The best Sugar Daddy

      Что ж, пусть Хёнджин и позволил себе некоторую... эмоциональную несдержанность, закатив небольшую истерику из-за часов Hublot ограниченной серии. Но разве можно всерьёз винить его? Ведь Минхо, в конце концов, именно тот, кто всего две недели назад подарил золотой кулон с бриллиантом, а затем оплатил незабываемую пятидневную поездку в Париж. Это он купил VIP-билеты на концерт Coldplay, зная, насколько сильно осчастливит брюнета возможность пойти туда с лучшими друзьями, Джисоном и Феликсом.       Честно говоря, мужчина был настоящей мечтой. Самим совершенством, сотканным из щедрости и власти. И как ему отплатили? Устроили жалкое представление избалованного ребёнка лишь потому, что не удовлетворили очередную прихоть по первому требованию. Ли, впрочем, отнёсся к этому снисходительно, словно к глупой детской шалости, и даже пообещал нечто более изысканное и утончённое, если его мальчик перестанет капризничать. Но, увы, никакие уговоры не возымели эффекта. Хван, не на шутку вспылив, язвительно подметил, что Крис справился бы с ролью папика куда лучше. Хотя сразу пожалел о сказанном. Мысль о чьих-то чужих руках на собственном теле... показалась отвратительной.       Однако Минхо совсем не понравилась подобная манера общения. Терпение лопнуло в тот миг, когда на парковке торгового центра с губ молодого человека слетела эта колкая реплика. Он замер на месте, после чего развернулся так стремительно, что у парня перехватило дыхание. Стальной голос не оставил места для пререканий: «В машину. Немедленно». Пальцы, сжимавшие тонкую талию брюнета, предательски дрожали не от гнева, а от сдерживаемого желания преподать урок прямо на асфальте, публично.       Мужчина грубо втолкнул Хёнджина в салон, заставив потерять равновесие. «Домой», — властно приказали водителю. Но прежде чем автомобиль тронулся с места, он наклонился к открытому окну. Его шёпот был обжигающе горячим и дьявольски опасным: «Чтобы к моему возвращению стал паинькой. Или, клянусь, тебе понадобится новая задница». В ответ послышался дерзкий, полный непокорности смешок, обещающий, что игра только начинается.       Едва крепкая дверь пентхауса захлопнулась за спиной, Хван с холодной яростью принялся сметать с вешалок свой дорогой гардероб, швыряя всё в открытый чемодан. Парень уже вызвал Uber Lux, параллельно забронировав номер в самом роскошном отеле Сеула. Если Хо-я вообразил, что его любимый мальчик будет смиренно сидеть в золотой клетке и послушно ждать разгневанного хозяина, то допустил чудовищную, почти оскорбительную ошибку. Он не собирался играть по чужим правилам.       Правда сейчас, лёжа на шёлковых подушках и потягивая освежающий горьковато-сладкий Апероль Шприц, Хёнджин ощущал жгучее раскаяние. Боже, ему следовало извиниться. Самовлюблённый идиот... Снова позволил нарциссической черте характера затмить простую, железную истину: не окажись рядом Минхо, он бы до сих пор подрабатывал в старой вонючей забегаловке, доедая чьи-то объедки, подставляя ягодицы для потных лап мерзких старикашек. И искренне ненавидел себя за ту стервозную пубертатную язву, в которую превращался в обществе такого терпеливого мужчины, заслуживающего поклонения, а не скандалов и высокомерного молчания.       С лёгким стоном, вырвавшимся из сдавленной груди, парень сорвался с кровати и устремился к выходу, сознательно бросив чемодан посреди комнаты. С ним потом разберётся кто-то из приближённых. Главное действовать быстро, пока Ли ещё не вернулся с совещания. Нужно успеть приготовить романтический ужин, точнее прелюдию к примирительному сексу. А когда папочка утолит первый, поверхностный голод, то обратит всё внимание на настоящий десерт. Сердце отчаянно застучало в приятном предвкушении, а на алых пухлых губах расцвела вызывающая улыбка, что всегда сводила Минхо с ума. Он обожал ублажать своего покровителя гораздо больше, чем показывал.       