Подслушал

Аарон шел по коридору общежития к своей комнате, уже предвкушая, как скинет ботинки и рухнет на кровать. Но, приблизившись к двери, он замер. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносился голос Кевина. Он говорил по телефону, и его слова заставили кровь Аарона стынуть в жилах. «...Да, он отличный защитник, с этим не поспоришь, — говорил Кевин, и его голос звучал легко, небрежно. — Но черт, он же просто невыносимый идиот иногда. Вечно все знает лучше всех, вечно спорит. У меня просто мозг взрывается от его упрямства. Если бы не игра...» Аарон не стал слушать дальше. Он резко толкнул дверь, та с грохотом ударилась о стену. Кевин, сидевший на кровати со телефоном у уха, вздрогнул и обернулся. Увидев лицо Аарона, он быстро что-то пробормотал в трубку и бросил ее на матрас. — Аарон, я... — «Невыносимый идиот»? — прошипел Аарон, захлопывая дверь за спиной. Его лицо горело от гнева. — Это твое честное мнение? Мозг взрывается? Ну, что ж, отлично! Можешь больше не мучиться! — Ты не так понял! — Кевин вскочил на ноги, его собственная вспыльчивость тут же проснулась в ответ на агрессию. — Я просто... выговаривался! Это же не значит... — О, значит! — Аарон шагнул к нему, сжимая кулаки. Они стояли нос к носу, как два готовых к бою быка. — Это значит, что именно ты так обо мне думаешь! Все твои улыбки и «хорошая работа» после тренировок — это просто ложь? — Нет! Черт, Аарон, ты всегда все доводишь до крайности! — крикнул Кевин. — Да, ты бесишь меня! Часто! Но это же не отменяет того, что ты лучший защитник, которого я знаю, и что я... Он запнулся, с трудом сдерживаясь. — Что ты? — язвительно выдавил Аарон. — Продолжай. Скажи, что я еще и в постели ничего, так что можно потерпеть мой ужасный характер? Их дыхание было тяжелым, лица разгоряченными. Гнев висел в воздухе густым туманом. Но под ним клокотало что-то еще давнее, невысказанное, натянутое, как струна. — Да! — неожиданно выкрикнул Кевин, уже не думая. — Может быть, и так! В комнате повисла гнетущая тишина. Аарон смотрел на него с таким изумлением, что гнев начал мгновенно уступать место совсем другим чувствам. И тогда Кевин сделал то, чего не делал никогда. Он рванулся вперед, схватил Аарона за лицо и грубо притянул к себе, замяв его яростные слова своим ртом. Это был не нежный поцелуй. Это было столкновение — губ, зубов, языков, гнева, обиды и долгого-долгого напряжения, которое наконец лопнуло. Аарон на мгновение замер, а потом ответил с той же яростью, впиваясь пальцами в плечи Кевина, отступая к стене и таща его за собой. Они сражались губами и руками, срывая друг с друга одежду, не разжимая объятий. Падали на кровать, кусали губы, царапали спины, вымещая всю накопившуюся злость и разочарование в этом стремительном, яростном телесном диалоге. Не было нежности. Была только животная, первобытная потребность заявить о себе, доказать, заставить замолчать слова действиями. Кевин доминировал, а Аарон отчаянно сопротивлялся, только чтобы тут же сдаться, обхватив его ногами и впуская в себя с глухим стоном. Они двигались в бешеном ритме, кровать скрипела, стуча об стену. Шептали друг другу на ухо не ласковые слова, а ругательства, обвинения, которые теперь звучали как самая страстная похвала. А когда все закончилось, они лежали молча, тяжело дыша, глядя в потолок. Гнев испарился, оставив после себя лишь легкую дымку стыда и оглушительное, всепоглощающее понимание. Первым нарушил тишину Аарон, его голос был хриплым. —Все равно ты мудак. Кевин фыркнул и повернулся к нему, положив руку на его еще влажную от пота грудь. —Да. А ты невыносимый идиот. Он помолчал. —И лучший защитник. — И после паузы добавил совсем тихо —И мой.