывают. Дыра уже на столько огромна, что даже глядя на фотографию любимой я не чувствую ничего…

26. 10. 2184

      Главное правило для ветерана — относись к смерти по филосовски и ни в коем случае не пытайся к кому то привыкнуть или, не дай демократия, привязаться… Месяц назад автоматоны уничтожили мой отряд. Ребята прошли со мной месяц службы. Мне казалось, что мы сработались и они стали более матерыми, но я ошибся… Было очень больно оставлять их изорванные тела на планете. Жаль только не расплакался, ибо душа рвалась на клочья от тоски…

10. 12. 2184

      Я не могу нормально спать… Уже полностью выделенная под мой отдых койка на адском эсминце стала для меня худшей пыткой. Если я не падаю на планету в течении нескольких дней, я начинаю видеть кошмары. Крики и мольбы о помощи заполоняют мой разум, а в закрытых глазах отражаются разрывы и красные глаза роботов. Бывает вскакиваю с койки когда мне кажется сквозь сон, что я слышу как верещат жуки. Я открываю глаза, и ничего нет, только вой вентиляции… Меня корежит и ломает. По всей видимости, из-за того, что я слишком долго выживал, мой организм конкретно так подсел на боевые стимуляторы. Голова болит, уши звенят, сам потею как мышь, во рту сухость, чувствую беспокойство и боль в суставах. Офицер по безопасности, если я не высаживаюсь, позволяет мне раз в два дня брать один шприц у кладовщика. О святая Демократия, во что же меня превратили? После нескольких месяцев безжалостных воин на фронте с жуками, наш эсминец перебросили на отдаленную планету Калипсо, сектор Салерия. Пополняем боезапас, крио капсулы с Адскими Десантниками и снова в бой.

14. 12. 2184

      Мне опять несказанно «повезло». Именно когда мы почти пополнили припасы, началось вторжение кальмаров. Иллюминаты — высокоразвитая цивилизация из далекого, не изведанного космоса. Самое страшное в них то, что они наших же сограждан используют как марионеток, а их надзиратели горделиво ведут их в бой. Иногда их извращенный разум сплавляет в одну непонятную субстанцию несколько людей и отправляет такой агонизирующий "флешмоб" в бой. Глядя на все это, я понял одно — никогда не прощу этих ублюдков. За всех павших в бою десантников. За обычных людей. Я отдам жизнь, если надо, но уничтожу их всех…

04. 04. 2185

      Все бесполезно. Я понимаю, что меня все сильнее накрывает отчаяние. Как бы мы ни пытались дать отпор кальмарам, они продолжают захватывать планету за планетой. Мало того — они еще и привели в движение Миридианскую Сингулярность. Планеты буквально исчезают, а она все движется и движется в сторону Супер-Земли. Я чувствую себя беспомощным. Мои мечты о героизме рухнули уже давно, только вот понял я это сейчас. О, отец. Знал ли ты о том, как я буду себя чувствовать в будущем? Это ли не то, что ты пытался до меня донести? Надо было действительно тебя слушать.

10. 05. 2185

      Новость о том, что меня отправляют в отпуск, стало для меня настоящей неожиданностью. Я чувствую фрустрацию и непонимание. Нас давят с трех фронтов, сингулярность надвигается на Супер-Землю, а мне решили дать отпуск? На все мои возражения офицер по демократии ответил никак. Сказал что бы я ехал без обсуждений. В глубине меня засела надежда, что если я увижу вновь своих родных, я снова смогу что-то почувствовать. Надеюсь оно так и будет.