Но как только брюнет распахнул дверь, готовый уже ринуться к лифту по коридору, его ухмылка моментально испарилась. Тело резко застыло, будто столкнулось с невидимой преградой. Радостное возбуждение было вмиг вытеснено ледяной волной немого недовольства. Хван беспомощно заморгал, почувствовав себя малышом, пойманным на мелком баловстве. Планы разрушились одним фактом присутствия внушительной, доминантной фигуры, что заполонила собой весь проём, блокируя и выход, и внезапную надежду на будущее примирение.       Свинцовый взгляд мужчины казался насквозь пропитанным нешуточным раздражением. Парень инстинктивно отпрянул назад, и эта мгновенная, животная реакция подчинения спровоцировала у Ли глухую усмешку. Он без лишних слов переступил порог, отрезая путь к отступлению. Громкий, окончательный хлопок двери прозвучал как приговор. И тогда хищник начал движение – медленное, неумолимое, с азартом загоняющее добычу в угол. Каждый его шаг заставлял Хёнджина пятиться, тесня вглубь комнаты, вглубь самого себя. Вглубь пьянящего страха и вожделения. Холод стены пробрался через тонкую ткань рубашки, но стало ещё жарче. — Объяснишь, почему, вернувшись домой, я не нашёл там тебя? — Минхо был обманчиво спокоен, и лишь одна насмешливо приподнятая бровь выдавала истинное настроение. — Я п-просто... х-хотел, — попытка оправдаться превратилась в жалкое, бестолковое лепетание, не сложившееся во что-то внятное. — Хотел сбежать? — в ушах резануло словно от удара хлыстом. — Прихватить дорогие тряпки, купленные мной? Оплата роскошного номера в отеле тоже моей картой? — мужчина шагнул вперёд, практически пригвождая брюнета к стене своим взглядом. — И что дальше, милый? — он неторопливо приблизился, сгущая воздух невысказанной угрозой. — Найдёшь нового папика, который исполнит любую прихоть?       Хван замер в тревожном оцепенении. Нет, парень не искал никого другого... Те слова, произнесённые в порыве гнева, не значили ровным счётом ничего. Всё, о чём он мечтал – это несколько дней тишины, чтобы прекратить чувствовать себя запуганным зверьком, зализать раны и многое переосмыслить. Но сейчас с него было достаточно одиночества. Однако затянувшаяся пауза подтвердила худшие подозрения Ли. Невозмутимая маска на лице мужчины дрогнула и осыпалась, обнажив серую, безжизненную. Пальцы, стискивавшие бока, впились в плоть с болезненной силой, и стало ясно: прощения не будет. Только наказание. — Котёнок, ты же не думал от меня сбежать? — проникновенным, обволакивающим, как шёлк, голосом прошептал Минхо у основания точёной шеи. — После всего, что я сделал для тебя и твоей ненасытной попки.       С намеренной, садистской неспешностью влажный язык скользнул по мягкой коже. Шероховатая поверхность в купе с обжигающей теплотой вынудили содрогнуться в томительном ожидании. Хёнджин молниеносно вспыхнул и зарделся смущённым румянцем под настойчивыми прикосновениями, покрывшись мурашками. В этом не было ни тени обычной ласки, лишь чистый, сконцентрированный акт обладания. Ли тщательно помечал территорию, сантиметр за сантиметром заявляя свои права. Ноздри парня жадно вбирали дурманящий аромат: терпкий парфюм с нотками сандала и табака, пряный мужской пот и нечто неуловимое, но абсолютное. Запах власти, от которого кружилась голова, а колени предательски подкашивались. Запах, который он теперь безнадёжно называл домом.       Минхо не остановился на шее. Его горячие и ненасытные губы поползли ниже, к изгибу ключицы, оставляя розоватые отметины – предвестники будущих засосов. Зубы зацепили напряжённую мышцу слишком легко, чтобы причинить настоящее страдание, но довольно ощутимо, чтобы Хван дёрнулся и вжался в стену, полностью осознав ситуацию. Отступать было некуда... Жилистая рука пробралась под рубашку, и целый мир сузился до крохотной точки. До ладони на голой спине. В этом мучительном захвате присутствовал неограниченный контроль над каждым прерывистым вздохом и самой жизнью. — Детка, кажется, не поняла главного, — фраза прозвучала низко и вкрадчиво. — Ты – моя собственность. Моя ценная и строптивая инвестиция. Всё на тебе и в тебе оплачено мной, — пальцы впились в бёдра, неприятно надавив на плоть и заставив почувствовать безысходность их связи. — И если в твоей красивой голове снова промелькнёт мысль о побеге, — мужчина наклонился так близко, что его учащённое дыхание стало единственным, заполнившим собой пространство вокруг, — я найду тебя. Не сомневайся, — он специально затянул молчание. — Притащу обратно и прикую наручниками к кровати. — М-мин... А-ах... Х-хо, — имя сорвалось надрывным, хриплым стоном, больше похожим на мольбу.       