14. 05. 2185

      Встретив родителей я почуял проблеск надежды, но не более. Немного радостно было первые несколько часов воссоединения, а дальше разговор зашел в тупик. Я успел узнать, что произошло за более чем год моего отсутствия, а на вопросы о моей службе я отвечал уклончиво и сухо, опуская все подробности того ада, где я был. Но этого им достаточно. Сестра пишет патриотичные посты с моими фотографиями в соц-сети, мама утирает слезы счастья, а отец хлопает меня по спине и величает «Героем», но мне от этого мерзко. Разве герой страдает от зависимости? Разве герой испытывает тяжелый ПТСР синдром? Разве герой истекает на поле боя кровью? Разве герою бывает страшно? Какой там… Герой это тот, кто горделиво стоит на плакате и смотрит в даль задумчивым взглядом. Тот, кто вдохновляет людей на подвиги и свершения, но разве я такой? Может ли моя история хоть кого-то вдохновить на те муки, что я пережил?       Но на этом все не закончилось. Потом меня начали таскать по всяким светским вечерам. Родители уж больно хотели всем похвастаться, какой у них сын, но я чувствовал себя как экспонат в музее. В этом зале, полном не самых свежих сливок общества, мне было просто омерзительно находиться. Пока Десантники клали свои жизни на пьедестал свободы, эти светски дурни беседовали и обсуждали куда лучше всего инвестировать свои супер-кредиты. Но гвоздь в гроб вечера забил ужин. Сублиматы из пайков убили напрочь мои вкусовые рецепторы. Буквально жуешь лобстера, а чувствуешь безвкусную субстанцию на зубах. Вдруг мать меня отдернула, и посмотрела осуждающим видом. Гости же смотрели на меня глазами, полными шока. Пока все присутствующие ели аккуратно, одним из восьми столовых приборов, я голыми руками рвал мясо и морепродукты, быстро и не прожевывая потребл их. Тогда я понял — мы живем в разных мирах. Пока они знали, что живут в свободном и демократиеском обществе, я понимал какую цену за это платят. Для них все эти блага были чем то само собой разумеющимся, а для меня ненужной формальностью. Очень трудно было описать, что я почувствовал. Может бессилие? Или ненависть к тому, что я теперь такой одичавший. В любом случае мне стало очень мерзко находиться с ними в одном зале. Я встал и ушел…       А вчера увидел Ребекку. Думал, что бы ей сказать, но слов не понадобилось. Давно я ей не писал, она решила что я погиб и нашла себе нового. Парень по виду порядочный. Увидев меня в парадной форме тот было чуть во всех грехах человечества не покаялся, но я его успокоил. Ребекка стояла онемев. Глаза полные шока и отпавшая челюсть довершили ее картину. Интересно, ее так шокировал мой истрепанный и бледный внешний вид, или все-таки осознание того, что я жив. Отдал ей розы и ушел, крутя в голове только одну мысль — зря я приехал в отпуск. Ой как зря… (Изорванная страница. Почерк косой, написан в попыхах) Илюминаты на Земле! Всех в срочном порядке перекинули на защиту. Началась тотальная мобилизация. Пока люди бегают в панике, плывущие по небу "хвостоколы" и "левиафаны" собирают свою кровавую жатву. Рады ли вы, крысы правительственные, когда началась бомбардировка наших мегаполисов? Помогли ли вам ваши акты милосердия к жукам и ботам? Купаетесь ли вы в тех сэкономленных на обороне деньгах? Здесь ни хрена не работает! Силовики не могут оказать сопротивление, системы ПВО работают через раз, а на подразделения ВССЗ не хватает тяжелого вооружения! Я молчу о гражданских. Они бегают по улицам как идиоты и не знают куда им деваться! Все это выглядит как гротескная карикатура на нашу нацию. Кто-то пытается сражаться, пока другие занимаются кто чем, но не делом. Я вижу как горят наши города и понимаю одну истину — наш вид и наше государство учится на своих ошибках только тогда, когда нам всем дают по шеям… Уже который день я даже не поднимаюсь на борт моего эсминца… Вколол в себя два стимулятора и пошел дальше сражаться. Я буду защищать свой город, даже если умру от усталости. Вчера в одном из боев бежал к точке, да бы активировать нашу ПВО. Завернул за угол и увидел очередного "флешмоба". Поднял свой «Обоюдоострый Серп» и прицелился. Этот агонизирующий кусок мяса увидел меня, двинулся в мою сторону, но вдруг застыл на месте. Он вздернул ко мне руку и я услышал голос Ребекки в своей голове. Она слезно молила меня о прощении. Раскаивалась в своем предательстве. Каждое слово давалось ей с таким трудом и болью… Я зажал гашетку и не опустил до тех пор, пока раскаленная сталь моего оружия не стала прожигать броню на руках. Сидя сейчас в Пеликане и дописывая эту главу я до сих пор прибываю в каком то трансе. Может это мне просто почудилось из-за усталости? Святая демократия, почему теперь я не могу чувствовать радость, но все так же продолжаю чувствовать боль?