Тело брюнета трепетало и выгибалось под властными руками, но не в попытке бегства, а в такт всепоглощающему, животному возбуждению, пульсирующему в висках и выжигающему кровь. Минхо срывал с него одежду с почти хищной стремительностью, и каждый оторванный кусок обнажал кожу, пылающую от стыда. Швы с тихим треском расходились под натиском жаждущих, требовательных ладоней, отчего ноги парня ещё сильнее дрожали в предвкушении безусловного господства, которое исходило от безжалостного раздевания. Это была не просто нагота. Это было тотальное разоблачение и уничтожение мешающих барьеров. — Ты мой, Джинни! — угрожающе прорычал Ли, исподлобья уставившись на испуганное лицо. — Всегда был и будешь, — с жестокой нежностью он ущипнул Хёнджина за сосок, и резкая, припекающая боль вынудила его взвизгнуть. — Если Крис или любой другой ублюдок посмеет дотронуться до того, что принадлежит мне, я развяжу кровавую войну и лично преподнесу тебе отрубленную голову на золотом блюдце. Запомни раз и навсегда!       Взгляд мужчины горел синим пламенем. В нём читалось предупреждение и непоколебимая уверенность. Подобное поведение пронеслось в сознании Хвана с опьяняющей смесью страха и восторга, растягивая рот в непроизвольной, безумной улыбке покорности. Он заворожённо наблюдал, как ловкие пальцы, мгновение назад помечавшие его бедное тело багровыми синяками, с той же беспощадной решительностью принялись расстёгивать свою ширинку. Дорогая ткань поддалась со слабым, многообещающим шелестом, высвобождая наружу массивный, возбуждённый и сочащийся предэякулятом член. Минхо вновь прижал брюнета к себе, и тот жалобно проскулил, испытав давление на собственный, куда более скромный орган. Это выглядело ошеломляюще, унизительно и восхитительно одновременно.       Не успел Хёнджин опомниться... как уже смиренно и безмолвно оказался на коленях, будто пригвождённый к полу. Ли притянул парня одним грубым движением, вжав лицом в напряжённый член, лишив самого важного – воли. Знакомый до дрожи солёно-мускусный аромат вытеснил абсолютно всё: кислород, мысли, желание сопротивляться. И он отозвался моментально, со слепой, щенячьей преданностью. Мягкие, податливые губы сомкнулись вокруг чувствительной головки с неистовой жадностью. Проворный, умелый язык вызвал волны удовольствия продуманными вращениями. Разум окончательно поплыл от сладкого унижения быть лишь инструментом в цепких руках, когда мужчина весьма крепко сжал тёмные волосы, нещадно направляя, задавая нужный ритм. Хван ублажал своего покровителя с исступлённой страстью, зеркалившей чужую одержимость. Владелец гигантской компании LM Group трахал любимого мальчика снова и снова на протяжении всей ночи, вымещая на беззащитном теле накопленную ярость и удовлетворяя базовую потребность.       Соблазн заключался не во внешних атрибутах роскоши, не в сверкающих безделушках, не в эксклюзивных суперкарах или иллюзии финансовой свободы. Он скрывался в яде, капля которого содержалась в каждом подношении. Его принуждали к беспрекословному повиновению, им управляли, как марионеткой. В этом жгучем чувстве полной принадлежности брюнет ощущал себя разбитой игрушкой и в то же время самым обожаемым существом на свете. Минхо был безупречен в излишней щедрости, в природной сексуальности, в жёстком доминировании. А Хёнджин понимал: другого такого папочку он не встретит... и не захочет даже искать.