***

      Майкл вернулся в академию как и было ему велено. Под его глазами были мешки. Всю ночь он читал и перечитывал врученный ему дневник и не мог уснуть. История была для него довольно трагичной. От патриота и примерного гражданина, до сурового и отстраненного монстра, которому не посчастливилось найти смерть вовремя. Майкл снова протер глаза и посмотрел на старика преподавателя. Тот ухмыльнулся.       — Вижу ночка прошла плодотворно. И как?       — Грустно… — вздохнул Майкл.       — А мне то было как грустно, когда я из рук повалившегося от усталости Адского Десантника-героя забрал этот дневник… — данная фраза шокировала кадета, но прежде чем тот успел спросить, преподаватель-наставник снял очки и закусил дужку своих очков, — Что скажете? Достоин ли этот человек стать адским десантником вновь?       — Если бы мне удалось его увидеть в живую и поговорить, то да, — твердо и четко ответил Майкл, — На особых условиях стимуляции.       Старик застыл в раздумьях, просчитывая, как ему поступить дальше. Такого ответа, он точно не ожидал. Ему казалось, что после таких резких высказываний в адрес правительства у молодого выпускника академии сложится несколько иная картина. Старик хмыкнул и одел обратно свои очки.       — Если сможете убедить его вернуться, то из вас получится отличный офицер по демократии. Давайте зачетку и поехали.       — Куда?       — В "Лагерь Свободы"…

***

      Майкл шел по холодному бетонному коридору. Сапоги его, наполированные в зеркало, скрипели при каждом шаге. Китель его с кроваво-красным воротом наглажен и увенчан знаками отличия. Все по уставу — придраться не к чему. От получения зачета до получения формы и отправки в исправительный лагерь прошло не более пяти часов. Усталость, как ни странно, он не чувствовал. Слабости на таком разговоре он не мог допустить ни в коем разе.       Охранники из подразделений ВССЗ отсалютовали и открыли дверь в допросную. Там уже сидел он. С первого взгляда Майкл даже не узнал своего подопечного. Наголо бритый, лицо более старое, руки в шрамах, а взгляд пустой, будто из него вытянули жизнь. Физическая форма у заключенного была на высшем уровне. Сухой и подтянутый, мышцы его больше напоминали натянутые под кожей стальные тросы. Глядя на его стиснутые кулаки можно было с уверенностью сказать, что осужденный напряжен. У новоиспеченного офицера по демократии пробежал холодок по спине. И как он должен попытаться его вразумить, если не ровен час на него набросятся с кулаками, и пока в комнату забегут солдаты ВССЗ он уже успеет попрощаться с жизнью? Майкл сел за стул и положил перед собой личное дело.       — Джон Мак-Махон, личный номер…       — ВВ — 354433/1, осужден за высказывание опасных мыслей и осуждение правительства Супер-Земли, и так далее и тому подобное… — грубо перебил Джон, не сводя своего пустого взгляда с глаз молодого офицера, — Сигареты есть?       — Что? Нет, конечно. Курить в исправительных колониях запрещено.       — Ага, как и заниматься любовью без формы С-01, но вот не задача — ее заполняют уже по факту, а не перед соитием… — заключенный откинулся на спинку стула. В его поведении читалась усталость и разочарование от того, кто пришел к нему, — Что еще вашему брату надо. Вроде как офицер Деррек уже окончательно поставил точку над моим делом.       — Я здесь не для того, что бы выпытывать из вас сведения. Я здесь для другой цели. Скажи, Джон… — Майкл наклонился вперед и усмехнулся, — где бы ты хотел больше всего жевать свой химозный сублимат? Как по мне, есть более экзотические места и более красивые для этого виды.       — Парень, я не умею разгадывать шарады. Я тут срок мотаю. Ближе к сути.       — Если бы я сказал, что могу вернуть тебя в строй, искупать свои грехи кровью на фронтах Второй Галактической войны, что бы ты сказал?       — Что ты блефуешь. Кто тебе вообще дозволит такое провернуть, да и будем честны — не такой ты и большой человек, что бы диссидента вытянуть из тюрьмы.       — Скажем так, мне готов помочь один человек. Ты его уже упоминал в нашем диалоге. Так вот, последний шанс для тебя заслужить свободу, вместо того, что бы двадцать лет копать мрамор — ты согласен вернуться в строй?       В глазах Джона блеснула небольшая искра азарта. Он перевалился через стол, ближе к своему собеседнику и сказал, — Ответь на мой вопрос. От твоей честности зависит и мой ответ тоже… Все на столько плохо на фронтах, что диссидентов решили возвращать к службе?       — Скажем так — у нас есть потребность в опытных кадрах… — Майкл придвинулся тоже ближе, да бы услышать его мог только его собеседник. Джон усмехнулся и откинулся на спинку стула. По той безжизненной маске, что зовется лицом, можно было понять, что ответом осужденный был удовлетворен если не в полной мере, то хотя бы частично.       — Малевелон-Крик, Эстану, Калипсо. Черт возьми, я побывал в самых кровавых битвах нашего времени. Мой путь буквально усеян трупами жуков, ботов и кальмаров, а по итогу мне наказали копать мрамор... А знаешь что? К черту! Если сможешь меня от сюда вытащить, я покажу тебе, как бьется тот, кому не посчастливилось выжить. Я согласен на твое предложение.